Решительность

— Не шевелись. Ты вздохнула, продолжая со стойкостью кремня обводить чужие щёки амарантовой пудрой. Джузо готовился к операции по зачистке аукциона, предоставив тебе прерогативу обратить его в очаровательную леди. Он занял место на стуле напротив тебя, позволяя закрашивать его лебединый оттенок кожи наливчатым румянцем. — Ты уже ткнула мне в глаз. Может ли быть что-то хуже? — шутливо спросил он, беспечно пожав раменами. — Ну… поверь мне, может, — уклончиво ответила ты, зная, что находишься на пороховой бочке. Он слишком близко к тебе спустя такое долгое время, а ты смело прикасаешься к нему, хоть и с помощью инструментов. Но твоим ярким фантасмагориям, в которых Джузо уже давно прочно пустил свои корни, не нужны дополнительные меры, чтобы подарить тебе подлинные ощущения тактильного контакта. Ты робко орудуешь пушистой кисточкой, но легко представляешь себе, как твоя ладонь скользит по его лицу. Ты незаметно закусила нижнюю губу, пытаясь вернуть себя обратно в реальность. — Но я очень стараюсь, правда. И помни, что ты сам попросил меня об этом. — Знаю. Я предполагал, что у тебя есть опыт в таких делах. — Он есть, но… довольно скромный, — ты скрестила руки на груди, неохотно признавая свои скудные навыки. Тебе не хотелось падать лицом в грязь перед возлюбленным. — Да, ты редко красишься, — задумчиво протянул Джузо, задержав на тебе заинтересованный взгляд. Ты почувствовала себя ланью под его прицелом, потому что доселе он не позволял себе подобные манеры. — Но тебе это и не нужно. — А? — твои глаза широко распахнулись, в сердце невольно зародилась романтическая надежда. — Ты можешь всё испортить. Он говорит это с фирменной гривуазной улыбкой, на которую едва ли можно обидеться. Только Джузо, неся на мрачных крыльях сермяжную правду, мог делать это с ликом невинного серафима. — Ах, ты про это… пф! Ты разочарованно фыркнула, игриво имитируя своим видом королевскую оскорблённость, но поймала себя на мысли, что желала всеми фибрами души услышать иную фразу. Собственные мечты вынудили твои ланиты окраситься румянцем, на который Сузуя обратил внимание: его широко распахнутые винные глаза пристально и любознательно сканировали тебя, пытаясь понять природу твоих чувств, из-за чего ты ощутила себя уязвимой и торопливо отвлекла его новым тычком кисточки в кончик носа. Джузо ворчливо хмыкнул и замер, предполагая, что снова дёрнулся по рефлексу из-за твоей неуклюжести. Ты облегчённо вздохнула и перешла к покраске контура его губ. Было трудно прикасаться к заветным устам неодушевлённым предметом, не имея возможности согреть их теплом своей живой кожи. Ты насупилась, иллюстрируя сосредоточенность, но сама боролась с искушением. То, что этот юноша на твоих глазах превращался в девушку с вульгарно-алыми губами, лишь больше раззадорило твою алчбу. — Я закончила, — сообщила со слабой улыбкой ты, всё ещё барахтаясь в своих трясинных химерах. — Как тебе? Джузо поворачивается к большому зеркалу, неторопливо разглядывая твой труд. На его голове уже идеально сидел длинный парик, который он бездумно пригладил рукой, следом застыв в одной позе; его взгляд был где-то в другой Вселенной, хотя он по-прежнему пытался балансировать и в реальности. — Из тебя вышел бы отвратительный визажист, — беззлобно заметил он, дотронувшись кончиками пальцев до слегка вышедшей за пределы помады. Ты не чувствуешь обиду на его прямолинейные комментарии. Всё это уже вошло в привычку для тебя и впоследствии превратилось в желанный ритуал. Ты так же, замерев в одной позе, внимательно смотришь на его лицо, позволяя себе открыто любоваться и быть честной. — А ты красив даже с таким небрежным макияжем, — почти на одном дыхании произнесла тихо ты. Сузуя чувствует перемену в твоём тоне, которая мимолётно касается его сердца. Но рефлексия о твоих чувствах отходит на второй план, когда твои слова невольно накладывают на него воспоминания прошлого. — Как кукла? — бесцветно уточняет он. Его взгляд, обращённый к собственному отражению, становится более пустым. — Маме бы понравилось, как я выгляжу. Она любила наряжать и красить меня, у неё это хорошо получалось. — Джу… — ты печально зовёшь его по имени, надеясь выдернуть из плена жестокой памяти, но молодой следователь отмахнулся от твоей попытки равнодушной улыбкой. — Я не держу на неё зла. Я даже рад, что она сможет увидеть меня в таком образе. Уверен, она будет довольна перед смертью. Ты не можешь позволить ему уйти дальше в дебри воспоминаний. Ты поддаёшься импульсу, заключая его в утешительные объятия. Джузо цепенеет, а затем быстро сдаётся, принимая чужое тепло. Его руки нерешительно обвивают твою талию, лицом он утыкается в твою шею, обдавая кожу редким горячим дыханием, словно боясь нарушить идиллию лишними движениями. Твоя любовная ажитация отходит на второй план, уступая место желанию привести его мысли и эмоции в порядок. Время между вами становится тягучим и сиропным. Вы дышите друг другом, запоминая эти родные флюиды, и не хотите отстраняться. Перспектива стать спаянными деталями кажется такой манящей, что объятия непроизвольно становятся крепче. Джузо смотрит в одну точку, но его взгляд находится не здесь, он всё ещё пытается выбраться из воспоминаний и одновременно преодолеть странную эйфорию. Он стал уважаемым и любимым всеми следователем, но до сих пор никто не решался сблизиться с ним, даже собственный отряд. Абара всегда был его покорной тенью и правой рукой, но не тем, кто мог бы так невозмутимо прижать к себе и попросить забыть о муках. — Иногда она тоже обнимала меня. Только… было больно, — голос Сузуи шелестит в пустоту. — А сейчас тебе не больно? — ты крепе обвила руками его шею. — Нет, сейчас очень приятно. Теперь его дыхание на твоей коже стало частым. Он окончательно расслабился, позволив себе быть слабым. Судьба надежды человечества ложилась на него тяжёлым бременем, из-за которого он начал постепенно отстраняться от тебя. Вы были близки с самого начала знакомства, но кома Шинохары ощущалась для него виной и он видел кошмары о том, как тебя постигнет та же участь, если он не научится защищать близких. — Мне кажется, что иногда я бываю с тобой грубым и холодным, — Джузо неохотно отстраняется, вглядываясь не столько в твоё лицо, сколько в душу. Его голос серьёзен, он теряет свой прежний шарм ребёнка, взрослея на глазах. На какое-то мгновение ты теряешься, пытаясь собрать себя. — Это пустяки, ты есть ты… — Просто мне будет очень грустно, если я потеряю ещё и тебя, (Твоё имя). Твоё сердце замирает, а затем, набирая силу, начинает по-новому биться. Эти слова стали сакральными для него после потери Шинохары, но он никогда не произносил их в твой адрес, даже если ты видела в его редком взгляде тонкие намёки. Ты пытаешься восстановить сбитое дыхание и отвечаешь ему таким же серьёзным тоном: — Не потеряешь. Если больше не будешь избегать меня, как трусливая девчонка, у меня появится повод лучше защищать себя, — ты дразняще подмигиваешь ему, подмечая его нынешнюю внешность. — Мне не хватало тебя, ты же знаешь, Джу. — Знаю. И это взаимно. Джузо мягко улыбается ему, а ты в ответ даришь ему нежный взгляд. Унимаешь свои пылкие чувства, понимая, что тебе будет достаточно и возвращения вашей прежней дружбы. Но Сузуя вносит коррективы в твои планы, неожиданно оставляя короткий, но обжигающий поцелуй в уголках твоих губ. Ты часто моргаешь, приоткрываешь рот и вопросительно смотришь на него, наблюдая за тем, как на его выражении лица медленно высекается лисье удовольствие. — Ты ведь не злишься на меня? Очередной невинный тон, сбивающий тебя с толку. Ты не понимаешь, что он точно имеет в виду, но механически отрицательно мотаешь головой, отпуская ему все грехи. Джузо довольно улыбается, весело говоря напоследок: «Ну вот и хорошо!», а затем удаляется из твоего кабинета. Ты застываешь возле зеркала, дотрагиваясь пальцами до отпечатка его помады на своих губах, и, заторможенно принимая происходящее, счастливо улыбаешься.