Обряд

902 год       В самый разгар лета на деревню Дуброва обрушились холода — выли ветра, шли дожди, а лесные звери, словно одержимые нечистой силой, в ночное время забирались в дворы селян и портили да крали скот. Люди более не ходили по одиночке: женщины в страхе держались небольшими группками, опасаясь нападения волков или даже медведей. Лихое время настало — спасу никому не было. Будто гневались боги на дубровичей, кару лютую наслали за непослушание.       — Да что же это творится? — Славуша вошла в дом и сердито хлопнула дверью. — Неужто никто не ведает, отчего беда на селение нашла? И волхвы молчат, будто воды полон рот набрали! Коли не сгинет напасть, не видать нам доброго урожая. А как не станет урожая, тут и деревне скорая гибель придёт! Ой, прогневали силы мы высшие, накликали горе на Дуброву…       Женщина продолжала причитать, не видя, с каким удивлением смотрят на неё дочь и падчерица. Обычно норовистая мачеха любила в первую очередь жаловаться на Яру, стенать, что послали ей боги нерадивую приёмную дочь, наказали ношей нежеланной. Но вот как обрушилось на дубровичей лихо, так и присмирела Славуша: не поминала богов, не жаловалась более на падчерицу. Если правду старики дубровские сказуют, то прогневал кто-то из деревни высшую силу, потому выискивает нечисть в образе лесных зверей винного. Вон волки совсем осмелели — порой и днём во дворы людские стали хаживать. Дубровские старожилы первыми предупредили: то нежить обернулась зверем, если не боится человека и вред причиняет.       Привычный уклад с тех пор изменился. Люди во всём винили волхвов. Дескать, толку от вас никакого — только важничаете да бороды отращиваете, а как беда, так знать не знаете о том. Поначалу отмалчивались бородатые прорицатели, но на Стрибогов день собрали деревенское вече и стали ответ держать. Первым заговорил главный волхв дубровичей, Вук:       — Гляжу, дубровичи, разуверились вы. Давеча не вы ли благодарили и привечали служителей капища, как близких богам, когда мы указали вам на земли плодородные? Не вы ли прошлым летом собрали там богатый урожай? Поди позабыли о том?       Огладив свисающую до коленей белую бороду, волхв усмехнулся, видя, что недовольный гомон стих. Люди хмурились, но молчали, позволяя седобородому служителю капища продолжать речь. А тот, окинув взглядом толпу, внезапно выпрямился и вскинул голову. Теперь он выглядел величаво — от прежнего сгорбленного годами старика не осталось ни единого следа.       — Завтра на рассвете я дам вам желаемое, — сурово молвил Вук, — укажу, кто повинен в бедах деревни.       — А отчего сейчас не поведаешь? — шаркающим голосом спросил один из старожилов, опираясь на палку. Толпа тут же подхватила вопрос и загудела недовольно. Разве разумно выжидать ещё ночь, когда даже днём спасу от дубровского несчастья не было?       — Оттого, что непростая ворожба нам предстоит.       Вук в последний раз оглядел толпу пронзительными белесыми глазами, а затем повернулся к людям спиной и степенно двинулся к лесному капищу. Трудная ночь сегодня ожидает волхвов, но длиннобородый старец сам хотел узнать, кому достало мощи учинить такое в деревне. Правда, ворожить доведётся на огне, а такое всегда требовало огромного количества сил. После обряда доведётся долго восполнять их недостаток.       Перед тем, как на Дуброву опустилась недобрая чёрная ночь, волхвы наказали поселянам не выходить из домов ни под каким предлогом, что бы ни происходило снаружи. А поутру служители капищ подскажут, как избавиться от напасти да вернуть всё на круги своя.       Ночной лес выглядел опасно и неприветливо. Привычные во дневном свете пушистые ели ветреной ночью напоминали когтистых злобных тварей, готовых тотчас расправиться с несчастным заплутавшим путником. Но Вук, живущий достаточно долго, знал, что некоторые деревья в тёмном лесу не простые. Да и не деревья вовсе. Вон стоит у тропинки охотничьей молодая сосна, да только старого ведуна не обманешь — не было её здесь раньше. Обернулась привычным деревом тварь неживая и ждёт, когда усталый путник оступится или присядет отдохнуть рядышком. Тут уж от него одни косточки останутся.       А вон за другим деревом притаилось другое двуногое жуткое существо, думая, что старец не видит его. Смотрит злобно горящими жёлтыми глазами, держась за столбур, и топчется на месте громадными копытами. Поди мочи терпеть нет, как хочется ему отведать человеческого мяса. Поглядев на дива лесные, Вук поднял посох и ударил им оземь. Тотчас мигнул синий свет, потянувшись от земли, и укрыл волхва от глаз нежити. Увидав, как неожиданно исчез старец, желтоглазое существо от досады протяжно завыло, а на новой сосне, что поутру на этом месте ещё не росла, проявился уродливый лик другой нежити. Недоумевая, куда подевался волхв, дерево встало и корявыми ногами, напоминающими корни, пошаркало прочь, недовольно ухая. Вдали послышалась тяжёлая поступь кого-то огромного. Заслышав её, лес тут же притих, будто всё неживое и чародейское избегало встречи с существом. Вук не первый раз слышал такую поступь и даже однажды повстречал её обладателя. Завидев впервой большое существо, напоминающее мужчину с поросшими мхом бородой и усами, волхв не знал, кто перед ним, а затем смекнул: Леший это, хозяин леса, потому и боится его нежить. На этот раз седобородый старец не свернул и не замедлил шаг, чтобы взглянуть на дивное лесное существо, — он быстро двигался к главному капищу, где его ждали другие волхвы, чтобы приумножить силу да ворожбу удачливой сделать.       Явившись в назначенный час, Вук встал в полукруг с другими волхвами. По другую сторону от служителей капища возвышались деревянные изваяния великих богов с высеченными суровыми лицами. В центре горел костёр, освещая непреклонные застывшие лики Сварога, Перуна и Велеса. Нынче им понадобится сила Сварога, потому один из ведунов держал в руках молодого козлёнка. Вук принялся нашёптывать привычные священные слова, обращаясь к великому богу. Умолкнув, повернулся к волхву, державшему животное, и произнёс:       — Здесь треба восходит.       После этих слов старый ведун молча наблюдал, как другой служитель капища подошёл с животным к огню и мгновение спустя перерезал ему горло старательно заточенным ножом. Козлёнок прерывисто взвизгнул, но быстро затих. Кровь брызнула мелкими каплями на морщинистое лицо совершившего действо волхва. Старец повернул требу к огню, заставив алую жидкость пролиться на костёр. Послышалось лёгкое шипение, а поднимающийся от огня дым, будто сильнее загустел. Сложив тело убитого животного под деревянным изваянием Сварога, ведуны степенно вернулись на прежние места. И тут Вук зашептал:       — Сварожич-огонь, помоги нам… Укажи лик винного в бедах дубровичей, покажи, кого ищут неживые.       Волхв возвёл руки к небу и затрясся, продолжая шептать. Слова звучали всё более неразборчиво и быстрее, словно заговор чародейский. Костёр вспыхнул мощнее, а языки пламени потянулись вверх, порождая огненную стену перед лицом продолжающего шептать волхва. Остальные молчали и не вмешивались, наблюдая за могучей ворожбой. Внезапно пламенные узоры засверкали с большей силой, являя служителям капища ряд беспорядочных картинок. Вот деревня дубровичей, а вот река знакомая и лес, привычный сызмальства. Затем картинки опять переменились и показали спину высокого юноши, разгуливающего вдоль старицы. Вук встрепенулся, подумав, что вот она — причина всех зол дубровичей, но гуляющий юноша вдруг остановился и замер, а затем, резко развернувшись, зло уставился перед собой. Волхв почти вскрикнул, когда сквозь красноватый огонь увидал светящиеся синевой глаза. Будто в душу глядели. Седобородый ведун знатно напугался, но виду перед младшими не подал, только пальцы на руках заметно подрагивали.       Как только растворилась недобрая синева в сварожьем огне, появилось другое лицо, девичье. Вук сузил глаза: знакомой показалась девица, да вот только имени припомнить не мог. Правда, в Дуброве не так много рыжеволосых — отыскать ведьму, учинившую беспорядок, трудно не будет. Ишь, затаилась как.       Едва волхв собирался опустить руки да завершить ворожбу, огонь полыхнул жарче, являя старику события, послужившие причиной беды в деревне. Вновь рыжеволосая девка показалась. На этот раз шла к реке, удерживая пустые вёдра на коромысле.       «Отчего это она ночью явилась за водой?» — промелькнуло в голове удивлённого Вука.       Следом огонь показал ему девушку, сидящую под берёзой, ругающую злую мачеху. Вот вновь полыхнуло жаром в лицо, и волхв глядит, как жуткая водная нежить тянет её сопротивляющуюся в реку. Затем, пламя показало того самого юношу с дивными пылающими синевой глазами, сумевшего спасти уже полуживую девку.       «Лучше бы сдохла», — сердито сдвинув брови, ведун опустил руки, обрывая ворожбу. Огненная стена тотчас померкла и потянулась к низу, обретая привычный вид небольшого костра.       — Выходит, от Водяного рыжая ушла, — молвил один из младших волхвов.       Обессиленный Вук кивнул.       — Ушла, но глупой бабе невдомёк, что от судьбы не уйдёшь.       После всего, что приключилось с ней, Ярослава ходила сама не своя. По ночам ей снились те самые страшные твари, пытавшиеся вновь и вновь утащить девушку на дно речное. А парень с синевой в глазах наблюдал, как Ярослава тонет и ничего не делал. В который раз она просыпалась в ночи с громким испуганным криком, доводя мачеху и её дочь до икоты. Они не знали, что с Ярой приключилось на реке, но однажды Ждана, сестра Ярославы, приметила, что та смотрит на воду в ведре. Глядит безотрывно и не мигает, будто причаровал кто. Понаблюдав за чудными замашками неродной сестры, пышнотелая девица зачерпнула воды глубокой лопаткой и вылила Ярославе на голову.       — Очнись, баламошка! — Ждана зашлась смехом.       Взвизгнув от неожиданности рыжеволосая девушка подскочила и, не думая о последствиях, влепила сестре пощечину.       — Не смей! — тяжело дыша, Ярослава устремила на сестру полыхающий ненавистью взгляд. — Больше не смей так делать!       — Матушка! — завопила Ждана, держась ладонью за щеку. — Матушка! Ярка ударила меня! Матушка!       Вздохнув, девушка проводила взглядом истошно вопящую и убегающую сестру. Долго ждать Яре не довелось. Мачеха спешно явилась на крики дочери и, как прознала, что учинила падчерица, ухватила прут и, ругая неблагодарную девку, отправилась на её поиски. Сразу отыскать не сумела, но вскоре обнаружила Ярославу, убирающуюся в сенях.       — Ах вот ты где, каженница проклятая!       Когда Славуша попыталась ударить падчерицу прутом, девушка сумела извернуться, затем подняла на половину полное водой ведро и с размаху вылила на мачеху. Женщина завизжала и затопала ногами, не веря в происходящее. Да как хватило смелости у соплячки?       — Хватит. Отныне я не буду терпеть вас, — девушка бросила ведро и, развернувшись, ушла. С тех пор в жизнь Ярославы пришло относительное затишье. Мачеха перестала ругать девушку, а Ждана боязливо обходила стороной и перестала с ней разговаривать. Правда, Славуша не была бы собой, если бы смирилась с таким укладом. Потому в глаза падчерице она не высказывала злых речей, а вот как уходила Ярослава, так принималась перемывать ей косточки, пуще прежнего недовольство перед мужем выказывать, а Ждана в том верным помощником делалась. Стоян порой сердито одёргивал их, уставая от яда в речах жены и младшей дочери, но дальше того дело не шло. А Ярослава вновь сделалась тихой и покладистой, радуясь, что жизнь потекла легче, а что за спиной гадости говорят, то не страшило девушку. Лучше так, чем былое. Но как хватило смелости в тот день постоять за себя перед злыми очами мачехи, сама не могла уразуметь. Видно, во всём виновата речная нежить, побудившая в Яре желание защищаться.       Да вот недолго длилось затишье в жизни девушки — явилась негаданная беда в Дуброву. За седмицу до Стрибогова дня заметно похолодало, поднялись лютые ветра, а с леса всё чаще являлись дикие животные, принося немалый вред дубровичам. А тут ещё и слушок прошёл, что не простые волки да медведи хаживают к ним — то нежить хитрая, обернувшаяся лесным зверем. Днём водворялось затишье, а как ночь опускалась на деревню, возвращалось лихо, докучая пуще прежнего.       Со дня, как убежала Ярослава от водной жути, прошло немало времени. Случилось то в конце минувшего лета — пора бы оправиться и забыть, как страшный сон. Но вдруг повадилась беда у поселян, и беспокойно стало у девушки на сердце. Отчего так, не ведала, но с испугом ждала худых вестей.       Наступил тот день, когда решили вмешаться волхвы. Пообещав указать повинного в бедах, успокоили дубровичей и отправились ворожить в лес. А Ярослава, приметив холодный взгляд главного прорицателя, встревожилась: чуяла, что не ждать от властного старика добра.       На следующие утро вновь собрали вече. Люди шумели, жаловались и просили служителей капища исполнить обещанное. Ответ перед поселянами вновь держал Вук. Седобородый старец обвёл белесыми глазами толпу, а затем громко стукнул посохом, призывая к тишине. Лёгкий дневной ветерок развевал полы его длинной белой рубахи без узоров и вышивок, а ниже груди виднелся простой широкий пояс. Волхв не грезил о богатствах, как иные недалёкие люди. Не гнался за славой и почётом — он желал обрести силу, чтобы суметь получить всё разом.       Едва шум голосов стих, ведун произнёс:       — Давеча мы обещали указать, кто повинен в ваших бедах. Так и будет. Но прежде поведаем, с кем довелось иметь дело. В деревню не простые звери наведываются. То нежить обрела силу, способную причинять вред.       Люди загалдели. Не громко, но достаточно, чтобы Вук расслышал слова о старожилах и слухах. Выходит, догадались дубровичи.       — Близится праздник Купала, — волхв продолжил, — до него же в особые дни водная нежить выходит на землю, обернувшись зверем, а иной раз — человеком. Вы все ведаете о том. До Русальих дней она способна принять только звериный облик, а вот как получит полную силу, всем верная погибель придёт.       Поселяне зашумели, запричитали, кто-то принялся испуганно голосить. Вук остался доволен увиденным. Напуганным людом легче управлять. Вон как глядят на него. Словно в огонь и воду готовы следовать за ведуном.       — Ты обещал указать повинного, а не пугать, — неожиданно молвил один из старожилов. Волхв не ответил старику. Вскинув голову, он степенно двинулся внутрь толпы.       Дубровичи, не смея стоять на пути служителя капища, молча расступались, как по княжьему приказу. Когда Вук приблизился к Ярославе, подобно другим поселянам девушка отступила, но волхв неожиданно остановился и уставился жуткими глазами в её молодое лицо. Осознав, что ведун смотрит именно на неё, Яра испуганно округлила глаза и принялась озираться, молчаливо выискивая поддержку, но другие поселяне, чуя неладное, отходили. Даже отец, ведомый Славушей, с недоверием и лёгким страхом в глазах отодвинулся.       — Я… — девушка не успела договорить. Вук приложил ладонь к лицу Яры и закрыл ей глаза. Она тотчас свалилась наземь, как неживая. Толпа, не скрывая страха, смешанного с любопытством, собралась вокруг служителя капища и лежащей на мокрой земле девицы.       — Выходит, Ярка всё это учинила? — дрожащим голосом спросила Славуша, указав пальцем на падчерицу. — Я всегда чуяла, что неладно с ней. Нежить проклятая! — последние слова женщина произнесла громко, словно обвиняя. Народ загалдел, запричитал. Надо же, змея какая жила под боком!       — Не виновата девка, — тихо молвил Вук. Дубровичи вмиг утихли. Как так-то? А кто ответит за беду в деревне?       — От Водяного ушла, спасалась. Да только, если избрал он кого невестой, судьба одна — сгинуть на дне речном.       — Стало быть, вернуть её надобно, — произнёс кто-то в толпе поселян.        Вук кивнул.       — Возьмите девчонку и несите следом за мной.       Волхв устало побрёл прочь, направляясь к наиболее глубокому месту реки.       — А жива ли девка? — усомнился мужик, которому повелели нести Ярославу.       — Ты вопросов глупых не задавай, а лучше делай, как велено, — сердито цыкнул один из старейшин. Пожав плечами, рослый мужичок взвалил рыжую на плечо и поплёлся следом за служителем капища. Дубровичи же, подумав да посоветовавшись, решили пойти за ними, чтобы вновь беды какой не приключилось. А чего бояться, коли их такая толпа собралась? Вот только семья Ярославы повернула домой, ни разу не оглянувшись. Остальные же, заметно отстав от волхва и мужика, что нёс Ярославу, двигались в сторону хорошо знакомой реки.       Вечерело. Небо потемнело, будто хмурилось, наблюдая за тем, что творится под ним. Зажглись первые звёзды, а над лесом, касаясь краешком серпа верхушек сосен и дубов, возвышался месяц.       Волхв запретил дубровичам приближаться к реке, наказал ждать за бугром и не соваться далее, чтобы не злить нежить. Уставшие и напуганные люди тревожно шушукались и не решалась нарушать запрет старого Вука. Собравшись в круг, поселяне держались вместе, опасаясь отходить по одиночке — время недоброе. К ночи все обычно сидели по домам и боялись нос наружу высунуть, а тут торчат, невесть чего выжидают. Только уважение к главному волхву удерживало их на месте. И совсем неважно, что ещё не так давно они храбрились да кичились, что всем вместе нечего бояться.       — Ох, слышишь? — воскликнул молодой поджарый парень, оглянувшись на задумчивого отца, потиравшего редкую бородку. — Будто плещется кто в речке!       — Тихо будь, — пригрозил один из старейшин, — не то услышат.       Парень тотчас умолк, а другие дубровичи, оставив шушуканье, прислушались к звукам, доносящимся со стороны реки.       Вук не зря оставил поселян позади — с нежитью шутки плохи. Да только не хотели водные духи является на его зов, словно насмехались над старым важным волхвом. Мужичок, что принёс Ярославу, по-прежнему держал её на плече и с тревогой в глазах глядел на служителя капища. Он уважал седобородого старца, не сомневаясь в его умениях, но в настоящего Водяного не слишком верил. Может ли сегодня статься такое, что он своими глазами узрит настоящую нечисть? Неужто ту самую, о которой старожилы слагают байки да пугают ими малых детишек?       Старый ведун сцепил зубы и вновь произнёс:       — Явись на мой зов! Прими требу желанную!       Вновь тишина и лёгкое привычное журчание.       Поглаживая длинную бороду, Вук хмурился, понимая, что водные духи намеренно пытаются извести его. Ну, раз так, доведётся ему вновь тратить силы. Вздохнув, служитель капища возвёл руки к небу и закрыл глаза.       Мужичок, державший рыжую девушку, с интересом следил за действиями чудаковатого старика. Но как только распахнулись глаза ведуна, он тут же громовым голосом произнёс:       — Явись!       Земля задрожала, а река неожиданно забурлила. Завидев в лунном свете совершенно белые глаза волхва и бурлящую реку, мужичок вскрикнул и бросился прятаться за ближайшим деревом, оставив Ярославу на траве. Он всё дивился, что за сон такой у девки? Спит и всё нипочем. Аль чары какие на неё старший волхв наслал? Укрывшись за вековой берёзой, помощник Вука притих и сотню раз пожалел, что вызвался добровольно пойти за кудесником.       Как только мощный зов достиг речного дна, на поверхности появилась голова старшего ичетика. Недовольно вылупив злые глаза на волхва, существо пробулькало:       — Как смеешь наказывать моему хозяину?       Вслед за первым ичетиком из воды показались головы других. Выпучив глаза, они медленно плыли к старому ведуну, собираясь утащить его на дно и там разорвать на куски.       Поглядев на уродливых хихикающих тварей, Вук усмехнулся. Ишь, чего удумали. Решили, что могут легко с ним управиться. Прошептав неслышно наговор, поднял руку и указал на одного из ичетиков — тот застыл и перестал двигаться, только глаза удивлённо водили по сторонам. Оставшаяся нечисть тотчас прекратила хихикать и на время отступила, со злобой взирая на кудесника дубровичей.       — А справишься ли со всеми? — зазвучал скрипучий голос старшего ичетика.       — Я не бороться пришёл, — Вук повернулся к лежащей у реки Яре, — желанное вам принёс. Не эту ли девку целый год ждали да сыскать по деревне пытались?       Уродливые лица как по приказу повернулись посмотреть на Ярославу.       — Она! — завизжали ичетики. — Верни её нам!       Скрипучие голоса сливались и звучали всё громче, вызывая сильную боль в ушах. Река плескалась, будто буря наступила. Хмурясь, служитель капища произнёс:       — Верну, но прежде условиться хочу.       Старший ичетик принялся смеяться, услышав слова волхва. Его смех напоминал кваканье лягушек, а изо рта в это время лилась вода.       — Условиться? — веселясь, переспросило страшило. — Неужто не знаешь наши нравы?       Старый волхв, не выказывая тревоги и волнений, спокойно ждал, пока тварь прекратит смеяться, а затем с усмешкой предупредил:       — Коли сгинуть в сырой земле не желаешь, слово сдержишь. А не то, уж поверь, отыщу тебя.       Старший ичетик более не смеялся — молчал и внимательно оглядывал служителя капища: будто пытался понять, пустые то слова али взаправду так силён ведун.       — Чего хочешь? — наконец-то спросил уродец.       Остальная нежить тоже не смеялась, только косились опасливо на застывшего точно изваяние ичетика, попавшего под чары кудесника дубровичей. Ишь, не перевелись ещё сильные ведуны у них.       — Оставьте Дуброву, а взамен забирайте девку. За ней ходили — её и получили.       Ичетики довольно загалдели и принялись выходить из реки, радуясь, что наконец-то заполучили Ярославу. Ведун довольно усмехался, держа в руках посох и наблюдая, как к девушке приближаются жуткие речные существа.       — Не торопитесь так, мои пригожие, — со стороны реки донёсся нежный женский голос. Из воды выглянуло красивое лицо бледной девы. Ичетики застыли и обернулись, а Вук сузил глаза, глядя на хитрую русалку. Она улыбнулась и по пояс поднялась над рекой.       — Девушку нельзя забирать, — певучим голосом молвила она, ударяя мощным хвостом по водной глади, — мне повелели передать.       — Кто? — в голосе волхва отчетливо слышалась угроза. Ичетики в недоумении уставились отвратительными глазищами друг на друга.       — А я тебе не скажу, — игриво рассмеялась русалка, не забывая манить маленьким пальчиком ичетиков, — оставьте её, другой наказ есть.       Нежить, собиравшаяся радостно утащить Ярославу, недоверчиво глядела на хвостатую красавицу. Неужто хозяин взаправду иное повелел? Уродливые существа медленно отступили и вернулись к воде, подбираясь ближе к водной деве.       — Нам хозяин другое наказывал, — сузив глаза, старший ичетик огляделся на берег, где лежала Ярослава, а затем снова недовольно уставился на русалку. Ой, как не хотелось ему упускать рыжую беглянку. Но вдруг дева не соврала? Смотрела смеющимися глазами, словно знала нечто важное.       — Теперь иного желает, — русалка пожала узенькими плечами и вновь нетерпеливо ударила хвостом по воде, — неужто решишься ослушаться?       Ичетик ей не ответил, повернулся к остальным и проворчал:       — Оставайтесь здесь. Как только прознаю что к чему, возвращусь за рыжей девкой.       Последние слова относились к безмолвному волхву. Вук молчал, но величаво выпрямившись, источал гордым видом презрение к водной нежити, охочей до проделок и хитростей. Такие слова держать не умеют. Испепелить бы хвостатую в сварожьем огне — не пришлось бы торчать да ждать в угоду нечисти. Где такое видано, чтобы старший волхв шёл у злого духа на поводу? Как только старший ичетик скрылся под водой, на поверхности показались другие русалки. Игриво плескаясь и хихикая, поглядывали на волхва и Ярославу. Светловолосая дева поспешила к ним и тотчас что-то зашептала, отчего они перестали смеяться.       — Исполним, — произнесла младшая русалка и через мгновение они вновь пропали под водой, оставив зачинщицу в одиночестве.       — Замыслила что-то, — подметил волхв, злобно сверкая глазами.       — Уймись, старик, — рассмеялась хвостатая, — не так ты умён, как вообразил.       Вук сцепил зубы и более не заговаривал с дерзкой русалкой. Толку-то с неё? Насмехается и веселится. Больше ничего из неё не вытянешь.       Но водная дева, как и догадывался служитель капища, не была так уж проста. Завидев, что дубровичи притянули ичетикам рыжую девушку, спасённую ранее Лютомиром, она явилась из реки и остановила помощников хозяина. Пожалела беглянку и позвала других русалок, чтобы те поскорее понесли весть Лютомиру. Зря, что ли, спасал девку?       Сын Водяного прознав, что учинили русалки, рассердился. На что она ему нужна? Пускай бы забирали да вели к отцу. А Водяной услышав, что русалки ослушались приказа из-за младшего сына, рассвирепел. Как он осмелился повести себя так дерзко и не повиноваться наказам? Лютомир явился к Водяному, когда тот, опутанный водорослями, сидел на высоком покрытым илом камне, возвышаясь над остальной речной нежитью. Большой хвост свисал с камня, наполовину скрытый болотистого оттенка бородой, а глаза, схожие с рыбьими, остро впились в мрачное лицо непослушного сына.       — Как ты посмел, ничтожное существо? — проквакал хозяин вод, тряхнув головой с длинными зеленоватыми волосами. Раздутый старик гневно глядел на пригожего Лютомира и нетерпеливо ждал ответа.       — Батюшка, умерь гнев и выслушай, — сын поклонился отцу и, блеснув удивительной синевой глаз, продолжил:       — На что тебе девка? Много краше есть.       Водяной засопел так, что усы зашевелились, будто червы дождевые. А Лютомир, знай себе, дальше хитрит:       — Помощников твоих я не даром остановил. Наказать дубровичей надобно. Повели поселянам каждый год проводить обряд: отдавать тебе в требу пригожую девицу. Взамен, если не будут чинить супротив, им не доведётся ждать от нас лиха.       Зашумела водная нечисть радостно, заплясала в предвкушении. Ай да младший сын, любо поглядеть на такого смекалистого!       Довольно крякнув в бороду, важное страшило на камне кивнуло большой головой и позволило передать вести на берег речной.       Как только вернулись русалки со старшим ичетиком к волхву и Ярославе, тут же сообщили новое условие.       — Поди страх всякий потеряли?! — тут же осерчал Вук. — Не бывать по-вашему!       Едва он поднял посох вверх, собираясь наказать коварную нечисть, русалка напомнила:       — Поступай, как знаешь, старик. Видать, позабыл, на что мы способны. Захотим погубить вас, пропадёте все, будто никогда и не было.       Волхв опустил посох и тяжело вздохнул. Ему ли бороться с полчищами нежити?       — Тогда первой требой заберите рыжую.       Ичетики радостно завизжали и кинулись к берегу. Наконец-то беглянка станет невестой хозяина! Но тут вновь подала голос хитрая русалка:       — Не мила эта костлявая девчушка моему хозяину. Другую ищите!       Вук едва не лопнул от злости. Поднял посох и уже собрался испепелить русалку в сварожьем огне, но дева громко захохотала и скрылась под водой, а следом за ней попрятались и ичетики, испугавшись разозлённого служителя капища. Из-под речных вод напоследок раздался ласковый голос светловолосой русалки:       — Хозяин ждёт требу. Коли через три дня не проведёте обряд, сами явимся.       И смехом злым зашлась — таким, что кровь в жилах стыла.       А мужичок, что прятался за вековой берёзой, и вовсе чуть было чувств не лишился. Всю дорогу назад, устало следуя за злым волхвом, размышлял, а не сон ли ему привиделся. Разве может увиденное быть явью? У них же хвосты! А те, другие, с глазами навыкате да пиявками по всему телу… Что за нечисть такая у них в водоёмах живёт? Нет, отныне к этой реке он ни ногой.       Вернувшись, мужичок слушал, как волхв передаёт лихие вести поселянам, а те не верят: грозятся наказать старого служителя капища за то, что байки травит да козни плетёт.       — Правду говорит.       Люди на мгновение умолкли, подивившись тону, с которым были произнесены слова. Крепкий мужик стоит, а блеет, словно напуганный козлёнок.       — Небось, сговорились! — крикнул кто-то в толпе. В ночи не было видно лиц, потому каждый высказывался смело, не боясь, что разгневает главного волхва.       — Я видел их, — вновь подал голос мужичок, что принёс обратно Ярославу.       — Кого? — испуганно спросила женщина в первых рядах и попятилась. На словах люди не верили волхву, но в глубине души знали: неспроста всё так происходит, ой, неспроста. Страшно им сделалось, вот и отказывались признавать правоту волхва. Неужто в реке столько нечистых духов развелось?       — Нежить, — ответил волхв за мужичка, вставшего на его сторону, — нежить он видел. Ваше дело, верить мне или нет. Поступайте, как знаете, да только потом не приходите ко мне за помощью, как худо станет.       Дубровичи умолкли. В тишине неожиданно громко прозвучал голос одного из старожил поселения:       — Видать, правду Вук говорит. Сами ведаете о том да только признать не желаете.       Осознавали дубровичи, что прав дед, но страх не желал отпускать их сердца. Как так-то? Отдавать дочерей и жён в лапы чудищ? Но коли откажутся, изничтожит их хозяин местных вод. А всё из-за Ярославы!       Глядели со злобой на лежащую в траве рыжую девушку и только проницательные глаза волхва сдерживали их от самосуда.       — Одно скажу, — произнёс служитель капища, угадывая, к чему всё ведёт, — не она, так другая оказалась бы на её месте. Лучше вините тех, кто ночью заставил рыжую идти к реке.       Вук знал, почему Ярослава тогда пошла за водой — Сварожич-огонь во время ворожбы показал достаточно.       — Кто? — тут же спросили в толпе.       Волхв усмехнулся.       — Не этим сейчас надобно заниматься. Возвращайтесь в селение и решите, кто будет первой требой. Если желаете спасти Дуброву.       Служитель капища напоследок вздохнул и устало сгорбился. А затем медленно отвернулся от людей и степенно отправился прочь.       Этой же ночью дубровичи вернулись домой и решили не тянуть с обещанным Водяному. Кинули жребий и выбрали девушку.       Как голосила её мать да стенала, заламывая руки, слышала вся деревня. Утирая слёзы, кидалась к дому, где жила Ярослава и сыпала страшными проклятиями. Два коренастых мужика не могли справиться с обезумевшей от горя женщиной: она вырывалась и кидалась на них, словно сумасшедшая. Вокруг горели огни. Удерживая в руках светочи, люди освещали происходящее и напевали мрачных песен. Женщину вернули мужу и повелели не выпускать на улицу до следующего утра.       Избранная для страшного обряда девушка беззвучно плакала, когда её вели к единственной скале, далеко возвышающейся над злополучной рекой. Путь стоял неблизкий и поселяне подсвечивали дорогу горящей берёстой. Помогали им в том другие волхвы, но Вука среди них не оказалось. Слишком много сил главный служитель капища истратил, помогая неблагодарным дубровичам. Потому решил, что на этот раз справятся без его помощи, а сам отправился искать в лесу новые места, обладающие первозданной силой.       Более молодые волхвы шептали наговоры да следили, чтобы избранная не сбежала. Следом двигалась вереница тех, кто желал взглянуть, как будет проведён обряд и что ждёт девицу, когда попадёт в лапы Водяного. На её голову надели венок да принарядили, чтобы водный властитель не отказался от неё, как от Ярославы. Расписная льняная рубаха доходила девице до щиколоток. А по краям, расшитый красными нитками, выглядывал ладинец, что будет оберегать её и в жизни и в смерти. Слёзы капали на траву, невесёлые песни нестройным хором разливались эхом до самого леса, пугая избранную девушку ещё сильнее. Не верилось ей, что всё вот так закончилось. Как же хотелось в последний раз повидать матушку… Она зарыдала. Волхв, чья борода отросла лишь до груди, подошёл к напуганной девице и произнёс:       — Полно тебе. Не нужно бояться и плакать. Смерть рано или поздно ожидает всех.       Девушка зарыдала сильнее. Служитель капища что-то недовольно пробубнил под нос и отошёл от неё.       — Подойди ближе к обрыву, — громко наказал другой волхв, остановив пытающихся приблизиться поселян. Избранная послушалась, будто превратилась в безвольную куклу.       — Сделай шаг вперёд.       Люди зашумели, а волхвы только громче бормотали охраняющие заговоры. Глядя перед собой пустым взглядом, девушка шагнула и тотчас безмолвно сорвалась. Спустя мгновение послышался громкий всплеск и водворилось пугающее молчание. Люди ждали, что будет дальше и не осмеливались нарушить тишину. Ничего не происходило.       — Возвращайтесь домой, — волхвы повернулись к застывшим дубровичам, — живите, как прежде. Водяной не нарушит слово.