Анка из созвездия Феникс

Город встречает её неприветливо. СеСян оглядывает его, подмечая, что здесь тоже не обошлось без разрушений, но в данный момент она может передвигаться лишь на собственных ногах, вот и старается быть осторожнее. Как можно лучше смотреть в оба. Город находится на границе с военными действиями. Враг, фактически, не даёт их войскам зайти, но и сам не спешит, так как гражданские внутренние протесты гораздо сильнее. Внутреннее правительство пытается их подавить, но они не заканчиваются. На одном из поворотов СеСян сталкивается с этим лично. Куча людей, плакаты — видимо, снова студенты впереди строя, куча лозунгов и крики. Девушка и сообразить не успевает, как оказывается впутана в этот странный клубок. Прежде ей доводилось участвовать в подобном, но закончилось это так, что такое очень условно можно было назвать «хорошим концом». Пару лет назад СеСян с несколькими студентами и ЯньЧженем попали за решётку, а это было очередным поводом для попытки расстрелять девушку, что ещё раньше стала неугодной для некоторых политических деятелей. Жизнь собственную спасти все-таки удалось, но ныне Сян понимала, что противодействие в виде протестов в любой момент может пойти не так. И не являясь его главенством, лучше не попадаться под ноги. Она до сих пор помнит, что сделали с теми студентами. Сначала лишили свободы, а затем убили, выставив все так, будто они сами в этом виноваты...А ведь они были так молоды... В миг, когда начинается стрельба, а СеСян оказывается в центре несущей вперёд, на агрессоров, толпы, чьи-то сильные руки буквально выдёргивают её оттуда, заставляя завернуть за стену. Узкий переулок, в который почти что не попадает свет, но так же и место, в котором нет лишних глаз и суматохи: СеСян не слишком торопится раскрывать свои, но когда это происходит, она не верит своим глазам. Губы снова дёргаются на месте, словно у рыбы, без возможности связать и слова. Пока она наконец-то не выдаёт нормальное и разборчивое, и от этого не менее удивленное: — ЦзюньШань...? Улыбка...Такая тёплая и успокаивающая, встречающая её в это страшное время в этом холодном многолюдном городе, обогреваемом только выстрелами и ещё не остывшей после крови землёй, заставляет СеСян снова отдаться эмоциям, не сдержаться — и заплакать. — Ты жив... *** Одинокая квартира с серыми обоями, разбросанными вещами и мебелью, что заслоняет почти все окна и дверь, когда мужчина закрывает её за собой, двигая туда шкаф на всякий случай. Единственное открытое окно, через которое проходит воздух, заставляет Сян повернуть к нему голову. Этот город — пограничная зона. Она знает об этом...Его давят со всех сторон. С одной — собственные войска, с другой — иностранные войска, с третьей — изменившее прежний строй новое правительство, а изнутри — его жители. Именно последние не позволяют захватить город, но борются не просто против врага, а между друг другом. Именно поэтому внутри города происходит такой хаос. Ежедневно. — Такое здесь каждый день...— начинает он первым, присаживаясь напротив Сян, которая в это время сидит на мягком, но потрёпанном диване и пьёт воду из бляшки так, как будто не делала этого никогда, — Почему ты здесь именно сейчас? — Мне нужно добраться до границы города...К нашей армии, — отвечает она. — Передать кое-что важное командующему. Это очень длинная история, и... — Ты наверное не знаешь, потому что долго не была здесь...Но пересечь границу очень и очень сложно. Город не считается захваченным из-за продолжительного сопротивления, но и попасть к нашей армии почти невозможно...Те солдаты, которые оказываются здесь, больше не могут вернуться по-одному. — Ты здесь по этой причине? — Да, — подтверждает мужчина, — Меня перекинули сюда для внутреннего контроля, для слежки, чтобы я делился накопленной информацией. Но с тех пор, как распалась Академия и вражеские войска попали на полосу границы, любой контакт с нашей армией был прерван. Мы — конечная и опорная точка для врага. И если наша армия прорвётся сюда, то это будет серьезным плюсом для неё. Однако пока это невозможно. — Так значит ты был здесь всё это время...— вздыхает Сян. Она очень скучала по старым временам, хотела видеть всех, кто был с ней прежде, но даже представить не могла, что ей действительно посчастливится встретить ЦзюньШаня. А он перед ней такой живой, как никогда...Всё ещё молодой, но лицо немного осунулось из-за недосыпа и недоедания...В отражении глаз усталость размером с океан чуть ли не Северный Ледовитый. Но он...Тоже так сильно хотел видеть СеСян, что не может не радоваться... Чувства его неоднозначны. С одной стороны — она любовь всей его жизни, но отвергла его в самый последний момент, когда он был готов отдать всё. Она выбрала ЯньЧженя и даже сейчас не жалеет, не сомневается в своём выборе... — Как ты жил всё это время? — почему-то спрашивает она. У ЦзюньШаня это явно отдаётся где-то в районе грудной клетки — рваным и нечетким выдохом, когда он давится той же самой водой. Ему жаль, что он не может предложить СеСян даже чай. Но он рад видеть её в любое время жизни. Он готов видеть её даже тогда, когда она с головы до пят состоит из грусти. Когда она радостная, когда печальная. Главное — живая. В это время для всех именно это главное. Его от ЯньЧженя многое отличало, но было кое-что общее — они оба были хороши. И ЦзюньШань, наверное, никогда не поймёт истинной причины отказа. ЯньЧжень это действительно что-то особенное по своей сути, но разве он — хуже? Вот такие мысли жили в его голове много лет. Но он не сможет сказать об этом девушке, которая и так все понимала ещё раньше. Эти мысли...Они должны были быть и у СеСян, но помимо бесповоротной любви к ЯньЧженю и желанию быть верной только ему, произносить слова и клятвы только в его адрес, она осознавала все причины и следствия...Когда она думала, что влюбилась в ЦзюньШаня...Это была не любовь. Это было просто что-то очень тёплое и приятное, на самом деле факт того, как же сильно он напоминал ей брата, ЛяньЧеня. И в этой схожести она находила какое-то успокоение, вот и тянулась к нему. Они оба были готовы на все ради неё. Они оба были готовы спасти её. Но получилось это только у одного. И в решающий момент именно ЯньЧжень пришёл к СеСян как осознание. Даже если бы она выбрала Шэнь ЦзюньШаня, со временем бы поняла, в чем ошибалась...Так что даже сейчас — смотрела на него только как на друга. — Я попал в эту квартиру случайно...На краю города многие здания были разрушены...Брата сослали на фронт, а меня оставили здесь, как я и упоминал прежде. А ещё я был женат. Глаза СеСян остались прежнего размера, даже не округлились, но все же лёгкое удивление засело на кончике языке, желая тут же вырваться наружу в виде вопроса: — Женат? Правда? Мужчина как-то по-грустному улыбнулся. Потянул руку к шивороту, и, достав оттуда небольшой золотой медальон, открыл его. Внутри находилась фотография, которую он тут же показал девушке. Сян наклонилась, глядя на его семейное фото, полная радости за него, и не понимающая, почему жены нет здесь, рядом, сейчас...Самое страшное, смешное и одновременно грустное в этом было то, что она неимоверно напоминала ей саму себя. Жена ЦзюньШаня и СеСян были настолько похожи, что их можно было сравнить с двумя каплями воды. — А почему она...Не здесь? — подняла глаза девушка, вглядываясь в лик Шаня и не понимая, что снова спросила лишнее. — Она ушла очень далеко...— как-то по-грустному ответил он, закрывая кулон и засовывая его обратно — подвешивая на шею. Даже его жена была похожа на СеСян. Длинные чёрные косы, аккуратные и мягкие черты лица, худощавость и миловидность. Он мечтал окружить себя всем, что было хотя бы немного похоже на СеСян или напоминало ему о ней. Именно таким образом его сердце снова и снова согревалось. ЦзюньШань молчал, не желая делиться правдой в этой ситуации. Ведь он любил свою жену чертовски сильно, впервые поверив в то, что полюбит кого-то так же, как СеСян. Она была так похожа на неё...Хоть и не характером, в отдельных привычках и чертах прослеживалось что-то общее. СеСян схватилась за сердце в какой-то момент, заставив ЦзюньШаня напрячься. — У меня мало времени, так что я должна каким-то образом прорваться на границу...— вздохнула она, стараясь успокоить забившийся сильнее орган. Дышать становилось сложнее. — Меня ждёт вся страна...И я должна сделать это... — Нужно разрушить оппозицию на границе. Каким-то образом заставить гражданских обьединить силы, а не сражаться против друг друга. Только в таком случае у нашей армии будет шанс зайти в город и побороть противника, продвинуться еще дальше. Потому что сейчас основное сопротивление идёт от города. Мы что-нибудь придумаем...— выдаёт он напоследок, а затем спрашивает кое-что, приводящее СеСян в легкое замешательство, — Ты можешь ответить на кое-что честно...? — О чём ты? — поднимает брови девушка, искреннее не понимая, о чем он хочет спросить, — Я обязательно отвечу на вопрос правдиво, спрашивай. Он закивал сам себе и улыбнулся сквозь боль, наполняющую нутро. Его опасения подтверждались. Судьба сыграла с ним очередную злую шутку, но на этот раз он был не единственным. — Что с тобой происходит, СеСян? Наконец-то поняв, в чем суть вопроса, СеСян наконец-то осознавала — всё же есть то, на что она не в состоянии честно ответить даже самой себе... — Я...— она не знала, что сказать...Её плечи опустились, а голос грозился дрожью при малейшей попытке хотя бы что-то ответить. Но ЦзюньШань всё понимал, и поэтому продолжил сам: — Сколько тебе осталось? По сердцу прошёлся ещё один сильный удар, и СеСян показалось, будто она прочувствовала, как его душа плачет горькими слезами вопреки непоколебимому внешнему виду, а в спину втыкается тысяча ножей. И она не могла не ответить и на это. В это время она не могла оставлять слишком много вопросов без ответа, ведь в будущем у неё вряд ли будет возможность ответить на них. Лишь правда и честность, хоть и чертовски болезненная. — Где-то три года, — опускает глаза СеСян, слабо улыбаясь и не в силах что-то объяснить подробнее, — Может и меньше...Поэтому я хочу добраться до Западной части...Найти армию...Найти ЯньЧженя...— на этом моменте сердце начинает биться ещё сильнее, — Передать то, что должна...— И если Гу — её желание, то последнее — желание всей страны. И при таком маленьком запасе времени она должна успеть всё. У неё есть три года, если она не умрет раньше. Она не могла прежде признаться в этом даже самой себе. Не умереть от пули, но довести себя до смерти просто из-за внутренних страданий? Врачи говорили, что это из-за долгой депрессии, сильного волнения и постоянных нервных срывов. Даже если снаружи она не показывала этого, ещё со времен смерти брата и без перерыва — в ее сердце бушевали бесконечные бури, которые в последствии оно не смогло выдержать. ЦзюньШань всё понимает и внутренне сходит с ума. Она и его жена не просто похожи внешне...Они даже умирают по одной и той же причине. Тремор в руках, слабость, зеленоватый оттенок кожи, постоянные головокружения и потемнение перед глазами...Он же ведь видит, что симптомы у девушки точно такие же. Неужели это не жестко? Неужели не жестоко делать их настолько похожими? Неужели не жестко убивать их обоих? Неужели это нормально, что на его глазах увядает даже СеСян? Ему снова придётся пережить всё это? — Я помогу тебе, — говорит ЦзюньШань, а по спине Сян прокатывается волна мурашек. — Мы сделаем это вместе. Пусть и придётся отдать все, чтобы добраться до границы... Она снова поднимает голову и, стараясь изобразить улыбку, отвечает: — Спасибо тебе.