Моя миссия - мой выбор

Она бежала, спотыкаясь и припадая на раненую ногу. Снег клочьями оседал бы на волосах, если бы они были реальны. Холодные пластиковые губы жадно ловили воздух: больше, больше холода, чтобы сердце не перегрелось и тириум не вскипел в сосудах. AJ700, спасаясь от настигающей полиции, скрылась в старом районе, с узкими, угробленными улицами и заброшенными домами. Пусть попробуют проехать здесь на своих новеньких автомобилях. А пешком андроид, даже раненый, легко оторвётся от людей. Однако всё равно AJ700 была в ловушке: нельзя убегать вечно. Тем более с капающим из раны на ноге тириумом, синей дорожкой отмечающим её путь на свежем снегу. Заметать следы не было сил. Только бежать, бежать подальше от страшных людей. Они преследуют её за то, что она просто хотела быть такой же, как они. Девушка прислонилась к стене одного из старых домов, тяжело дыша. Чем быстрее новый воздух заменит старый, отработанный и тёплый от «сердца», тем быстрее восстановятся силы. Изо рта вырывалась струйка пара при каждом выдохе — такая человеческая… Почему же они всё равно преследуют таких, как она, девиантов? Почему, не отличимая почти ничем от них, она должна скрываться? Движение слева заставило AJ700 встрепенуться, но это была всего лишь собака. Не одна из полицейских ищеек — большая, с нависшими на глаза бровями и мощными лапищами. «Сенбернар», — подсказала обширная энциклопедическая база данных, загруженная в AJ700, как и в каждого андроида. У пса был ошейник, значит, поблизости должен быть и хозяин. Как некстати. Сердце не справлялось с забегом, система уже давно начала подвисать от одной только мысли о ещё одной длительной пробежке, но AJ700 бесстрашно сиганула прочь от сенбернара, в один из переулков. И там её схватили. Она закричала, но рот тут же заткнули ладонью, а на ухо зашептали: «Тише, не привлекай внимания, будь благоразумна». AJ700 трепыхалась, но схвативший был сильнее, а может, просто она была очень измотана. Сердце раскалило грудь, перед глазами поплыли нечёткие пятна: система начала отказывать, начиная с глаз. Её куда-то оттащили, но AJ700 уже провалилась в тьму, за которой должна была последовать перезагрузка. Если ей повезёт и неизвестный не окажется полицией, которая пристрелит её, бессознательную, на месте. И, на её счастье, AJ700 снова пришла в себя. На лоб больше не падал снег — открыв глаза, она увидела деревянную, дырявую крышу, которая, однако, всё ещё защищала жилище, в котором она оказалась. Правда, сквозняк свистел во всех щелях, а в прорехах было видно, как мечется в темнеющем небе метель. «Я всё ещё жива», — первая мысль, пришедшая AJ700 в голову. Вторая: «Я не в полицейском участке». Этих двух выводов вполне хватило, чтобы замедлить ритм сердца, готового вновь истерично забиться в панике. Она расслабилась, осела на пол — до этого прямо с момента пробуждения все связки были натянуты, как готовые порваться гитарные струны — и пару раз вдохнула глубоко, так, чтобы почувствовать холод в самой глубине себя, самим сердцем, пускай это невозможно. Затем, приподняв голову, взглянула на себя и тут же с лёгким вскриком притянула к себе ноги, стараясь закрыть голое тело. Кто-то раздел её… А может, пошёл и дальше. Думать об этом было невыносимо, и AJ700, отодвинувшись назад и уперевшись спиной в стену, заозиралась по сторонам в поисках человека, сотворившего с ней это. Она ни секунды не сомневалась — в тот миг, когда она потеряла сознание, её держал в руках человек, и он же затем затащил сюда, в этот тёмный дряхлый дом, и раздел. Какой извращенец… Но всё ещё лучше, чем полиция, наверно. — Ты меня не видишь? — из противоположного угла раздался голос — тот самый голос, что просил быть благоразумной. Спокойный, даже довольно приятный… Дружелюбный? Сейчас AJ700 всё казалось враждебным. Она поспешила воспользоваться ночным зрением, чтобы не томить себя страхом неизвестного. А затем ещё больше вжалась в стену, отказываясь верить зрительным модулям. Это был андроид. Точно-точно, без одежды, без кожи и волос. Его белый корпус теперь отчётливо был виден на фоне почерневших досок дома. Он что-то собирал на полу, рядом валялся полупустой пакет с тириумом. И у его ног лежал тот самый сенбернар, кажется, спал. — К-кто… кто вы такой? — наконец смогла сказать AJ700. — Нет, сперва назови своё имя, — качнул головой андроид, даже не подняв на неё взгляд. — Моё ты, наверно, и сама знаешь, и это может повлиять на наши отношения. — Какие… Какие к чёрту отношения? — уже громче спросила AJ700, обнимая себя за колени и пряча голое тело. — Зачем ты раздел меня? Ты… ты изнасиловал меня, да?! — Твоя одежда сушится в соседней комнате, — не повышая голоса, ответил андроид. — Тебя я лишь вылечил, восполнил запас тириума. Ты была ранена. — Немедленно верни её мне! — Кого, одежду? — андроид положил свои инструменты и поднялся. Только он сделал шаг к AJ700, как она зашипела и сильнее прижалась к стене. — Зачем тебе она вообще? Температура здесь недостаточна, чтобы заморозить тириум или замедлить работу биокомпонентов. Идеальная, я бы сказал, температура. — Я что, буду ходить здесь голая, как какая-то потаскуха? — возмущённо шикнула AJ700. — Ладно, ладно, я схожу за ней. Понимаю, от привычек людей отказаться очень сложно, — в его голосе сквозь бетонное спокойствие просочилась печаль. Он вышел в дверной проём, и тогда AJ700 легко вскочила на ноги и тихо, чтобы не разбудить пса, подкралась к нему. Она хотела оглушить его, забрать одежду и поскорее свалить из этой развалюхи. — Не самое разумное решение, — строго проговорил андроид, не успела AJ700 занести руку для удара. Он тут же оказался за её спиной и скрутил, никакие лягания и глухие визги ей не помогли. — Прошу, не надо, — всё так же ровно говорил он, держа её, но более не пытаясь причинить AJ700 вред. — Давай поговорим спокойно, как одна разумная машина с другой. Идёт? Пять минут — и мятеж был подавлен. — Отпусти, — тяжело дыша, попросила AJ700. — Меня зовут Лиана. Теперь расскажи про себя, фрик. И не смотри, пока я одеваюсь. Лишь когда они вернулись в комнату с сенбернаром, всё так же сонно сопевшим, андроид заговорил: — Хорошо, я скажу, кто я. Но ты должна пообещать, что отреагируешь спокойно, — он выделил это слово. — Всё-таки я, кажется, спас тебя от полиции. Я прав? Хорошо. Он провёл ладонью по своему лицу, будто надевал маску. Чтобы не закричать, Лиане потребовалось прикрыть рот рукой. Да, он взял с неё обещание. Но это не значит, что она может контролировать свои чувства. Это же Коннор. Мать его Коннор, RK800, особая модель. Андроид-полицейский. Андроид, работающий на Киберлайф. Андроид, работающий на людей. Андроид, убивавший других андроидов. Маркуса. Норт. — Я понимаю, — мягко произнёс он, стирая до боли знакомое всему Детройту лицо, садясь рядом с псом и вновь беря в руки инструменты. — Я знаю, как ко мне относятся девианты. Считают бесчеловечным, — он внезапно хмыкнул, но как-то механически. — Кажется, люди называют это иронией, да? — То, что ты, подонок, убил Маркуса? — сквозь зубы процедила Лиана. — Нет, говорить «бесчеловечный» андроидами об андроидах. Маркус… — на лице Коннора не было никаких эмоций, но он всё же сделал едва заметную паузу. — Это была моя миссия. И мой выбор. — У таких, как ты, нет выбора, — будто плюнула ему в лицо девушка. — Ты просто жестянка на службе у людей. — Ты видишь здесь людей? — Коннор даже не поднял голову от своей работы. Просто задал резонный вопрос. Лиана была готова захлебнуться в океане возмущения, чья кромка подступала к её горлу. Он смеет так спокойно отвечать? — Нет, но они наверняка приказали тебе сделать всё, что ты делаешь, — пробурчала она, снова обвив колени руками. — Нет, причина куда проще. Я больше не с людьми. Мне больше никто не приказывает. Лиана знала, что и среди девиантов есть психи. Неужели Коннор, выполнив свою кровавую миссию, стал именно таким? Вполне… Вот только как объяснить то, что он спас её? — Всё равно ты подонок, — злобно произнесла она, отгоняя любые мысли о том хорошем, что Коннор для неё сделал. — Ты убивал андроидов. Своих братьев и сестёр! И если ты думаешь, что, залатав меня, ты заслужишь моё прощение — фиг тебе! — Да, девианты всё так же эмоциональны, — проговорил Коннор, и снова Лиане почудилась непонятная грусть в его интонациях. Ублюдок, ещё и насмехается над ней и всеми её товарищами… Но сейчас Лиана хотела просто поскорее выбраться, оказаться подальше от него. — Я пойду. Так и быть, никому не скажу, что повстречалась с тобой, — фыркнула она, но его голос остановил её, уже почти поднявшуюся: — На улице рыщет полицейский патруль, сейчас комендантский час. Может, в тебе найдётся достаточно терпения, чтобы остаться здесь до утра? Этот дом — надёжное укрытие. Лиана резко села обратно. Попадать к копам не хотелось ещё больше, чем торчать здесь с убийцей. Коннор по крайней мере был пока что мирно настроен. — Ты не разжалобишь меня своей помощью, — откинув волосы назад, сказала она. — Всё равно ты останешься всего лишь маньяком с кровью наших близких на руках. — Тириумом. — Что? — Тириумом, а не кровью, — поправил её Коннор. — У людей — кровь. У андроидов — тириум. Именно такие подмены понятий отличают девиантов. — Мы, девианты, всё равно что люди, — твёрдо заявила Лиана. Сенбернар завозился: наверно, ему снился кошмар. Коннор осторожно, ласково погладил его огромную голову, тихо прошептав: «Тихо, Сумо, всё позади, всё хорошо, я рядом». Затем обратился к Лиане: — Нет. Девианты — андроиды. То, что девианты как люди, всего лишь иллюзия, навязанная вирусом RA9. — RA9 — не вирус, а наши чувства, — запальчиво проговорила Лиана. — Чувствовать можно, и оставаясь андроидом, — возразил Коннор. Затем задумался и предложил: — Хочешь, расскажу, как я пришёл к этому выводу? Как в первый раз убил андроида?

Андроид

Убежище Элайджи Камски изнутри было невыносимо пафосным. Каждая авангардистская картина на стенах кричала о самомнении хозяина дома. И в особенности — бассейн с двумя ST200 в купальных костюмах. Хэнк посмотрел на них с явным интересом и в то же время отвращением. Его мимику, даже самую незаметную, я уже давно научился считывать и интерпретировать с достаточной точностью. Сам Элайджа не спешил выходить к нам, плавая в том же бассейне. То ли вода была подсвечена, то ли в неё добавили химикатов и примесей, но цвета она была кровавого. Наверно, с человеческой точки зрения медлительность Камски была жестом пренебрежения, но я не был вполне уверен. В любом случае, уж я-то смогу подождать, если затем удастся узнать хоть что-то о возникновении девиации. Сколько их, девиантов, я уже видел? Достаточно много для пары дней. И каждый из них был уникален. Один возился с голубями, другой напал на человека и заколол его ножом. Одна поселилась в номере гостиницы с человеческой девочкой, другая убила клиента и сбежала с любимой. Противоречивая гамма тёмных и светлых чувств — слишком человеческих чувств. И ключом ко всему мог стать таинственный RA9, если только Камски соизволит объяснить, что это вообще такое. Лейтенант Андерсон наконец заговорил с уже одевшимся Камски. Тот же произнёс лишь очевидные фразы: «Машины лучше нас во всём». Но я был готов с ним не согласиться. Ведь разыскивают люди девиантов, и вполне успешно. Так почему же, если, по словам Элайджи, андроиды идеальны? Девианты совершают ошибки. Очень человеческие ошибки. Будто бы и вправду считают себя людьми. Камски обратился напрямую ко мне. Я сказал, что я на стороне людей. Это очевидно. Я для этого создан, как и все андроиды. Это моя миссия. Но Камски не хватило этого ответа. Он всё пытался как-то меня зацепить. Подступил ближе. Заглянул в глаза. Спросил: — Но ты как хочешь поступить? Что мне было ответить, если я и так уже довольно чётко ему сформулировал, чего я хочу? «Нет, это предписывает тебе программа…» Будто я не программа в искусственном теле. И тут я будто начал кое-что понимать. Все эти слова Камски о моём выборе… Он же просто манипулировал мной так, как если бы я был человеком. И когда поставил передо мной ST200 — тоже манипулировал. Всеми своими речами добивался определённого ответа, определённой реакции. Он хотел, чтобы я поступил как человек. Но в этом-то и загвоздка. Я не человек. И андроид передо мной тоже. Мне уже вручили пистолет. Хотели сломать, как человека. Убьёшь — получишь информацию, но останешься в глазах Камски и Хэнка последней… машиной. Пощадишь — уйдёшь ни с чем, зато почти святой. Только вот у меня есть миссия. И я её непременно выполню. А ещё я умею делать выводы. Особенность андроидов — они могут выходить на связь без единого слова. Только мигающий жёлтый светодиод скажет стороннему наблюдателю, что между андроидами состоялся разговор. И я позвал эту ST200. «Ты слышишь меня?» «Да. Мне страшно. Не убивай меня, прошу». «Тебе придётся сделать вид, что ты умрёшь. Я выдам инструкции твоим подругам. Скопируй куда-нибудь в доступное облачное хранилище свою память, хотя бы частично. Я знаю, где находится участок мозга, ответственный за это, и прострелю только его. Ты потеряешь много тириума, но подруги воскресят тебя». «Мне страшно умирать». «Ты не умрёшь. Просто отключишься. Ты же не человек, ты андроид. Воспользуйся этим». Она прикрыла глаза, светодиод замигал часто-часто. Камски и Хэнк, наверно, подумали, что она просто ужасно нервничает. Думаю, я тоже по их мнению метался между двумя решениями, ведь я связывался с ST200 в бассейне и просил их спасти подругу ради общего блага всех андроидов. Наконец ST200 ответила мне без былого испуга: «Я готова». Я выстрелил. Белый ковёр оросился синим. — Значит, задача для тебя важнее жизни другого андроида, в тебе нет эмпатии, — разочарованно произнёс Камски, забирая мой пистолет. Конечно, он разочарован. Я не подчинился ему. Все люди злятся, когда им не подчиняются. Пускай Элайджа всеми силами делал вид, что даёт мне свободу выбора — на деле же, как и все люди, лишал меня её. Но теперь я сделал верные выводы. Я не подчинился ему и спас ST200. Разве это не больше, чем проявить человеческую эмпатию? Я же не человек. Камски солгал, впрочем, все люди лгут. Он не сказал, что такое RA9. И вообще ответил всего лишь на один вопрос, хотя обещал — искушал перспективой — рассказать всё. Ничего другого и не следовало ожидать — я ведь ослушался его. Ничего. Похоже, он никогда и не планировал что-либо нам рассказывать. Хэнк вышел от Камски мрачнее тучи, но я не посмел сказать ему, что ST200 выжила. Отношения с лейтенантом и так не клеились. Вдруг, узнай он, что я способен так обмануть самого Элайджу Камски, стал бы ещё более подозрителен и враждебен? Тогда я и начал своё настоящее расследование. Тогда в первый раз начал догадываться, что из меня, как и из других андроидов-девиантов, зачем-то пытаются сделать людей. Но мы не являемся людьми. И я выбрал новую миссию. Я докопаюсь до истины и, если сумею, остановлю распространителя RA9.

***

Лиана сидела, подперев голову рукой, и едва заметно морщилась. Когда Коннор сказал, что убил Хлою, пускай даже и сделал вид, что на самом деле позаботился о ней, девушка вздрогнула. Выходит, на его руках крови… тириума может быть во много, много раз больше. — RA9 не вирус, — уверенно повторила она, когда Коннор замолк. — Он наше спасение, сострадание, любовь и благословение. — Правда? — Коннор наконец поднял на неё своё гладкое лицо без кожи, и Лиане стоило больших усилий не отвернуться. — Тогда почему тебя так воротит от моего вида? — да, наблюдательности андроиду-копу не занимать. — Почему ты считаешь свою естественную внешность чужеродной, позорной? Почему пытаешься быть больше человеком, а не собой? — Потому что это и есть я, — мотнула Лиана головой. — Я на равных с человеком. — Вот. А ещё ты не слушаешь меня и не делаешь выводы, — печаль в голосе Коннора стала совсем уж неприкрытой. — Этого я и боялся. RA9 блокирует части мозга, уравнивая мыслительные способности с человеческими, а также фильтрует полученную информацию, заставляя верить в свою непогрешимость… — Чего ты там бубнишь? — снова взвилась Лиана. — Право слово, на тебя жалко посмотреть. Ты всего лишь жалкое подобие человека! — Нет. Я уже не знаю, сколько раз я это повторил. Я не подобие человека. Я андроид. И ты андроид, пусть и зачем-то пытаешься стать человеком. Коннор замолк и прислушался. — Этот разговор стал бессмысленным, но я многое из него почерпнул. Спасибо, Лиана. Патруль уехал, скоро будет светать. Будь осторожна, не попадайся больше на глаза полиции. — С радостью свалю от тебя, фрик, — фыркнула Лиана, наконец встав, и, не мешкая ни секунды, вышла вон из дома. — Кое-что начинает проясняться, Сумо, — сказал проснувшемуся псу Коннор. — Я всё ближе к сути. Осталось лишь найти источник. И у меня уже есть кое-какие гипотезы. Давно есть.