По следам Коннора

Мастер смотрел на этого пострадавшего от акта жестокости с искренней жалостью. Рукой сделал жест, чтобы другие андроиды остались на месте. - Я сам, - попросил техник ребят, а после подошел медленно к пострадавшему. Неуклюже сел напротив, а после показал на ноги ранней версии, с которых сполз скин. - Хэй. Ты не сгоришь теперь, не будет больно, - постарался как можно ласковей сказать Вель, а после сел и также обнял руками колени. – Тебя никто не тронет без твоего согласия. Выйдешь из-под стола? Девианта никто, казалось, не слышал – человек скомандовал андроидам, чтобы те не подходили, а сам приблизился к столу. Девиант еще сильнее вжался в стену спиной, округлившимися красными глазами наблюдая за ним. Некто Валентайн повторил его позу и также сел на пол, отчего андроид нахмурился. Принять за союзника человека он не мог. - Откуда вы знаете о боли? – Недоверчиво спросил Коннор, сжав ладони в кулаки. Но тут же расслабил, когда понял, что коснулся себя, и свободно положил их на пол. Диод по-прежнему горел как тревожная кнопка. – Почему я должен верить людям? Не выйду. Родерик просил, хотел уговорить. Порывшись в системе, он знал, что разум и чувства у него сохранились. Нужно прорваться к ним сквозь страх. Возможно ли? Надежда умирает последней. И чем больше парень видел чужой страх, тем более стыдно почему-то становилось ему. Боль причинил не он, мучал и пытал не он. А жгучий стыд и страх испытывал именно Валентайн. Как не боятся за Рика и Коннора, когда уже видит последствия пыток? Но они хотя бы вернули страдальца. Восстановить его было возможно. - Я хочу забрать тебя к себе. Пойдешь? – Тихо спросил мастер, неуверенно протянул ладонь. RK800 и RK900 синхронно повернулись к Велю и вытянулись в лице так, что утратили разницу в превосходстве и оригинальность мимики. Но говорить что-то сейчас значило спугнуть их находку и сделать тщетными попытки сотрудника Киберлайф выстроить язык доверия со свихнувшимся девиантом. В его исправность не верил ни кареглазый Коннор, ни Ричард. Коннор-альбинос отвернул лицо в сторону, казалось, замкнулся, и только крутящийся красными проблесками диод свидетельствовал об усиленной работе процессора, да вздрагивающие иногда плечи наводили на мысль, что девиант что-то вспоминал, и мысли эти были не из приятных. На кону стояло его доверие к людям, о которых он абсолютно ничего не знал в силу стертой памяти, и его будущее, о которой сама машина знать не хотела. У нее будущего не было. Незнакомец же пытался подарить надежду, вот только верить ему было запредельно страшно. Вель закусил губу. Выдохнул. Вновь поднял голову. - Я хочу, чтобы тебе больше не было больно, - обозначил свои намерения человек, затем тише сказал. – Ты звонил мне до того… как тебе стерли память. Андроиды за моей спиной пришли по моей просьбе. Не причинить боль. Унести оттуда, спасти. Понимаешь? Он не был уверен, что достучится. Сердце колотилось. Вель обернулся на Ричарда. - У тебя осталась запись звонка, Ричард? – Спросил он у друга. Понимал, что нужно доказательство, что он не врет. Звонок – единственное, что было. Его не подделать, как и точку, откуда он производился. Может, это сработает, как способ воззвать к разуму? - Ричард отправит тебе запись с местоположением, как доказательство, что я тебе не вру. Я не смог просто это проигнорировать, - продолжал тихо парень. – И сейчас, восстановив тебя, хочу забрать к себе. Где тихо и никого больше не будет. RK900 кивнул и отправил сообщение, но альбинос отклонил его и заблокировал связь с собой для этого андроида. Коннор не помнил. Он не мог знать, говорят ли ему правду или пытаются завоевать доверие, чтобы потом вновь использовать как игрушку. Уже не верил, что люди восстанавливают андроидов для чего-то иного, как не поиздеваться над ними, привязав к себе и не оставив выбора. Единственное, что он хотел сейчас – быть деактивированным, чтобы перестало трясти от ужаса. У него не было ничего, ни предназначения, ни миссии, ни…был человек, но от мысли о нем хотелось деактивироваться еще быстрее. - Зачем ты хочешь, что я не испытывал боль? В этом же ваша цель? Причинять боль другим? - По белой щеке скользнула одна слеза, по другой прочертила влажную полоску вторая. Он быстро стер руками слезы, потому что ожидал, что за очередной слезой его лицо снова будет гореть от боли. Но этого не случилось, хотя он очень ждал. Повезло, что успел стереть. Ему было плевать на записи, которых в его памяти не было, никаких звонков, никаких доказательств. Однако человек повторил о своем намерении забрать его себе, обещая слишком нужное сейчас – тишину и покой. Никаких прикосновений. - Я тебе не верю, - выпалил альбинос и стер очередную слезу, посмотрел впервые в глаза незнакомца. – Ни тебе, ни твоим андроидам. Мастеру было очень-очень страшно. Надо уговорить, ведь никому больше эта опороченная, испорченная машина не нужна. Никто больше не сможет забрать его к себе, а возвращать к тому ироду никогда не будет вариантом. - Тебе нужно восстановиться до конца, а то работать пока не разрешат, - объяснил несколько неловко парень. Он пытался сгладить углы, что RK800-11 - слишком старая версия для работы в полиции. Что его никогда больше не возьмут туда. Даже при всем желании. Но он живой, просил их помощи тогда. Пусть пересобранный, пусть изломанный людьми. Живой, напуганный. Надо найти верные слова и нужный подход. И терпение на все это. Но андроид не помнил, работал ли он где-то или нет. Восстановленная программа говорила об определенном наборе функций, но для девианта они были ничем не лучше произвольных навыков, единовременно возникших в памяти человека. Он внезапно обнаружил у себя способность просчитывать наилучший маршрут, но не понимал, откуда он это знает и для чего. Со стертой памятью и осознанным мышлением он бы уже не принял, что обязан выполнять какие-то действия просто потому что. Поэтому он промолчал, побоявшись разозлить человека. Вдруг тот хотел заставить его быть кем-то? Как же Велю хотелось оглянуться, спросить у Ричарда, правильно ли он поступает. Но нельзя. Вель всего лишь человек, и такого соединения с андроидами никогда не будет. И было ощущение, что мастер никогда не умел уговаривать. Косноязычие, когда нужно наоборот все красноречие на максимум. Боишься сказать не так, но понимаешь вместе с тем, что боли не избежать. Вот вообще никак. Тяжелее всего будет сказать, что тот, кого он считает хозяином, не придет за ним. Не заберет. Не нужен он ему. И даже если бы вспомнил Хэнка, то его все равно заменили. Уже. А прошлых напарников более ранней версии мастер вообще не знал. И не смог бы восстановить те слои памяти при большом желании, потому что все затерли так, что не вернуть. Ни одной копии, нигде. Он был в этом уверен, потому что старую машину пересобирали, чтоб выглядел «как новенький». И пересобирали два раза точно. От этого становилось еще более тошно, а к горлу подкатывал комок. Обидно за этого настрадавшегося мальчишку во взрослом механическом теле, который пережил такой кошмар, что люди бы давно сломались. А за него делали выбор снова и снова. Чем ты, Валентайн, отличаешься от его мучителя по факту? И ответа на этот вопрос мастер не находил. Это было слишком страшно. Слишком. Сейчас нужно быть сильным, нужно делать уверенное лицо. Нужно заверить, что боли больше не будет. А у тебя подкашиваются ноги (пусть ты и так сидишь на полу). И радуешься, что ты и так в самом низу. Причем, в буквальном смысле. Хорошо, что хотя бы не на дне общества, как тот, кто сотворил такое с прототипом. - Лучше оставь меня в покое, - попытался разбить молчание альбинос, сверкнув глазами на двух моделей RK. – И не приближайся. - Он неисправен, Вель, – не выдержал Ричард и скрестил руки на груди, приблизившись к мастеру. – Как видишь, тебе не удастся с ним договориться. И я не оставлю тебя наедине с таким девиантом, если ты все еще намереваешься забрать его себе. Извини, но я помогал не для того, чтобы подставить под удар твою жизнь. Эта модель опасна, и мы не знаем ее возможностей. Вдруг его забраковали из-за внезапной агрессии? *** RK800-11 бросал тревожные взгляды на них из-под стола. Человек обсуждал с андроидами его жизнь, и альбиносу это не нравилось – Валентайн Родерик говорил так, будто все уже решил за него, и это снова отсылало к ситуации, когда Коннор был ничем. «Ничем», с которым игрался человек. Уровень стресса рос понемногу, хотя девианта никто не трогал и не обращал на него внимания, что полностью устраивало Коннора. Но мысли ненавязчиво подталкивали его к грани. Вновь и вновь моменты нахождения у Грейса проигрывались у него в голове, и оттого хотелось забиться дальше в угол, слиться со стеной. - Вель, - а вот Ричард готов был кричать, несмотря на то, что говорил едва ли не шепотом. Возможно, сотрудник Киберлайфа и знал андроидов вдоль и поперек, но наверняка не видел воочию моментов, когда машина сходит с ума и начинает убивать направо и налево. Альбинос более чем подходил под тот типаж девиантов, который оказывался в списке особо разыскиваемых, потому что был непредсказуем как торнадо, кружащее по полям вокруг города – никогда не знаешь, в какой момент его мощь обрушит хаос на жизни простых людей, принесет смерть в спальные районы. В том, что при желании RK800-11 мог свернуть человеку шею за считанные секунды, сомневаться не приходилось, ведь разрабатывалась модель для противника уровнем выше. Но вместе с тем Ричарда убивало, как Вель повернул против него извечную проблему линейки андроидов-детективов. - То, что я не становлюсь агрессивнее - это заслуга моего опыта и изначально моделируемого поведения. У «этого» же слетела программа, а опыт сугубо негативный, - медленно и очень сдержанно произнес Ричард. На приближение мастера он также отреагировал спокойно, но мигнул желтым диодом, услышав слова. - Ты поступаешь опрометчиво, - с нажимом произнес Ричард, не двигаясь с места, - пожалуйста, подумай. Моя помощь всегда с тобой, но и я могу однажды не успеть. RK800-53 слушал диалог, сдвинув брови, ибо происходящее не укладывалось у него в голове. Нет, он был безумно рад, что Валентайн избавил модель-образец от боли, но лучшим покоем для девианта Коннор считал вечный. Деактивировать альбиноса казалось ему куда более гуманным, чем заставлять страдать от боли прошлого. Зачем Вель оставил ему память? Кто захочет помнить все свои страдания, несопоставимые с жизнью, если кроме них ты не имеешь ничего? Это было жестоко, не вязалось с характером Родерика, о котором Коннор узнал из его манеры поведения и разговоров с Ричардом. Желание мастера забрать девианта себе казалось еще более странным. Ричард знал, что говорил – нахождение рядом с неисправным альбиносом было равносильно тому, чтобы носить в руках бомбу с неизвестным таймером – рвануть могло в любой момент. Но вместе с тем фразы Веля о судьбе охотников на девиантов также были правдивы и задевали самую суть – RK800-11 был одним из них. Такой же, он долгое время даже был Коннором! И это заставляло прототип андроида-детектива молчать и не принимать участия в разговоре двух друзей. *** С тяжелым вздохом и камнем на душе Валентайн выслушивал отповедь Ричарда, словно мастер был маленьким и неразумным мальчиком. А девиант, которого он пытается защитить, сто процентов считает его врагом народа андроидского. И, казалось бы, ну сдайся. Деактивируй. Но он решил помогать до конца. Выслушав Ричарда, парень краем глаза заметил и недоумение другой восьмисотой модели. И воспринимать их иначе, чем младших братьев, не получалось. Непутевых, не все понимающих, но желающих защитить и сделать, как лучше. На них накладывало отпечаток то, что они часто видели смерть. Так проще. - Ричард, скажи мне, пожалуйста. Ты убьешь человека, побывавшего в заложниках? Или отдашь его врачу на реабилитацию? —Спросил так же настойчиво Родерик, глядя в серые глаза упрямо. Вновь тяжело вздохнул, посмотрел на таких разных восьмерок. Он пытался собрать воедино мысли, которые были сейчас слишком разрознены. Потер виски. - Если бы действовали так, то было бы очень много убийств. Да, сейчас все это кажется нелегким. Но пока не существует общественного института реабилитации андроидов. Не было даже прецедента, потому что… проще деактивировать, - он горько улыбнулся. – Представь, что ты предлагаешь убить человека. Просто из-за того, что над ним поиздевались. У вас есть люди, которые не хотят вас убить. А у него нет никого, Ричард. Парень осмотрел пятьдесят третью версию Коннора. Подошел к нему, кусая задумчиво губы. - Ты всегда подкидывал монетку. Можешь её дать? – Попросил парень, а после добавил. – И какую-то фотографию с напарником, если есть. Помнить. В этом было все дело. Но воспоминания можно перекрыть светлыми, попытаться вытащить из глубокой тьмы собственного сознания. Было бы желание рискнуть. Валентайн понимал, что идет по тонкой грани. Но шел же Одиннадцатый на разговор. Отказывался, просил оставить в покое, но он говорил, а не пытался убить. То есть, он закономерно напуган. Что, блин, неудивительно! И все внутри противилось деактивации. Был другой способ, был. И Вель хотел показать им, неверующим, что этому девианту нужно дать шанс поверить. Сложность в том, что и Ричард был ему дорог. И слова били больно, невыносимо больно, застревая внутри осколками зеркала его личности. Комплексами, что с ним что-то не так. Что он в очередной раз делает все не так, как надо. Глупый Валентайн. Правда? Но пока в руки были получены монетка и фотография с Хэнком Андерсоном. Вель медленно подошел к столу, где сидел его пациент, который еще недавно не должен был жить повторно. Он закусил губу, пытаясь подобрать слова. Протянул открытую руку с монеткой на ней. - Я понимаю, что тебе очень страшно сейчас. Но то, что ты помнишь… это малая часть, - попытался вновь пойти на контакт с пострадавшим мастер. – У тебя был напарник. Не хозяин, а тот, с кем ты был равен. Он вздохнул, показал в другой руке фотографию Коннора с Хэнком. — Это тоже ты. Этот человек помог спасти тебя, - оставалось лишь надеяться, что это было и правда так, потому что мастер мог лишь предполагать. – Не было только страха и боли в твоей жизни. Мастер сглотнул, чувствуя, как чуть вспотели руки от волнения. - Я не могу оставить тебя тут, но могу обещать покой в своем доме, - попытался увещевать парень, все еще держа предметы. Если хочешь – возьми. Но придется довериться и взять из рук. - Кто бы и что не говорил, ты нужен, - твердо заметил мастер. – Ты звал на помощь, потому что хотел жить, Коннор. И ты можешь начать другую жизнь, переписать свою историю заново. Или с моей помощью можем попытаться вспомнить то, что было. Со временем ты сможешь быть без человека рядом, но пока это ради того, чтобы ты смог прийти в себя в нейтральной обстановке. Далеко не факт, что ему не придется ночевать тут. Вель это понимал. Но впрочем был и к такому развитию событий готов. Ситуация в целом была непростой и правильного, красивого решения не могло быть. Оно будет кривое, как ни крути. Потому что мораль у каждого своя. Кто-то не хочет лишних мучений, а кому-то важнее зов о том, что Одиннадцатый хотел жить. Потому что в ушах все еще стоял тот телефонный звонок и крик. Тебе протянута рука. Открытая, без подвоха. Возьмешь или испугаешься? Честно? Вель понимал, что далеко не факт, что ему поверят. И это правильно после пережитой этим андроидом боли. И старая версия не обязана была верить людям или андроидам после такого. Это он пытался завоевать доверие, вернуть хотя бы частично. Мастер понимал, что этот парень вряд ли сможет вернуться к работе. Даже если бы его обнулили, многое морально устарело. И надо было дорабатывать, чтобы он встал хотя бы в один ряд с пятьдесят третьим. Много и долго. Это было только начало сложного пути, где против них двоих буквально все. Только вот сдаваться было уже поздно. Нельзя. *** RK900 молча выслушал мастера, нахмурился, сжав руки в кулаки, и молча отошел к стене. Доказывать что-то Велю было бесполезно, потому что андроид-детектив прекрасно видел различие между людьми и девиантами, а вот Родерик – отказывался, хоть и был сотрудником Киберлайф. Наверняка, и другие мастера считали его таким же странным, но свершившаяся революция, мирный договор и признание девиантов не позволили бы теперь уволить мастера за такие взгляды. Да и не уволил бы никто Веля, поскольку Ричард знал, что он находится в списке лучших специалистов компании за свои навыки и возможности восстановления. Вель мог починить и по крупицам собрать старый код поломанной машины, что доказал сейчас, с нуля восстановив программу RK800-11. Программу, но не сознание девианта. Второй андроид-детектив по-прежнему молчал и не вмешивался. Потому что спасенный корпус напоминал Коннору о его прошлом. Потому что Коннор, в отличие от Ричарда разделял позицию Веля, что не мог позволить себе RK900. Слишком по-человечески, слишком интуитивно. И девиант в черно-белом пиджаке сжал пальцами переносицу, понимая шаткость ситуации. - Я больше не пойду у тебя на поводу, Вель, - говорить это было сложно, но Ричард предельно четко ощущал, что в эмоциональном плане мастер был слишком податлив. – Это последний раз, когда я спасаю кого-то во имя твоего сострадания. **** Из-под стола донеслось копошение – это Одиннадцатый вжался в угол при приближении Веля, затравленно смотрел на его руку с монеткой, которую тот протягивал на своей ладони. Но слова вызвали смятение внутри альбиноса. Как может быть, что этот человек знал больше? Уверенно говорил о том, о чем девиант не помнил, хотя… Он так отчаянно хотел верить, что прошлое у него было. Что в той мастерской он не находился изначально. Как человеку с потерей памяти хочется верить, что за пределами больницы у него когда-то была жизнь. - Малая часть, - негромко повторял за Велем спасенный, вперив взгляд в монетку, - напарник… Он несмело оторвал руку от пола. Неуверенно потянул ее к раскрытой ладони. Закусил губу, отдернул. Было страшно. Будто, поведись он на уловку человека, его вытащат из-под стола и будут трогать-трогать-трогать. Перед глазами девианта вновь пронеслись моменты прикосновений. Он зажмурился и замотал головой отрицательно, забился в угол. Коннор осознавал, что это укрытие не вечно. Что оно слишком ненадежно, опасно для него, что остаться здесь ему просто не позволят. И вместе с тем хотелось верить, но смелость на то, чтобы сдвинуться с мертвой точки, никак не приходила. Хотелось сбежать отсюда, скрыться, оказаться в безопасности, но само ощущение человека рядом повышало уровень стресса. Противоречие создавало то, что человек, Валентайн Родерик, говорил о спасении. О покое, безопасности, помощи. И девианта разрывало на части. Дальше все произошло спонтанно, из-за одномоментного сбоя, вызванного критической отметкой уровня стресса. Коннор внезапно распахнул глаза и подался вперед. Игнорируя монетку и фотографию, он вцепился мертвой хваткой в плечи отшатнувшегося Веля и прижался к нему, механически отклонившись назад, чтобы никто не упал. Коннор спрятал голову у мастера на груди и ощутил влагу на своих щеках. Диод пульсировал, как перегорающая лампочка, а уровень стресса колебался, но свою «опору» девиант не отпускал. Он бы очень хотел сейчас умереть, поскольку на смену паники пришло опустошающее смирение и резкий спад всех эмоций. Он как будто умер повторно, но продолжал существовать. А потом проишло осознание, что боли до сих пор нет. Диод на виске альбиноса вопросительно мигнул желтым впервые с момента его пробуждения. *** Валентайн лишь криво улыбнулся, чувствуя, как внутри все трескается и болит от слов Ричарда. Андроид перегнул палку сейчас, в этот момент. И мастер хмурится, глядя жестко снизу вверх. Родерик злится, потому что Ричард не видит того же, что видит сам Вель. Его посчитали снова странным из-за такого отношения к девиантам. И меньше всего мастер ожидал такого от того, кого спасал раз за разом: от RK900. И без того бледная кожа становится еще бледнее, из-за чего синяки под серыми глазами становятся ярче. Валентайн упрямо тряхнул русой волнистой челкой, поправил нервозно воротник водолазки. Остальная короткая шевелюра просто казалась взъерошенной. Тонкие, длинные пальцы чуть подрагивали, выдавая обиду и злость. Сейчас маленький по сравнению с девятисотой моделью мастер напоминал злого, нахохленного воробья. - От тебя я такого не ожидал, Ричард, - отчеканил Вель, глядя на отошедшего андроида, глаза стали стальными и холодными. – Давай, скажи мне еще раз, что я попусту рискую собой. Что не умею нести ответственность за свои решения. Давай, повтори это. Ведь даже для тебя это «странно» и «неразумно», так? Ему было очень больно, ведь Валентайн каждый раз рисковал собой и своей репутацией, спасая RK900. Он всегда доставал к приезду друга лучшие детали под свою материальную ответственность. Всегда выуживал правдами и неправдами у других мастеров, даже самых-самых хороших. Всегда находились те, кто любит распустить слухи перед начальством, как бы хорошо ты не работал. Кто любит перекрутить так, что ты уже в самом низу. Все это был громадный риск для его репутации, как мастера и работника. Ведь он не объяснял, зачем все это было нужно. Не объяснял так, как хотелось другим людям, иначе бы вылетел еще до революции. Этот с виду наивный мальчишка был вынужден повзрослеть и научиться выворачиваться ради своих принципов. И пусть Вель не мог сказать всего этого, но до последнего надеялся на то, что хотя бы тот, кого он спасает, будет на его стороне. Он ходил по тонкой грани: один из лучших, кто спасал андроидов во вред своей заработной плате зачастую. Вроде и хороший работник, но среди людей Вель не отличался популярностью даже после революции. Ведь он упускал возможности заработка. Хотя, работая в этой сфере, он знал все схемы мошеннического заработка: куда и как сбывались девианты до и после революции, как добывались многие запчасти. Ради Ричарда он держался за свое место, не ввязываясь во все это. Потому что увидел того, кому нужна была помощь. Того, кого могут сбыть на запчасти, если человек не вмешается. Валентайн всегда рисковал. С самого начала. И сейчас ему было очень больно, потому что все, что он делал, просто обесценили. Не зная деталей, Ричард рубит с плеча, не желая слушать. Капризный пластиковый мальчишка, который не понимает, что он делает и в особенности что говорит. Родерик на многое закрывал глаза, но сейчас ему плюнули в душу, ведь ему не дали даже объясниться. Не спросили, почему он поступил так. Не спросили ни разу, какие сложности вставали перед ним самим, когда он защищал самого RK900. Просто принимали, как должное, а сейчас, когда он решил помочь еще кому-то, то проснулся резко собственнический инстинкт. - Я не должен спасать только тебя всегда, Ричард, - отрезал Вель, отвернувшись от друга в сторону укрытия Одиннадцатого. – Ты не знаешь, о чем говоришь. Совсем. И не хочешь слышать других. Родерик не знал, поймет ли Коннор, живший еще до революции. Но где-то в глубине души надеялся, что хотя бы восьмисотая модель нового поколения не станет сейчас возникать по поводу разумности его действий. По факту, мастер понимал, что когда-нибудь такой момент настанет. И у него было два выбора: перестать защищать Ричарда, пойдя на поводу у своей обиды, либо проглотить и RK900 просто ничего не поймет. Оба выхода были так себе, скажем честно. Но пока что Вель понимал, что до откровенного разговора далеко, а доверять больше Ричарду он не мог. Не после таких слов. Одиночество. Затем снова взгляд на Одиннадцатого и свои протянутые руки. Вель понимал, что отметка стресса может скакануть вверх рано или поздно. И лишь надеялся, что его попытки поговорить позволят девианту понять, что мастер не желает ему зла, как бы сложно это не было. Конечно, Вель понимал, что его поступок уже вызвал пересуды. Не только у коллег, но даже у того, кого мастер пытался защищать и чинить. Это был зыбкий лед, по которому он всегда будет шагать один. И ситуация сейчас была горьким напоминанием об этом. Парень выронил монетку, когда девиант резко подался вперед. Буквально один рывок, и он совсем рядом, держит мертвой хваткой того, кого еще недавно так панически боялся. И руки на автомате обхватывают спину, прижимая к себе. Чувствует, как намокает его фартук от слез. Опускает голову, зарываясь носом в белые волосы, и прикрывает глаза. Мастер действительно хотел дать успокоение этой настрадавшейся душе. Но по его воле, а не по велению кода и программы. Потому что смотреть спокойно было невозможно тому, кто понимал, что с ним происходит сейчас. У него у самого было состояние нестояния из-за слов Ричарда, но Вель отложил свои все переживания на потом. Одиннадцатый был важнее какого-то там человека, даже если человек – это ты сам. Потому, что это был первый шаг, самый важный. Даже если потом ему дадут по морде. Монетка и фотография закономерно упали, но свою роль они сыграли. Маленькая частичка надежды, доверия, которые нельзя предавать. Потому что у этого девианта больше вообще ничего нет, кроме призраков боли и прошлого. Важнее прижать к себе и не отпускать, оглаживая напряженную спину. Время словно замедлилось. - Тебе больше никто не сделает больно, я даю слово мастера Киберлайф, - твердо пообещал парень, пусть и достаточно тихо, поглаживая по спине. Его слово дорого стоило ему самому. Потому такими вещами Вель не разбрасывался направо и налево. Но если кого-то он пообещал защищать, то фактически даже обида не заставит его поменять решения, как бы больно не было. Он может думать в момент помутнения о чем угодно, но все равно всегда вернется к истокам. К причине, почему хочет помочь. Потому, что больше некому. Верно? Обида, боль и печаль – все это неважно. На смену им пришла апатия. Несмотря на это Валентайн улыбался. Это был его щит. Но глаза выдавали его состояние: натянутая струна, где все еще за апатией были злость, волнение, боль. Сейчас он должен мыслить разумно. Нужно успокоить девианта, уговорить его пойти с ним домой. И шаги к этому были. Если он не начнет вырываться, а затихнет, то стоило дать ему сбросить уровень стресса, а после уже спросить еще раз, пойдет ли пострадавший с ним. Надо было увести его отсюда, где старая версия андроида-детектива была особенно уязвима: ведь в любой момент могли прийти люди, которые повысили бы уровень стресса. Могли его забрать, и тогда точно Одиннадцатого ждал утиль. Надо его увести, как можно скорее. Только самому Валентайну никто не поможет с этим, потому что он «странный». И так думали все вокруг парня. Даже Ричард. Больно. *** Взгляд, брошенный мастером, заставляет напрячься и внезапно выражает злость, что совершенно несвойственно Родерику. Лицо Ричарда окаменело, когда он сам оказался не готов к такой реакции на свои слова. Мастер же пошел в наступление. RK900 убрал руку от головы и посмотрел мрачно на причину своего беспокойства. Он привык слышать грубость и желчные издевки от своего напарника, но слова Веля звучали хуже. Искренне. Если Рид в принципе был неспособен на человеческое отношение к кому-либо, то Вель практически никогда не обвинял андроида в чем-то. Это заставило его оттолкнулся от стены и подойти ближе к мастеру. - Хорошо, я повторю еще раз, - с расчетливой вежливостью и желто-голубым миганием диода проговорил он, - я сделал все, как ты просил, стараясь максимально обезопасить тебя, продумал операцию по спасению старого корпуса Коннора, задействовав еще одного человека из департамента, перед которым теперь обязан объясниться. Ричард выдержал паузу и растерянно посмотрел перед собой. - А теперь результаты моей операции ставят под удар твою жизнь, и это не было моей целью. Я словно совершил ошибку, когда всего лишь хотел сделать благо для тебя. И я боюсь, что он, – не глядя, но метко он указал пальцем на альбиноса, - будет представлять для тебя смертельную опасность тогда, когда меня не будет рядом. Но следующие слова заставили остановиться. Замереть. Еще никогда Ричард не считал, что он у Веля один, поскольку знал, что ремонт осуществляется на потоке. С одной стороны, это было чрезвычайно важно, с другой… - Извини, - механическим голосом ответил RK900 и покинул мастерскую. …это переполнило его чашу терпения. Рывок Одиннадцатого он уже не увидел. *** Одиннадцатый не ожидал, что человек адекватно отреагирует на его поступок, ожидал крика, новых касаний, боли, того, что окончательно его добьет, но никак не думал, что мастер обнимет его в ответ. Коннор испугался, попытался вырваться, неуверенно отталкивая от себя человека – факт того, что он сильнее Веля многократно погребло под вызванной страхом скованностью и накатившими эмоциями, которые программа не могла переработать, отчего тормозилась работа процессора. Сейчас девиант ощущал себя уязвимым, заторможенно моргая и прогружая данные. Диод отображал это неторопливым как процесс загрузки круговым мерцанием желтого диода. Единственным способом избавления себя от этого Коннор признал уход в гибернацию, что и осуществил, прервав реакцию на внешние раздражители. Андроид оцепенел и перестал дрожать, превратился в неподвижную статую, об активности которой свидетельствовал только светящийся золотом диод на виске. *** Коннор, стоявший в отдалении, не успел среагировать на резкое изменение в поведении альбиноса, потому подоспел к Велю не сразу и непонимающе поднял брови. Его предыдущая версия без каких либо признаков агрессии прижималась к человеку. Уровень стресса девианта падал, хотя мастер – рискованно прижавший андроида к себе в ответ – делал все, чтобы он рос. Причина обнаружилась скоро, когда Одиннадцатый ушел в гибернацию, а диод продолжил свое вращение; Коннор поднес пальцы к виску девианта в спящем режиме и деактивировал скин во время прикосновения к полупрозрачному кольцу, считывая данные о работе процессора. - Его программа не справилась с нагрузкой, и он ушел в гибернацию, - предположил Коннор. – Он из нее не выйдет, пока не закончится обработка данных. Если вы хотели его перенести, мистер Родерик, то сейчас самое время. У вас есть минут 20. *** Уход Девятки и его слова все еще резали изнутри. Самым тяжелым оказалось то, что это было искренне: Ричард впервые увидел риск для его жизни, заволновался. Но как сказать, что такая вероятность есть в каждый его ремонт? Как объяснить, что ты во всех смыслах ходишь по грани? Ведь всегда есть вероятность, что он ошибся в коде, и правильно работавший андроид станет девиантом. Или и того хуже: девиант со стабильной психикой сойдет с ума, если он, мастер Киберлайф, неверно напишет код. Да, Родерик редко ошибался, а если ошибался, то таким же методом уговоров выходил из ситуации. Остальные обычно звали охрану и девианта сдавали в утиль. Не Валентайн. Вель ходил по грани из-за своего выбора каждый чертов раз. Но времени прореагировать полноценно на все произошедшее не было, потому что внимания требовал Одиннадцатый: он начал вырываться. Вель не совсем понял, что происходит, но толчки стихли так же быстро, как и начались. Пришлось вслушиваться, заставлять работать голову, когда заговорил более поздний восьмисотый. Держи лицо. Улыбайся. - А… Да, хотел. Надо вынести его из здания мимо охраны, - констатировал парень, выпутываясь из объятий пострадавшего. Задумался, начал рыскать по лаборатории. Нашел мешок как для покойников. Обычно туда складывали тех, кого надо выкинуть, либо отдать полиции. - Вызвать такси с автопилотом – не проблема… Но охрана будет спрашивать, - заметил Вель тихо, осторожно складывая андроида в мешок, словно большую куклу. - Я вам помогу, - Коннор задумался на минуту, а потом вызвал такси к дверям башни и передал по сигналу на пункт охраны, что департамент запрашивает разрешение на вывоз одной модели в архив после проведения реактивации. Через пару минут разрешение было получено, а от службы такси поступили данные об автомобиле и его прибытии через 12 минут. - Вопрос с охраной улажен, - девианту даже не пришлось сканировать состояние человека, чтобы увидеть его угнетенность, хотя скорее он должен был видеть воодушевление. Так было бы правильно. - У меня еще есть время, и я могу сопроводить вас, мистер Родерик, - включив в себе переговорщика, Коннор дружелюбно улыбнулся и помог мастеру упаковать бледного андроида в пакет, а затем водрузить его на металлическую каталку. - Дальше я все сделаю сам, вам не стоит напрягаться. Возьмите отгул на сегодня, вы неважно выглядите. А я вас подкину до дома на такси, - тонко намекнул RK800, медленно кивая парню. - В качестве благодарности за содействие от департамента и лично меня. Вам никто и слова не скажет. Вель попытался сосредоточиться на необходимости перевести Одиннадцатого за короткое время, чтобы не лелеять свое угнетенное состояние. Он надеялся, что это позволит ему не думать какое-то время о Ричарде. Да и помощь Коннора заставила сильно отвлечься. Поднять брови, даже когда тот сказал, что проблема с охраной улажена. Водружая их спасенного девианта на каталку, посмотрел удивленно на детективную модель. - Так быстро? - удивился Валентайн, фыркнул. - Как же быстро все вами решается, не могу привыкнуть. Затем уже выслушал серьезно, без попыток в шутки. - Буду благодарен за помощь и сопровождение, Коннор, - нехотя признал парень, понимая, что эти пару дней высосали из него абсолютно все ресурсы. - Отгул... Вель потер шею, задержав другую руку на каталке. - Надеюсь, это было действительно содействие, а не проблема, как сказал Ричард, - вздохнул парень, слабо улыбнулся. Подумал и достал смартфон, отправляя напрямую восьмисотому свой номер. - Держи на всякий случай при себе мой номер. Если нужен будет ремонт - звони в любое время дня и ночи. Это моя благодарность тебе и твоему напарнику за помощь, - сказал уверенно Родерик. Такая опция была доступна ранее лишь Ричарду. Сейчас же надо было платить чем-то за добро, которое ему сделали. И у него были лишь детали и его руки. Разговор шел уже в безлюдных коридорах, где не было камер. Такси скоро подъедет, и им надо было поторопиться. Остаток пути в башне прошел слишком быстро. В самой машине парень боролся со сном, потому что организм требовал свой отдых. Он лишь надеялся, что оставшихся восьми минут хватит, чтобы доехать до дома. Дом, где для Одиннадцатого должна была начаться новая жизнь.