По следам Коннора

Девиант не понимал, почему человек так жесток с ним. В его памяти образ Грейса был смыслом, был RA9, которому стоило поклоняться и молиться. Он не знал, было ли когда-то иначе, не помнил того, что был несколько часов назад, когда тот ушел, оставив его висеть в одиночестве на платформе. И Коннор ждал его, как привязанная к забору собака ждет своего ушедшего в магазин хозяина. Тихо, смиренно, с надеждой. Измененная память сыграла с ним жуткую шутку, зациклив все воспоминания на Грейсе. Он не хотел, но возвращался к ним, не имея ничего иного, ведь потребность в постоянной работе программы никуда не делась. Сотни процессов обрабатывали новый архив данных, икали ошибки и не находили их. Девиация помогала задаваться вопросами – «откуда он здесь?», «где он был до этого?», «почему ему больно?», но в программе не существовало на них ответов. Данных не существовало. По сути, прокручивание одних и тех же вопросов было единственным, что ему оставалось, ведь возможности поменять угол обзора, выйти в сеть или пошевелить рукой у него не было. Он ощущал себя игрушкой, но для поднятия уровня стресса не хватало данных, триггеров в памяти. Человек постарался. Когда же Адриан Грейс вернулся через несколько часов, девиант одновременно испытывал ужас и радость от того, что его «воплощение RA9 на земле» не оставило андроида. Но человек больше не разговаривал с ним, он был в куртке, полумаске и с сумкой из-под ноутбука в руках. Коннор отметил это и проанализировал, что ученый зашел ненадолго, вот только легче от этого не стало. Мужчина целенаправленно приближался к андроиду и вновь тянул к нему руки. Девиант закричал, но тщетно – прикосновения обожгли корпус тысячами иголок электрических импульсов, и андроид затрепыхался в оковах, как мотылек, запутавшийся в паутине. У насекомого и то было бы больше шансов на спасение, чем у него – его разбирали на живую и открывали в прямой доступ для человека его нутро, черные и серые трубки, волокна, по которым вместо синего текло алое вещество, биокомпоненты, в своем красном сиянии похожие на имитацию человеческих органов. И боль была настоящей, человеческой, еще сильнее и страшнее для девианта, неприспособленного к ней, на проверку слишком хрупкого. Его жгли собственные слезы и добивал собственный вой, и в агонии он не видел, что в помещении они теперь не одни. Ощутил, как в щеку впился рой сенсорных «жал», и голос надломился, замер на одном повторяющемся сигнале из-за не выдержавшей нагрузки программы. Коннор не заметил нового движения, да и не смог бы предпринять каких-то мер, когда внезапно в самое «сердце» машины вогнали нож. Он подавился новым криком, и программа слетела, разбилась на части, завопила предупреждениями, которые бились в той же агонии, коверкаясь и рассыпаясь на биты, сигнализируя о конце существования совершенного искусственного интеллекта, тонущего в собственных ошибках из-за боли. Из-за смерти. Он взаправду умирал и понимал это. Не как в прошлый раз был «деактивирован», а именно что умирал, и ему было страшно. Он уже не понимал, не ощущал, сходил с ума, но осознание, что дальше ничего не будет и что нет ни единого шанса проснуться вновь в новом теле ввергало в шок. За что ему все это? Чем он провинился перед человечеством, что даже смерть его была во стократ хуже, чем у умиравших на улицах андроидов? Его тело вновь забрали, но на этот раз не люди, а андроиды. Коннор, весь перемазавшийся в алой «крови», лично вызвался его нести, баюкая на руках свой прошлый корпус. Диод отключенного андроида не мигал, но Коннор все еще надеялся, что в процессоре остался нетронутый архив, который сможет вывести их на Грейса. Такие зверства должны наказываться, и он надеялся, что мастер из Киберлайф, Вель, сможет реактивировать андроида. Сам Коннор боялся, что минута реактивации через коннект вновь уйдет на агонию, в которой девиант находился на момент обнаружения. Слишком ненадежно и слишком…бесчеловечно вновь подвергать этого Коннора таким мукам. Вель же сможет выцепить из процессора оставшиеся данные и отправить тело на покой. Уничтожить, разобрать, понять причины «боли», которую испытывала жертва. Говорить с Ричардом RK800 не хотелось, да и тот от увиденного шока не проронил ни слова с момента исчезновения мучителя, который пытал девианта. Они вышли из дома, и Коннор, не отдавая тела, перелез с ним через забор, покинув территорию ужаса, скрывавшуюся в подвале ветхого дома. Через час, вызвав кибертакси из этих трущоб (вид девиантов в крови мог шокировать людей, что было недопустимо полицией), андроиды вернулись в башню Киберлайф, где, получив допуск, отправились по пустым белым коридорам в мастерскую, где надеялись застать спящего или уже бодрствующего Веля. Они не сомневались, что взволнованный мастер будет ждать их здесь. *** Вель пусть и провалился в сон, но спать долго не смог. Если бы были силы – метался по комнате, но они ему были нужны. Ведь в любой момент могли вернуться андроиды с пострадавшим. Едва дверь открылась, как мастер сел резко на диване. Глаза сверкнули, он подобрался, а потом спал с лица, увидев страдальца на руках у Коннора с ножом в тириумном насосе. Побледнел, кивнул на железный стол. Наметанный глаз сразу заметил нечто алое вместо тириума. Осмотрел бегло обоих андроидов, взяв по очереди за плечи. После каждого по очереди обнял. Коротко, но крепко. Потому что ждал и волновался, даже спать толком не смог. Несмотря на усталость, которая его буквально рубила перед отъездом Девятки. Сейчас он мог ходить и потихоньку дополз до своего рабочего места. Он осматривал масштаб бедствия, почерневшие участки скина. Вынул нож, сглотнув. Затем вынул тириумный насос и начал сливать незнакомую жидкость в контейнеры, чтобы позже изучить её состав. Андроиды впервые наблюдали, как Коннора разобрали буквально на части и Вель промывал буквально каждую трубочку до стерильного блеска. Проверял, повреждена ли. Заменял, спаивал поврежденные или менял их полностью. Затем восстанавливал вручную поврежденный корпус, запаивал и полировал. Новый тириумный насос. Он не пытался вынуть информацию насильно, даже не касался системы. Восстанавливал, пусть и с болью в глазах. Затем покачал головой, оперевшись на железный стол. Посмотрел на Коннора и Ричарда, что были в мастерской все еще. В глазах тлела злость. - Да какие же уроды догадались пересобрать ему скин и выдать за новую версию, - процедил сквозь зубы устало мастер, опустил голову, словно бы закрываясь челкой. – Он ведь даже не пятидесятый по версии… Прикусил губу до крови, чтобы успокоиться. Затем спросил: - Вы же тоже заметили, что это одна из ранних версий? – тихо спросил Вель и пояснил причину своей злости. – Возможно, он деактивирован не в первый раз. А после вздохнул, похлопал руками в перчатках по щекам и продолжил работу. Восстановив полностью корпус, парень ввел машину в аварийный режим. Активировал, но не торопился отдавать сознание. Потому что понимал: этот андроид пережил нечто воистину ужасающее. Подключился, скопировал себе код. Спал с лица во второй раз. - Это Одиннадцатая версия Коннора, - тихо сказал Валентайн, затем его голос дрогнул. – И он вообще ничего не помнит, кроме того, кто его пытал. Он прикусил губу и скинул воспоминания андроидам, но все внутри клокотало. Как посмел этот ублюдок вторгнуться в самое священное, что было у девиантов? В личность. Фактически стереть её, оставив лишь себя там. Мастер впервые не знал, как поступить. Будет ли он лучше самого мастера пыток, стерев память о том, что было? И справиться ли с ним, позволив ему все запомнить? Дрожащей рукой он начал исправлять ошибки и подстраивать систему под новые детали, стараясь менять старый код постепенно. Видел топорные куски другого мастера. И ему откровенно было страшно видеть такое резкое вмешательство. Наглое, меняющее все на корню и беспринципное. Какое-то время, дойдя до воспоминаний, он боролся с собой. Буквально застыл, пальцы не смели коснуться планшета. Закушенная губа, он смотрит на код. И рука не поворачивается, видя, что уже сейчас андроид все чувствует и осознает. Пусть и находится в аварийном режиме. Дотянулся, погладил по лбу, бережно огладил оживший диод. Касания больше не убивали его, но и пошевелиться пока пострадавший не мог толком. А после мастер позволяет андроиду «очнуться», запуская подправленную систему. Он не знает, какова будет реакция. Возможно, его даже попытаются убить, кто знает? Вель наблюдает. И надеется, что машину не запытали настолько, чтоб потерять разум. Впервые ему было настолько тяжело видеть раскуроченный корпус, видеть нож из насоса и наблюдать изменения в коде. Какой ублюдок посмел поиздеваться над андроидом так? А пока все присутствующие наблюдали, как пострадавший обрастает родным скином. Потому что настройки внешности Валентайн скинул к дефолтным в попытках вернуть стабильное состояние. И решил не возвращать, чтоб было проще их различать между собой. Да и это было то, как должно было быть. Сейчас это были новые детали со старой внешностью и обновленным кодом. Вель не знал, сколько потратил снова времени. И он снова едва стоял на ногах. Оно ведь стоило того. Правда, Коннор? *** Системы запустились, быстро активируя механизмы реконструированного тела. Первым запустился процессор, контролируя работу каждого сегмента, биокомпонента, проверяя связь с конечностями, наличие базовых реакций и ошибок. Вспыхнувший диод ознаменовал симуляцию дыхания и подвижность тела, правда, мелкие и очеловеченные подрагивания тела в модели RK800-11 отсутствовали. Как и стандартный для Коннора оттенок скина, цвет волос и глаз. Модель была бледнее, с бесцветными белыми волосами и создавала впечатление черновика, чем и являлась. Только родинки, еще более яркие и темные на белой коже, выделялись на лице и теле. Погруженный в аварийным режим, девиант создавал впечатление человека в коме, однако, стоило Велю активировать андроида окончательно, как тот резко распахнул глаза. Бледно-алые, чуть прозрачные, с черной точкой зрачка. Диод, закольцевавшись красным, изгнал стабильное голубое свечение, изредка мигая. Он не должен был вновь оживать. Воспоминания обрушились помехами и обрывками боли, девиант сел рывком, хватая ртом воздух и бегая стеклянным взглядом по помещению. Он мог двигаться, он не был больше зафиксирован, как препарат в клещах микроскопа. «БЕЖАТЬ» Оттолкнувшись от стола, он броском скинул себя с металлической поверхности и рванул вперед, чтобы не поймали. Он затормозил, когда внезапно перед глазами возникла программа с просчетом маршрута, и поэтому развернулся на 180 градусов, оказавшись напротив трех чужих существ – двух андроидов моделей RK800-53 и RK900-87 вместе с человеком. Табличка в интерфейсе услужливо подкинула инфопрмацию, что это был сотрудник компании Киберлайф, мастер-техник Валентайн Родерик. Смешно, но девиант не знал, что умел так узнавать информацию. Не помнил. Но вновь установленная программа подсказывала, что выход был за спиной андроидов. Она уже проложила маршрут и показывала Коннору возможные и наиболее эффективные варианты действий. Он содрогнулся, считав их, и программа исчезла. Любое развитие событий с побегом означало, что его будут КАСАТЬСЯ. Трогать, хватать за руки, бить, чтобы поймать и оттолкнуть. Девиант замер на месте и сглотнул. Глаза стеклянно и напуганно смотрели перед собой, пока он медленно пятился назад. Уровень стресса возрос, стоило ему вспомнить, как его касались в прошлый раз. Сейчас он был таким же нагим и беззащитным, а вокруг снова были те, кто запросто причинит ему боль. Оторопевший человек, сам напуганный, представлял для него не меньше опасности, чем RK800-53, который, как он помнил, закрывал панелями его разобранное тело. Причинял боль. Второй андроид был не лучше, как предполагал девиант-альбинос. Натолкнувшись копчиком на стол, андроид вздрогнул и на подкосившихся ногах упал на кафельную плитку. Они ведь трое собрались здесь, чтобы снова причинять ему боль? Трогать его? Вскрикнув, альбинос забился под стол, притянул коленки к груди, не прикасаясь к себе. Касаться своего тела было также страшно, как и ощущать прикосновения других. Он был таким же чужим сам для себя. Девиант уперся лопатками в холодную стену, и с мест соприкосновения сполз скин. Как и с ладоней, и со ступней. Его страх обретал механический отклик в подвергшейся девиации программе. А в голове панически бились мысли. - Не трогайте меня…Н-не надо! – Крикнул он из своего убежища, надеясь то ли отпугнуть, то ли упросить незнакомцев. Сейчас он готов был даже умолять, лишь бы ничьи руки не потянулись к нему вновь.