Часть 1
22 декабря 2019 г., 09:50
На Татуине Рей осваивается гораздо легче, чем ожидала.
Климат похож на джаккуанский, и это плюс. Из-за двойных солнц местный пейзаж суровее, чем в её родном мире: днём здесь жарче, а ночью холоднее. Но благодаря кредитам, сохранённым за время, проведённое с Сопротивлением, и обстоятельным тренировкам с Леей жизнь Рей здесь куда комфортнее, чем было когда-либо в детстве.
После нескольких беспокойных недель — когда она вздрагивала при малейшем шуме, думая, что вернулась к своим друзьям, к нему — её засасывает простейшая рутина, в которой протекают её дни.
Если прежде она вставала на рассвете для того, чтобы учиться, сражаться и тренироваться, то теперь она встаёт на рассвете, чтобы проверить испарители влаги — такие устройства, которые здесь могут означать разницу между жизнью и смертью.
И каждый вечер, когда становится прохладнее, чем в разгар дня, но леденящий до костей ночной холод ещё не наступил, она отправляется в ближайшее поселение — которое считается городишком побольше, чем Ниима, но не намного — чтобы добыть припасы, которые ей понадобятся на следующий день.
Нынешняя жизнь ей хорошо знакома, и она гораздо легче, чем та, что была у неё на Джакку. И здесь тихо — очень тихо — что помогает ей держаться от призраков и её неописуемого горя на расстоянии.
Время течёт медленно и неумолимо.
И к лучшему, что она здесь.
(Так она говорит себе, когда кошмары не дают ей спать по ночам.)
***
Через несколько недель после того, как Рей перед старым домом Люка закопала два световых меча в песок, в городе начинают шептаться. Сначала она игнорирует эти слухи. Мерзавцы, отирающиеся в Мос-Эйсли, для неё никакая не новинка, и она интуитивно знает — научилась за годы, проведённые в обществе, где не на кого было положиться, кроме себя самой — что таким сплетникам доверять нельзя. Но вскоре шептаться начинают всё громче и чаще. И игнорировать эти слухи становится просто невозможно. — Высокий, как дерево, и в два раза шире, — слышит она чьё-то бормотание во время одного из своих ежедневных визитов к торговцу водой. — Чёрные волосы, тёмные глаза, — шепчет торговец в ответ. — Как призрак. Что-то с ним... не так. — Обычно он не выходит из тени. Никогда не говорит. Вздрагивает, когда смотришь прямо на него... Но в нём есть могущество, это видно. Ты не одинока. И ты не одинок. Рей всё это чудится. На её счастье, в детстве у неё было слишком богатое воображение. Она придумывала себе истории из пыли и детских грёз. Но теперь она взрослая, слишком взрослая для детских забав. Она прилетела на Татуин, чтобы забыть, а не вспоминать. И сюда она пришла явно не для того, чтобы выслушивать полупьяные сплетни или слишком сильно раздумывать о призраках, поцелуях и разорванных узах. Трясущимися руками Рей забирает свою воду, пока мужчины продолжают тихонько беседовать, и спешит прочь с рынка, пока кровь шумит в ушах.***
Проходит ещё немного времени. Дни, недели — Рей не ведёт счёт. В пустыне легче не задумываться о течении времени, а просто позволять моментам, часам, дням сменять друг друга. Шепотки о таинственном отшельнике продолжаются. Рей старается не слушать, но всё равно слушает. Она узнаёт, что этот высокий, таинственный незнакомец одевается в простые одежды, которые предпочитают местные жители. (Бен был во всём чёрном, в свободной кофте и штанах, когда сражался с Императором. Когда сражался за неё, спас ей жизнь, умер.). Человек, который так привлекает внимание местных, ни с кем не разговаривает и живёт в одиночестве в хижине на краю города, который мало кто посещает. (Однажды она сказала Бену, что он никогда не будет одинок.) В тот момент, когда Рей снова видит Бена Соло, она убеждена, что ей это снится. Он стоит у прилавка, где она каждый вечер покупает воду, и перебирает на стойке что-то, чего разглядеть она не может. Он стоит к ней спиной и не поднимает глаз. Но она узнает этого мужчину — по лёгкому изгибу широких плеч, по длинным взъерошенным волосам, по изгибу позвоночника, по удивительной грации больших рук — даже если однажды полностью потеряет зрение. Должно быть, ей это снится. Иногда Бен является ей во снах — иногда он целует её, а иногда прикасается к ней там, где никто никогда не прикасался к ней прежде, вырывая гортанные звуки наслаждения из её уст. И хотя Рей никогда не снилось, как он занимается чем-то настолько обыденным, например, стоит перед ней в очереди за водой на Татуине, видеть его здесь, сейчас… Она трясёт головой. Должно быть, это сон. Но даже убеждая себя в этом, Рей чувствует, как Связь между ними вспыхивает, оживает. Она вибрирует, гудит, пульсирует в её крови. И по тому, как волосы у него на затылке от её близости встают дыбом, и по тому, как его большие, нежные руки сжимаются в кулаки на стойке перед ним, Рей понимает, что он чувствует то же самое. В панике Рей разворачивается, собираясь сбежать. Её лицо раскраснелось, она чувствует, как жар расползается до самых корней волос. Торопясь уйти, она спотыкается о грязный металлический горшок, который кто-то, должно быть, бросил на дороге. От этого звука мужчина, стоящий перед прилавком, вздрагивает. Он медленно поворачивается к ней лицом. И при виде него у Рей перехватывает дыхание. Бен выглядит... загорелым. Отдохнувшим. И каким-то непередаваемым образом умиротворенным, таким, как она знает, он никогда не был, будучи живым. Его тёмные бездонные глаза широко распахиваются, когда он её замечает. — Рей. Голос Бена звонок и чист, не такой, как бывает во сне. Его голос реален, он живой. Это его голос. Он стоит как вкопанный, ошеломлённый, глядя на неё так, словно не может поверить в то, что она реальна. Словно он никогда не перестанет на неё смотреть. Рей кажется, что это чувство ей знакомо. Она пытается сглотнуть собравшийся в горле комок, но во рту внезапно становится сухо, словно в пустыне. Она делает неуверенный шаг в его сторону, боясь, что если двинуться слишком резко, то всё это окажется сном, и она снова проснётся в одиночестве в своей узкой постели. — Бен? — имя его слетает с её губ прерывистым звуком. Он кивает — всего лишь раз, резким движением головы — и Рей начинает рыдать, выплакивая все слёзы и горе, которые она сдерживала в себе с тех пор, как он растворился в её объятиях. — Как? — шепчет она, подходя к нему ещё ближе. — Бен, как? — Она видела, чувствовала присутствие Леи и Люка, она слышала Йоду и Энакина и множество других призраков Силы с тех пор, как убила императора — но ни разу не слышала, чтобы форсъюзер вернулся к жизни из плоти и крови после окончательного слияния с Силой. Бен качает головой. Его собственные глаза сухи, но отвечает он хриплым от волнения голосом. — Не знаю, — он смотрит себе под ноги. — Когда я очнулся, рядом не оказалось никого. Мне было страшно. Я не знал, где нахожусь, но... Он поднимает на неё взгляд, и на его лице отражается то же самое страстное восхищение, которое она видела за мгновение перед тем, как поцеловала его. А потом он улыбается ей, на его щеках появляются ямочки, а во взгляде мелькает застенчивость, прямо как за мгновение перед тем, как он оставил её. — Я знал лишь, что мне нужно вернуться сюда, — продолжает он. — На Татуин, где началась моя история. И история моей семьи. Сила, думает Рей, но ничего не говорит. Нет, не думает даже. Она это знает. Сила вернула тебя. А потом привела сюда. — Да, — отвечает Бен вслух. Значит, он её слышит. Её глаза снова наполняются слезами. — Скорее всего, это была Сила. Но... Он неуверенно протягивает ей руку. — Но самое главное, мне кажется, это то, что я здесь. Рей смотрит на него с минуту. Смотрит на его широкие плечи и застенчивую, полную надежды улыбку, застывшую на его губах. И делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. Впервые с тех пор, как они встретились, Рей принимает протянутую им руку. Она слышит, как у него перехватывает дыхание, стоит ей переплести свои пальцы с его, чувствует, как их Связь пульсирует и гудит вокруг них, и улыбается ему в ответ.
