Часть 2
26 декабря 2019 г., 09:30
Как только они заходят в её лачугу, Рей сразу понимает, почему Бен привлёк столько внимания со стороны местных жителей.
Проще говоря, для Татуина он слишком велик. У него широкие плечи и крепкие, длинные ноги, а масса тела почти вдвое больше, чем у большинства людей, живущих здесь, в пустыне. Живущие в пустыне люди, как правило, худенькие, с телами тонкими и компактными. Ведь это своего рода ответственность — занимать лишнее пространство в месте, где скорее летом дождь пойдёт, чем отыщутся средства к существованию и надёжное убежище.
Но опять же, Бен — несмотря на родственные связи с этой планетой — не воспитывался здесь. Да и чисто физически он бы не приспособился, и в этом весь смысл.
Кровь шумит в ушах, пока Рей наблюдает, как он неуклюже бродит из комнаты в комнату в старом жилище Люка. Кажется, он поглощает весь кислород, занимает собой всё пространство в крошечном домике, и Рей понимает, что дышит с трудом, когда он из раза в раз склоняет голову под неудобным углом, проходя через низкие дверные проёмы.
Наконец, когда он осматривает всё, что только можно осмотреть, Бен поворачивается к ней лицом. Его брови нахмурены, а в тёмных глазах повисает безмолвный вопрос.
— Да. Ты можешь остаться, — с бешено колотящимся сердцем отвечает Рей, и делает это быстрее, чем он успевает задать вопрос вслух. — Я имею в виду... если хочешь.
Я хочу, чтобы ты остался здесь. Со мной. Пожалуйста.
Они держались за руки по дороге из города, и расстояние почти в четыре мили казалось ещё длиннее из-за нетерпения Рей остаться с ним наедине. Теперь, когда она, наконец, согласилась принять его руку, Бен, казалось, не спешил отпускать её вовсе. Но за весь долгий обратный путь они почти не разговаривали. Рей была переполнена радостью от неожиданного появления Бена, от успокаивающего гула их пробудившейся Связи — и, само собой, от ошеломляющего факта, что он жив и находится рядом с ней — и едва ли у неё оставалось место для слов.
Рей думает, что он хочет остаться с ней. От рынка до старого дома Люка добираться почти час, и если он не желал с ней оставаться, зачем было проделывать весь этот путь? Но с тех пор, как они добрались сюда, Бен, казалось, нервничал и был не в состоянии успокоиться. Он ни разу не попытался к ней прикоснуться, а мысли его были скрыты от неё и слишком запутанны, чтобы Рей могла их прочесть.
В ответ на её приглашение, произнесённое вслух — «ты останешься?» — Бен сглатывает. Неосознанно облизывая губы, Рей замечает, как дёргается его кадык.
— Рей, — тихо произносит он.
Он не говорит ничего больше, а просто отворачивается от неё и проводит большой ладонью по своим тёмным волосам. Они отросли с тех пор, как она видела его в последний раз — когда он держал её в своих объятиях на Эксоголе. Ей нравятся его отросшие волосы. Но ещё ей нравилось, когда они были немного короче, несмотря на то, что тогда он был Кайло Реном, и она изо всех сил боролась со своим влечением к нему.
Стоя к ней спиной, он продолжает молчать, и Рей начинает беспокоиться о том, что он думает о её волосах, о её внешности. Может, он думает, что она слишком похудела, проведя несколько месяцев здесь, в пустыне, в одиночестве? Она вдруг понимает, что хочет, чтобы Бен счёл её привлекательной. Желанной.
Прямо сейчас ей хочется этого больше всего на свете.
— Рей, — нерешительно повторяет он. — Я... Я не могу здесь остаться.
Внутренности Рей скручиваются в тугой, крошечный узелок. Её сердце сжимается.
Значит, она слишком много себе вообразила.
— Это дом моего дяди, — напряжённым голосом объясняет он. — Я... не могу оставаться в доме, который когда-то принадлежал ему. — Он продолжает стоять к ней спиной, и Рей уговаривает себя смотреть ему в затылок. Она не позволяет взгляду скользнуть по его большому телу ниже, как бы сильно ей ни хотелось насладиться видом, словно прохладной водой в жаркий день.
— Люка здесь нет, — очень тихо отвечает Рей. — Он... не причинит тебе вреда.
— Он здесь, — ровным голосом возражает Бен. — Его дух здесь. Тебе известно это так же хорошо, как и мне.
Рей закрывает глаза, не в силах этого отрицать. В конце концов, именно поэтому она и отправилась на Татуин. Осознание того, что Люк, её бывший наставник, по-настоящему никогда не исчезнет, если она прилетит сюда, притягивало её так же сильно, как и сладостное одиночество, которым, как она знала, обеспечит её пустыня.
— Где ты жил с тех пор, как прибыл сюда? — тихо спрашивает Рей. Возможно, если он не живёт слишком далеко, то они всё ещё могут...
От её вопроса Бен напрягается всем телом. Он неловко переминается с ноги на ногу, а затем медленно оборачивается, пока не оказывается с ней лицом к лицу.
Он, что... покраснел?
— Я... остановился в какой-то... пещере, — запинаясь, отвечает он. — Примерно в десяти милях к западу отсюда.
У Рей отвисает челюсть.
— В пещере?
— Ага.
— Серьёзно?
Он отводит взгляд, и румянец на его щеках становится гуще.
— Да.
Рей делает шаг ему навстречу. Он не отстраняется, но и попытки приблизиться к ней не делает.
— Нельзя жить в пещере, Бен.
— Можно, — немного вызывающе отвечает он. А потом стискивает челюсть. — Я же живу.
— Как долго?
Размышляя, Бен снова проводит рукой по волосам. Рей наблюдает за этим движением. Ей самой хочется прикоснуться к его волосам, если он ей разрешит. Она надеется, что он ей позволит сделать это. Ей хочется выяснить, так ли они мягки, как кажутся.
— Я живу здесь... То есть, там... Уже около двух месяцев.
Рей потрясена.
— Два месяца? Бен, ты не можешь вернуться к жизни в пещере.
Он смотрит на неё пристально.
— Почему нет?
Рей ломает голову в поисках достойного ответа на этот вопрос.
— Пещера славная, — добавляет он. — Там очень просторно. Я имею в виду... для пещеры.
Рей закатывает глаза.
— У тебя хотя бы входная дверь есть?
Уголки беновых губ подрагивают, словно он борется с улыбкой.
— Не в прямом значении этого слова, нет.
Рей складывает руки на груди.
— Ну, на Татуине нельзя жить в доме без двери, которая запирается, — решительно заявляет она.
— Нет?
— Нет, — настаивает она. — Тут же полно... — она замолкает, задумавшись. — Полно головорезов.
Уголки его губ снова дёргаются.
— Похоже, люди в городе стараются держаться от меня подальше. Я видел парочку диких зверей, но ни один головорез даже не думал меня беспокоить.
— У тебя хотя бы световой меч с собой? — требовательно спрашивает она. — Какое-то оружие?
— У меня есть кулаки, — отвечает он. — А ещё остроумие.
Теперь он открыто улыбается ей, и сердце её трепещет. Привыкнет ли она когда-нибудь к улыбающемуся Бену Соло?
— Бен.
— А ещё у меня есть Сила.
Рей топает ногой.
— Бен.
Его улыбка исчезает. Он вздыхает и закрывает глаза.
— Я хочу остаться с тобой, Рей. Очень сильно. Но...
Он замолкает. Когда он не добавляет ничего больше, Рей подходит к нему поближе. Она берёт его лицо в ладони, и лёгкая дрожь пробегает вниз по позвоночнику, стоит ей ощутить, как он дрожит под нежным касанием её рук.
— Будет здорово, если ты останешься здесь, — шепчет она. — Я позабочусь о тебе.
Он открывает глаза, и во взгляде, которым он её одаривает, столько страдания и тоски, что у неё сжимается сердце. Она подходит к нему ещё ближе, пока её губы не оказываются на расстоянии волоска от его собственных.
— Не уверен, что ты справишься.
— Справлюсь, — говорит она. — Клянусь.
Он немного отстраняется, разглядывая её.
— А для меня здесь вообще место найдётся?
Она кивает.
— Здесь есть ещё одна спальня, — отвечает она. Бен немного напрягается, по непонятным Рей причинам. — Мне кажется, именно там спали дядя и тётя Люка.
Несколько мгновений Бен молчит, глядя на неё с непроницаемым выражением лица.
— Спальня... Ещё одна, — медленно повторяет он.
Она кивает.
— Да. Кровать большущая. С виду очень удобная.
— Ну ладно, — говорит он. — Но я не знаю, смогу ли остаться здесь надолго, Рей. — Он закрывает глаза. — Этот дом... эта планета... полны призраков.
— Знаю, — шепчет она, её голос полон сочувствия.
Повинуясь внезапному порыву, с колотящимся в ушах сердцем, Рей приподнимает подбородок, встаёт на носочки и нежно, осторожно прижимается губами к его губам. Всё его тело сразу же расслабляется. Он обхватывает её руками, прижимая к себе так сильно, что воздух из её легких вырывается, а кровь воспламеняется. В его объятиях она тает, и вздыхает, когда он ещё крепче прижимается своим сладким, мягким, податливым ртом к её губам, большими пальцами вырисовывая круги на её пояснице.
Этот поцелуй совсем не похож на тот, который они разделили на Эксоголе. Тот поцелуй был полон отчаяния и облегчения... и мучительной, почти физической боли. Этот же — чистый огонь и обещание, и Рей притягивает Бена за ворот его туники к себе поближе, не желая отпускать его теперь, когда она снова его заполучила.
— Езжай, забери свои вещи, — шепчет она ему в губы. — Возьми мой спидер.
Он молча кивает.
— Хорошо.
— А потом сразу же возвращайся сюда. Когда вернёшься, я уже приготовлю для тебя комнату. — Он слегка вздрагивает, но она нежно целует его в губы, в лоб и в прикрытые веки, наслаждаясь его довольными вздохами и тем, как радостно поет Сила теперь, когда они снова вместе.
— Если захочешь, скоро мы отправимся куда-нибудь ещё, — обещает она. Потянувшись к нему, Рей закрывает глаза и прижимается своим лбом к его. — Может, куда-нибудь, где полно зелени.
Она чувствует, как он улыбается.
— Мне бы этого хотелось, — он делает паузу. Его улыбка становится шире. — Очень.
