Эпилог
10 января 2020 г., 19:58
Бен дремлет рядом с ней в кресле второго пилота, когда «Сокол» входит в атмосферу, и Рей впервые видит поверхность Набу.
Погода на Набу в это время года славная — как и предсказывали их исследования — и посадить «Сокол» не составляет труда. И всё же, во время снижения у Рей дух захватывает.
Несколько недель назад Бен показал ей кадры родового поместья своей бабушки на старом зернистом головидео, которое он каким-то образом откопал в Мос-Эйсли. Рей подумала, что, судя по этим изображениям, Набу — очень красивое место, и не потребовалось долгих уговоров, чтобы она согласилась отправиться сюда с Беном в их первую совместную поездку с Татуина.
Но головидео это одно, а видеть Набу воочию совсем другое дело. Ничто не могло подготовить Рей к этим зелёным горным каньонам или к прекрасным кристально-голубым озёрам, расположенных между ними.
Однажды, целую жизнь назад, в совершенно другом месте, она сказала отцу Бена, что даже не подозревала, что во всей галактике может быть столько зелени. А теперь, пока Бен спит рядом с ней в том же самом кресле, в котором сидела она сама в тот день, Рей невольно вспоминает о своих словах.
Как мало она тогда знала! И как необратимо изменилась её жизнь с тех пор.
Рей вбивает настройки в навигационный компьютер «Сокола» и направляет корабль к ближайшему к Варыкино космопорту. Она удивилась, когда Бен предложил ей посетить поместье, учитывая его нежелание находиться там, где его могут достать призраки. Но Бен лишь поцеловал её, когда она высказала своё беспокойство, и ответил, что не думает, что там хоть что-то сможет причинить ему боль.
Рей не представляет, с чего он это взял. Но Бен был так счастлив с тех пор, как она согласилась отправиться с ним сюда. Поэтому она решила просто оставить эту тему в покое.
***
— Здесь так... Не закончив предложения, Бен замолкает. Но Рей догадывается, о чём он думает. — Невероятно? — Да. — Невообразимо? Он ухмыляется. — И это тоже. Поместье, которое когда-то принадлежало семье его бабушки, находится в удивительно хорошем состоянии, учитывая, как давно здесь никто не жил. Комнаты огромные, открытые и просторные — пусть и немного пыльные — и, без сомнения, Рей никогда в жизни не видела настолько богато украшенных помещений. Мебель прекрасно сохранилась, учитывая её возраст, хотя пыль в некоторых местах настолько густая, что её пальцы становятся белыми, словно мел, после того, как она проводит ими по деревянному стулу с прямой спинкой. Ей вдруг приходит в голову, что это поместье может стать их новым домом — если они этого захотят. Сердцебиение в груди немного ускоряется, пока она наблюдает за Беном, который ходит из комнаты в комнату, плотно сжав губы в тонкую линию и внимательно рассматривая всё вокруг. Его взгляд блуждает всюду — от великолепных гобеленов на стенах до толстых, замысловато украшенных ковров на полу. Здесь невероятно красиво. Настоящий дом, пусть и заброшенный. Окутанный долгими годами, тайнами и пылью. — Неужели ты никогда не был здесь в детстве, Бен? — она знает, не был; он сказал ей, что на тех головидео сам увидел поместье впервые. Но Рей до сих пор не верится, что семья может владеть таким местом, как это... и никогда его не посещать. — Нет, — отвечает Бен, качая головой. — Никогда. Как только моя мать узнала, кем были её биологические родители, она связалась с местным консульством. И там ей рассказали про Варыкино. Но... Он говорит так тихо, словно они стоят посреди мавзолея, а не в чудесном старом поместье. И тогда она понимает, чувствуя себя немного глупо, что во многих отношениях мавзолей — это именно то, чем является это место. Рей подходит к нему ближе и кладёт руку ему на плечо. — Но твоя мать никогда не привозила тебя сюда? Он снова качает головой. — Когда я был маленьким, у неё никогда не было достаточно времени, чтобы приехать сюда со мной. А когда я стал постарше... Не закончив предложение, Бен замолкает. Но ему и не нужно продолжать. Рей и без того знает, что случилось потом. Она понимающе вздыхает и встаёт на цыпочки, чтобы поцеловать его как следует. Глаза Бена закрываются, когда она прижимается губами к его губам, и хотя он целует её в ответ со всем пылом, к которому она привыкла за последние несколько месяцев, ему не удаётся полностью скрыть нотку беспокойства в голосе, когда он вздыхает. Отстранившись, Рей заглядывает ему в глаза. — Что такое? — Ничего. Он лжёт, само собой. Они обещали никогда не лезть друг другу в голову без прямого разрешения, но она чувствует, как его тревога обрушивается на неё волнами. Обняв его за плечи, она притягивает Бена ближе к себе. Он охотно прижимается к ней, снова вздыхая и утыкаясь носом ей в шею. — Скажи мне... Что не так? — Мои... бабушка и дедушка, — начинает он еле слышным шёпотом. — Они были счастливы здесь. Во всяком случае, какое-то время. — Он сглатывает. — Они любили друг друга. Это её удивляет. Она понятия не имела, что Бен знает о своих бабушке и дедушке что-то такое, чего не знают о них все остальные. И уж точно не думала, что он знаком с такими интимными подробностями их отношений. Рей делает всё возможное, чтобы смягчить голос, прежде чем спросить: — Откуда ты знаешь, Бен? — Понятия не имею, откуда я это знаю, — он качает головой, теперь уже явно взволновано. — Просто знаю. Может, всё дело в самом этом месте? Рей, я знаю лишь то, что я в этом уверен — так же, как уверен в том, что я люблю тебя. Его слова, сила чувств, скрывающихся за ними, омывают её, подобно тёплому летнему дождю, и Рей закрывает глаза, наслаждаясь моментом нежности. — Я тоже тебя люблю, — говорит она ему. — Знаю. — Тогда почему ты так несчастен? — прижавшись щекой к его широкой груди, она прислушивается к ровному, быстрому биению его сердца. — Я вовсе не несчастен. — Неправда. — Она протягивает руку и начинает неторопливо гладить его по голове. Волосы его уже стали немного длинноваты, и ей нужно не забыть подстричь их. Когда она успокаивающе проводит пальцами по его локонам, Бен слегка вздрагивает. — Я... слегка волнуюсь, — в конце концов уступает он. А потом стискивает Рей в таких крепких объятиях, что это едва не граничит с болью. — Бен, — встревоженно начинает она. Снова отступив от него на шаг, она заглядывает ему в глаза. Напряжённый взгляд, который он на неё бросает, едва не лишает её возможности дышать. — Что... что такое? Бен качает головой. — Он любил её, Рей. И они были счастливы. Здесь, в Варыкино — несмотря на весь мир, ополчившийся против них. — И теперь его голос дрожит от силы всех чувств, которые он испытывает. В его словах столько любви и страсти, страха и сожаления, что у неё подкашиваются коленки. — Бен... — Позволь мне сделать тебя счастливой здесь, Рей, — он стискивает челюсть и закрывает глаза, не позволяя слезам, которые, как она подозревает, начинают собираться у него под веками, пролиться. Он многозначительно протягивает ей руку. — Пожалуйста. Она долго смотрит на его ладонь, тяжело смаргивая слёзы, собирающиеся в уголках её собственных глаз, и сердце её бешено колотится где-то за рёбрами. Она слышит то, о чём Бен не спрашивает вслух — слышит всё, что он предлагает ей, молча ожидая с протянутой рукой. Никогда прежде у Рей не было дома. Семьи. Места — или человека — который был бы постоянным и незабываемым. Который был бы с ней рядом, как бы долго она ни жила. Но теперь... — Да, — говорит она, сглатывая комок в горле. Она берёт его за руку. В одно мгновение она видит перед собой их будущее. Всего лишь образ — но чёткий и ясный. Так много смеха и любви. Удовольствия... и боли. Уже через несколько лет они будут жить здесь не только вдвоём. А потом, мгновение спустя, она видит их обоих вместе, старых и хрупких — и его ладонь, тёплая и надёжная, лежит на её плече. Глядя на него здесь и сейчас, она может сказать по выражению его лица, что он видит то же самое. — Да, — повторяет она. — Да. Улыбка, которую дарит ей Бен, светится ярче любого солнца.
