Ненависть с привкусом страсти.

      Салли ненавидит, что эта крыса расхаживает по школе с гордым лицом и поднятым носом, будто все ученики — это его личные слуги и рабы, его собственность, причина его авторитета.       Салли ненавидит то, как он обращается с противоположным полом и со своей девушкой, да и в принципе с людьми, ниже своего статуса.       Салли ненавидит когда он изменяет ей, причём с парнем и он просто терпеть не может, когда он смотрит на него. А смотрит так, будто голодный волк, желающий схватить свою добычу и поскорее убить её.

Салли ненавидит Ларри Джонсона.

***

      Громкий стук тяжёлой обуви снова раздаётся по всему главному коридору и гримаса Фишера становится злобной и ещё более противной, чем она есть на самом деле. Но протез скрывает его нахмуренные брови и бешеный, зверский взгляд чуть ли не красных глаз, направленных в свой шкафчик, с целью того, чтобы не закричать от злости прямо на месте.       Люди вокруг громко охают, а девушки начинают тихо пищать, словно мышки. Все затихают, а взгляды обращены лишь на него, идущего по коридору. За этим парнем идёт его свора из пяти крепких парней, которые тоже заслужили свою минуту славы и при этом он идёт под руку со своей девушкой — Эшли Кэмпбелл, которая являлась для него лишь украшением его чёртовой гадкой персоны. Сал не раз задавался вопросом как вообще такая красивая, хрупкая и умная девушка может встречаться с таким уёбком как Джонсон.       Его многие уважают, но было бы за что. Успехи в баскетболе — это не то, за что можно уважать и кланяться в ноги, а уж тем более если учесть его чёртов характер. Фишер знал многое, а уж тем более то, что не знали и другие. Именно поэтому он бесился при каждом его визите и шаге, а также взгляде, кладя в обклеенный фотографиями и маленькими наклейками шкафчик свои учебники, чуть ли не разрывая их своей крепкой рукой.       Обладатель протеза и участник кружка по музыке, а также хороший игрок в футбол, начал тихо скрипеть зубами, громко захлопывая свой шкафчик, перед этим доставая оттуда свой рюкзак. Обернувшись, он тут же застал на себе мимолётный взгляд Ларри, чьи губы в мгновение сложились в ехидной ухмылке, но лишь на секунду, снова возвращая привычное раздражённое лицо с острыми чертами, в которое влюблялись многие девушки школы.       Глаз Сала задёргался и он сильнее ухватился за лямку рюкзака, сжимая её до побеления костяшек и чуть ли не прожигая пол под собой — настолько он ненавидел его и был сейчас зол. При любом взгляде на этого мудака у Фишера начиналась белая горячка, а также приступ нескончаемого гнева, он будто плавился от той ярости, которая переполняла его в этот момент. Сколько же притворства было в этом человеке, в Ларри Джонсоне. И никто даже представить не мог.       «Чертова притворная крыса»       Он развернулся и ушёл в противоположную от Джонсона сторону, на свой урок по естествознанию, при этом до сих пор сжимая ту самую лямку, которая постоянно терпела натиск его ногтей и сильной мужской руки, буквально разрывая ей тонкий пласт ткани. Он чуть ли не топал высокими кедами по полу, еле сдерживаясь, чтобы не разъебать ближайший от него шкафчик своим кулаком. Было забавно наблюдать за его злобной гримасой, которая всегда утихала к концу урока, пока он не виделся с Ларри.

***

      — Ты чего такой угрюмый? — Тихо, уже в который раз спросила его соседка по парте — Мэйпл. Она играла вместе с ним в кружке и была бас-гитаристкой. И получалось у неё очень даже хорошо. Было видно, что ей нравится играть на гитаре, будто это её страсть, наравне со спортом у Фишера, который тоже ловил кайф и от игры на своей красной красавице.       — Ты знаешь почему, Мэй, — злобно ответил ей Сал, практически швыряя учебники на стол и закатывая глаза, вновь вспоминая его противную слащавую рожу, которая снилась ему в ночных кошмарах.       — Знаю, — она похлопала друга по плечу, — но не могу понять. Ты же чёртов пофигист, тогда почему на Джонсона тебе не похуй? — Она изогнула брови, слегка мотнув головой, дабы убрать с лица надоедливую серую чёлку, — Ты так из-за него бесишься, будто он твою семью прирезал, серьёзно. Мне он тоже не очень нравится, но мне как-то похуй.       — Мы уже это обсуждали, — он убрал её руку со своего плеча, — поэтому не лезь, ладно? Я расскажу, когда посчитаю нужным, — Коэн окатила его осуждающим взглядом, но она уже давно приняла всех его тараканов, поэтому простила быстро, лишь закатывая глаза, в знак раздражения от нежелания Сала рассказывать ей причину. Уже месяца три прошло, а он до сих пор ломается, словно девка, да и ворчит также, поливая Ларри грязью за его спиной, а точнее даже дерьмом.       Девушка не понимала таких резких скачков в характере вечно спокойного Фишера, который всегда на всех и вся плевал с высокой колокольни. Это даже настораживало её, но сероволосая не была из тех, кто постоянно раскапывал правду, лишь ради помощи другу, поэтому она и не стала лезть.       К этому времени прозвенел звонок и она была вынуждена переместиться на своё место. Салли остался злым, но уже не настолько, что был готов убить всех и вся, лишь бы спустить пар. В кабинет заходит милая учительница, корректно здороваясь со всеми присутствующими и отмечая отсутствующих. Весь урок Сал пробыл в себе, даже толком не слушая о чём идёт речь.       Обычно он всегда проявлял энтузиазм к учёбе, но во время даже малейших стычек с шатеном у него срывало башню ко всем чертям, впрочем, как и всегда. Но никто в школе не знал, что Ларри действительно та ещё лживая крыса, пусть и могли догадываться, ибо все популярные личности всегда оставляют за собой кровавый след. Он многих водил за нос, не только свою девушку. Он врал даже друзьям, родителям и учителям и Сал обо всём этом прекрасно знал. Знал все его секреты и пристрастия, а также знал обо всех скелетах, что хранились в его шкафу.       Фишер был невзрачным парнем, коим и остаётся до сих пор, но никто, даже Мэйпл, не знали о том, что знал он и что видел. Когда-нибудь он придаст эту информацию огласке, но не сейчас. Казалось, что он насильно собирает на Ларра компромат, но это было далеко не так. И скоро вы узнаете почему.

***

      После уроков у голубоволосого как обычно были уроки по гитаре в кружке́ музыки. Они шли туда вместе с Мэйпл, каждый понедельник и четверг, попутно что-то обсуждая и Салли за всё это время наконец остыл. Теперь он вёл себя как обычно, разговаривая тихо и непринуждённо, слабо улыбаясь под протезом и просто продолжая быть тем скромным милым парнишкой, пусть и с сильной душой и телом.       Зайдя в просторный и выкрашенный в персиковый цвет кабинет музыки, ребята поздоровались с остальными, кто пришёл и подошли к инструментам, которые стояли у стены в своих чехлах. На этот раз Салли оставил свою малышку в классе, потому что совсем забегался со всеми этими тренировками и другими делами. И как он был рад, узнав, что она цела и невредима, стоит тут и ждёт своего хозяина. Иногда Сал слишком трепетно относится к своей красной электрогитаре.       Взяв её в руки и повесив себе на шею, он проверил каждую струну и подошёл к Мэйпл, которая занималась тем же самым, кажется, не обращая внимания ни на что больше. Преподаватель сегодня опаздывал.

***

      — Пойдём домой вместе, — хрипло предложила Мэйпл, вскинув брови и крепко держа чехол с гитарой в руках, одной рукой поправляя длинную серую чёлку.       — Прости, сегодня не получится, у меня есть одно дело, — парень тяжело выдохнул, бросая грустный взгляд назад, сжимая одну руку в кулак, чего его подруга благополучно не заметила.       — Ладно. Тогда увидимся завтра, шизик, — она ухмыльнулась ему и подмигнула, разворачиваясь и идя к выходу из школы, накинув чёрный футляр на плечо. Сал ответил ей тихим «увидимся» и развернулся в противоположную сторону, идя в сторону спортзала, дабы забрать оттуда кое-кого…       Миновав лестницу и коридоры, он был у большой двери, откуда доносился стук баскетбольных мячей и скрип кроссовок о покрытый специальным блестящим защитным покрытием пол. Там тренировались все эти парни из группы Джонсона, у которых через несколько месяцев будут очередные соревнования с другой школой.       Спросите, что Салли там забыл? Ему как раз-таки нужен был именно Ларри, которого он и пришёл сюда забирать. Звучит абсурдно и очень неправдоподобно, но так и было.       Толкнув дверь, он вошёл в огромный зал, взглядом сразу найдя высокого патлатого парня, который только что закинул мяч в корзину, расслабленно улыбнувшись и посмеявшись. Среди него были и многие другие парни, знакомые ему, но Сала они мало интересовали. Он стал надвигаться к Ларру.       — Джонсон! — Громко позвал его протезник, привлёкший этим своё внимание всех здесь. Парни вокруг всполошились, немного не понимая, что он тут делает. Стук мячей сразу затих, а активность сошла на нет, ибо все остановились.       — А ты что тут забыл, уродец? — Едко спросил один из команды, надвигаясь к Салу, при этом держа мяч в руке. Все остальные задались тем же вопросом, начиная тихо шептаться, но голубоглазый им не отвечал, потому что не считал нужным. Ларри сам это сделает.       — Он со мной, — усмехнувшись, проговорил патлатый, кинув свой мяч в руки одному из команды и подойдя к парнишке поближе, кладя свою вспотевшую мокрую руку на его плечо и абсолютно игнорируя гневный, но сдержанный взгляд его голубых глаз, — прошу прощения парни, но я удаляюсь, — громко, с большим эхом проговорил Ларри, дабы его все услышали, теперь спуская руку на спину Салли и выводя его из спортзала.       — С какого перепугу? — Спросил Нил — игрок их команды и один из той же самой своры «друзей» Джонсона. Тот обернулся на него, остановившись, в то время как Сал просто проигнорировал это, идя дальше и зная, что он догонит. Он не был вынужден дожидаться его.       — С меня на сегодня хватит. Если вам угодно, то тоже можете свалить. Игра только через три месяца, — он подмигнул, — время ещё есть, так что бывайте.       После этого он быстро догнал Сала, гордо, но довольно улыбаясь и чувствуя себя просто охуенно. Он всегда так радовался, когда Сал приходил за ним, пусть он и много раз говорил, что это только его инициатива. Но Фишер знает, что если он что-то пропустит, то Лар будет злиться, а после оторвётся в два раза сильнее. Он не мог этого допустить, потому что и так уже до жути сильно унижался перед этим эгоистичным парнем, а тут хоть покажет своё безразличие к его персоне.       Когда они вышли из спортзала, то сразу вошли в мужскую раздевалку, находящуюся неподалёку от самого спортзала, где Лар тут же снял с себя его серую футболку, насквозь пропитанную потом, держа её в одной руке и кидая ехидный взгляд на протезника, который, казалось, выглядел очень равнодушно и спокойно.       — Ну что, детка, как хочешь сегодня? — Игриво спрашивал он, опять используя эти прозвища и подходя к своему шкафчику, — лично у меня есть новые идеи для поз, а также парочка историй. Тебе точно понравится, — он усмехнулся, закидывая мокрую футболку в свой шкафчик и натягивая на себя чёрную толстовку, получая в ответ лишь молчание и злобный взгляд. Но протезник не молчал долго, ибо знал, что Лар это ненавидит.       — Ты как всегда противен. Помылся бы хоть, от тебя потом за километр несёт.       — А ты как всегда резкий и колкий, — он резко прижал его к шкафчикам, специально приближая своё лицо максимально близко к его, чуть приоткрыв рот и заглядывая своими чёрными омутами прямо в душу, — обожаю эту твою черту, детка, — он облизал щёку его протеза, в ответ получая полный отвращения взгляд и ещё большую копну ненависти ко всем этим действиям, — поэтому я приму душ дома, только для тебя.       Сала аж передёрнуло от такого и он вздрогнул, скорчив ещё более странную гримасу, которая означала только одно: ему хотелось поскорее это закончить. Хотя кто знает, поскорее ли? Но он не мог отрицать того, что это было противно. Ничего не ответив, он просто слегка оттолкнул его от себя, рукавом вытирая покрытую слюнями часть своего протеза, сдвигая брови от раздражения.       — Поторопись, ибо я не намерен столько тебя ждать, мы не за сюсюканьями здесь, — его ответ прозвучал очень резким, раздражительным и безразличным. Ларру это нравилось. И всегда нравилось. Никакой робости, только решительность и честность. Именно поэтому он шустренько переоделся, высвободил волосы из причёски и был готов идти, накидывая пошарпанный рюкзак на плечо.       Так они и вышли с раздевалки, а потом и со школы. Молча, но вдвоём, пару раз наткнувшись на знакомых Джонсона. Каждый думал о своём. Например Ларри думал о том, чтобы поскорее присунуть Фишеру, дабы он снова стонал под ним, как шлюшка, прося о большем, а вот сам Сал думал лишь о том, что он сегодня услышит. Какие секреты он ещё скрывает и что же ещё может храниться в его голове.

***

      Как только они были в его комнате, а голубоволосый поставил гитару около двери и развернулся, то Джонсон тут же обвил его талию руками, приблизив своё лицо к его протезу, ехидно улыбаясь и томно вздыхая.       — Я весь день только об этом и думаю, — прошептал Фишеру Лар, с каждой секундой всё сильнее прижимая его к себе, тем самым находясь ближе с каждой секундой и прикусывая собственную губу, — думаю о том, как ты будешь стонать подо мной и как остервенело будешь просить не останавливаться, — Салли повернул голову в сторону, пригибаясь назад, дабы их лица не были настолько близко друг к другу. Он до сих пор чувствовал эту вонь и не мог об этом молчать.       — Иди помойся, — как-то отрешённо попросил Сал и закатывая глаза, всё ещё ощущая сильный запах пота, — от тебя несёт как от дохлой крысы.       — Хорошо, — а он продолжал улыбаться, будто бы даже не ощущая обиду за такие колкости, отпуская парнишку и выходя из комнаты, дабы побыстренькому принять холодный душ и наконец взять протезника, да пожёстче, — но от тебя я попрошу одно, — он обернулся, положив руку на косяк двери и ухмыльнувшись уже более явно, — чтобы когда я пришёл, то ты был полностью раздет, а твои грёбаные хвостики расплетены. Ты понял меня?       В ответ тишина. Салли лишь положительно кивнул, давая знать, что он выполнит его просьбу, пусть и через противоречия своего сознания.       На самом деле ему нравилось всё это, но вот его бесил человек, который делал ему хорошо и Сал не мог спокойно верить в то, что такая крыса доставляет ему удовольствие и выполняет его просьбы. Если бы это был кто-то другой, то у Сала было бы больше энтузиазма, но он не смог бы изменить свой выбор… Ларри трахается слишком искусно, плюс все эти его тупые уловки. Они так манили его, что хотелось приходить снова и снова, дабы вновь услышать его голос и почувствовать его прикосновения. А то, что он получал в ответ было ещё заманчивее и лишь подкрепляло его желание ходить к нему и выполнять все его пошлые желания.       В это время Лар уже стоял под душем, решив, что ограничится лишь телом, ибо его волосы очень долго сохнут. Но зная Сала, он будет придирчив к любой глупой мелочи и он в любом случае будет зол на него. Ларра забавляло такое поведение со стороны его мальчишки, который уже как месяца три ходит к нему трахаться. Он был единственным человеком, которому Ларри мог выговориться, не боясь взболтнуть чего лишнего.       Они с Фишером даже толком не знакомы, плюс он является не особо значимой фигурой в жизни школы, поэтому Лар и доверил ему все свои секреты, в ответ давая ему себя. Сал и не собирался рассказывать, пусть и с каждым визитом чувствовал ещё большую ненависть, закипающую в нём, а также желание закричать на всю школу, что Джонсон такой-сякой. Но соблазн и желание были сильнее, а его тело также требовало секса и ласк, пусть и без особой любви. Она и не была нужна ему, вовсе.       Джонсон вышел из ванной спустя минут пятнадцать. Он пришёл в комнату в повязанном на бёдрах белом бархатистом полотенце, не до конца вытеревшись. По его телу до сих пор стекала вода, а взор карих глаз был направлен на абсолютно обнажённого Фишера, который спокойно лежал в кровати, смотря в потолок и сложив руки в замок на груди. Его одежда была аккуратно сложена на стуле, а резинки для волос лежали на тумбочке. Протез он оставил на себе, потому что знал, что Ларри не выносит его противного лица.       Губы шатена сложились в ухмылке, а ненужное сейчас полотенце было откинуто в сторону с громким шорохом. Услышав какие-то посторонние звуки, помимо тишины, Сал отвлёкся от своих мыслей, переводя взгляд на только что вошедшего парня, который оголился буквально только что. Он невольно прикусил губу, оглядывая его с ног до головы. Голубоглазому тут же стало до жути жарко, а на изувеченном лице выступил яркий румянец. В такие моменты он просто не мог держать себя в руках, пусть и показывая спокойную мину. Его грудь резко вздымалась и опускалась от частого возбуждённого дыхания, пока Джонсон приближался к кровати.       Салли сглотнул слюну, слегка приподнявшись и заглядывая Ларри в глаза, видя там яркий огонь. Тот залез на кровать, нависая над Салом, одной рукой опираясь о кровать и попутно расстёгивая нижние ремни фиксации его протеза другой, чтобы было удобнее целовать его. Приподняв этот ненужный кусок странного материала, патлатый жарко выдохнул в чужие деформированные губы, а потом резко накрыл их своими, сразу же находя взаимность, да ещё какую.       Голубовлосый обнял его за шею, целуя в ответ и тут же бесцеремонно проникая своим языком в чужой рот, от чего Джонсон даже немного прифигел, но ухмыльнулся, продолжая целовать его, притягивая к себе за затылок, при этом издавая пошлые причмокивания и тяжело выдыхая через нос. Каждый их поцелуй был для Ларра странным. В такие моменты ему казалось, что он целовался с живым, немного разложившимся трупом. Но это было так здорово, ведь его губы всегда были такими тёплыми и мягкими. Не одна девушка с которой он спал не целовалась так, даже та, которой нравилось занимать доминирующую позицию. Сал был чем-то особенным для него и менять на что-то другое совсем не хотелось.       Сильные руки протезника с чуть выступающими венами и мелкими ссадинами, а также мозолями от игры на гитаре, спустились на до сих пор влажный торс кареглазого, начиная поглаживать каждую его неровность, ещё сильнее подаваясь вперёд и чуть ли не сталкиваясь с ним зубами в этом жарком поцелуе. Но Ларри отстраняется, схватив парнишку за шею и сильно надавив, дабы тот лёг, что он добровольно и сделал. Взгляд его был затуманенным и полным искр. Фишер уже успел возбудиться, о чём свидетельствовал его стоящий колом член, а также сильный и яркий румянец на изувеченных щеках.       Джонсон снова ухмыляется, обхватывая свободной рукой член голубоволосого и начиная ему надрачивать, в ответ получая тихие стоны и ещё более кривое чем обычно выражение лица, частично скрытое под протезом. Лар завёлся, отпуская его шею, но не переставая двигать своей рукой вдоль чужой плоти, большим пальцем обводя головку и надавливая, размазывая по ней выделившуюся прозрачную природную смазку, от чего парень под ним застонал громче. Второй рукой он потянулся к тумбочке. Там всегда лежала фабричная смазка с запахом клубники, а также презерватив. Их там было очень много.       В основном он закупался ими именно для Фишера, ибо с Эшли у них редко бывал секс и то он не нравился патлатому должным образом. Кэмпбелл всегда была чересчур эмоциональна.       Пока Салли давился собственной слюной от наслаждения и удовольствия, чуть ли не задыхаясь даже от воздуха, у кареглазого всё было готово к тому, чтобы отодрать его. Убрав руку с достоинства Салли, он широко раздвинул его ноги и приказал лежать вот так, пока он будет его подготавливать. Тому пришлось нехотя повиноваться его прихоти, закатывая глаза и лёжа в очень смущающей для него позе.

***

      Спустя некоторое время подготовки, Лар наконец вошёл в Сала, перед этим раскатав на своём члене презерватив и смазав его смазкой, сразу начиная грубо и сильно толкаться внутрь него, тяжело дыша и сдвигая брови к переносице, держа его за бёдра и также сильно их сжимая, чуть ли не протыкая своими коротко подстриженными ногтями. И тот был не против, лишь тихо постанывая в ответ, запрокидывая голову назад.       Каждый толчок был резким и сопровождался громким шлепком, а также тяжёлым дыханием и стонами Салли. Протянув свои руки, он обнял Ларра за шею, рукой зарываясь в его до сих пор мокрые и потные волосы. Он искривился в отвращении, открывая глаза и издавая какой-то злостный звук.       — Твои волосы жирные и пахнут как дерьмо, — «лестно» отозвался о его волосах Сал, сильнее их сжимая, чуть ли не срывая с головы, а после издавая довольно громкий стон — Лар сильно сжал его бедро, ядовито улыбаясь.       — Ну прости уж. Я хотел поскорее оттрахать тебя, исполняя тем самым твои грязные желания, детка, — он вновь сильно двинул тазом, войдя во всю длину и продолжая неистово долбиться внутрь Сала, которого пробрало дрожью, но в этот раз приятной. Он стонал всё громче.       — Мне ведь даже… Нравятся некоторые вещи, которые ты делаешь, — еле как выговаривал он, стараясь, чтобы его мысли не превратились в одну сплошную кашу от перевозбуждения. Но тут это было сложно, потому что язык быстро заплетался, а в голову лезли не те мысли и слова. Плюс ещё он не любил перед ним унижаться и говорить всякие комплименты, но он действительно восхищался его рисунками, на которые наверняка были потрачены дни непрерывной работы. Теперь понятно, что не всегда его круги под глазами могли означать очередную весёлую ночку под громкую музыку, с литрами бухла и десятками выкуренных сигарет за одну ночь.       — Я знаю, что я шикарно трахаюсь, Салли, — патлатый перекинул свои волосы на плечо и гордо заулыбался, будто понял, что имел ввиду Фишер, продолжая двигаться во всё том же темпе, переместив одну руку на талию стонущего под ним парнишки, начиная нежно поглаживать. Но увидев его ещё более недовольный взгляд, он убедился в обратном, ухмыляясь уже не так широко.       — Идиот, я о твоих рисунках говорю, — он сильно нахмурился, оскалившись, но снова, не сумев себя сконтролировать, простонал, чем ласкал уши уже давно обнаглевшего Джонсона.       — Пхах, ладно, тогда прости, — он невольно вскинул брови, немного не ожидав такого услышать, ибо Сал никогда его не за что не хвалил. Это даже подняло его самооценку выше и он гордо переместил свои «грязные» ручонки обратно на его бёдра, то сжимая, то снова разжимая их, будто тесто. У Сала они были нежными и мягкими, ибо у него было небольшое количество тестостерона в организме, что не давало волосам «заполонить» всё его тело, хотя на голове их было очень много.       — Н-ненавижу тебя, — выстонал он, резко потянув его за волосы, получая в ответ громкие матюки, — ты говорил, что тебе есть… Что рассказать.       — Да, есть, — он замедлился, издавая тихий стон, чтобы не кончить раньше времени, — но перед этим я сниму с тебя эту херню. Хочу видеть как твоё кривое лицо корчится от наслаждения, — он ехидно улыбнулся, стягивая с него протез и откидывая его на пол, наблюдая за тем, как Фишер стонет, при этом хмурясь и открывая глаза, скалясь. Он был чертовски зол, но в тоже время получая неимоверное удовольствие и Ларру даже чем-то нравилась эта перекошенная физиономия, — А теперь мы можем начать.       — Какой же ты уёбок.       — Сегодня я подкинул одному игроку из вашей команды стероиды. Не волнуйся, детка, не тебе, — он провёл рукой по его шершавой, изуродованной щеке, а протезник разозлился ещё больше. Ведь если их найдут, то их отстранят от игр. Как же патлатому нравилось злить его, — Я хочу посмотреть, как вы опозоритесь перед всеми.       — Да как ты мог, мудозвон? — Прорычал Сал, а потом застонал, — Блять… Нахуя всё это, чёрт возьми?       — Я просто веселюсь. Также как с Эшли, — он пригнулся к нему, опираясь о кровать и отрывисто целуя голубоволосого в губы, — на самом деле она такая доставучая стерва. Постоянно говорит какую-то хуйню в постели и у неё изо рта шмонит отвратно.       — Как и у тебя, — он тихо посмеялся, в ответ на это получая сильный шлепок по заднице. Протезник сладко простонал. Как же он любил получать за свои слова.       — Следи за языком, детка, — он ухмыльнулся, ускоряя темп, — знаешь, — стон, — все в школе мне так противны, даже ребята из моей компашки. Заебали придираться к тому, что я часто ухожу вместе с тобой со школы и бухаю в одиночестве, без них… Нахер я вообще заводил этих друзей, — он снова пригинается и целует Салли в губы, шепча прямо в них же, — у меня же есть игрушка получше.       — Завали ебало Джонсон, — хмурясь, говорил ему протезник, опуская руку вниз, к своему достоинству и начиная активно надрачивать себе, закатывая глаза и начиная стонать громче, — я уже… Близко.       — Ты как всегда слишком быстрый. Мы даже поговорить не успеваем, — он ускоряется ещё больше, продолжая тяжело дышать, сильнее сжимая рукой его бёдра, — да, блять… У меня ещё столько секретов для тебя, детка, — и он кончает вместе с Салом. Тот себе на живот, а патлатый в презерватив, — Когда-нибудь мы поговорим подольше.

***

      Почему Сал верил каждому его слову? Ларри каждый раз предоставлял ему доказательства. Будь-то поджог дома; будь-то изнасилование какой-то левой девки; кража автомобиля; обман; подкладывание кому-либо наркотиков во время обыска или просто сигарет; может даже избиение и запугивание, или любая другая пакость, мелкое воровство. Всегда были доказательства. Иногда патлатый даже водил Фишера в места, где всё начиналось, показывая вещи, связанные с тем или иным событием.       Однажды Ларри рассказал ему, как поджог одну заброшку и случайно убил целую компанию людей, которая там была. Он сделал это ненароком, но был даже горд за это. Доказательством были новости, пустые канистры с бензином в домике на дереве кареглазого, его слова и вещь, которую он забрал у одного из обгоревших трупов. Тогда Сал был в ужасе. Стоит ещё вспомнить, как шатен рассказывал ему об изнасиловании одной милой девушки. В этот раз доказательством была небольшой пакетик клофелина и женское бельё. В это Фишер поверил не сразу, но когда он показал ему ту девушку, которая чуть ли не сразу убежала, когда увидела патлатого, то он понял, что это неспроста.       И каждый раз голубоволосый был в страхе. В страхе перед тем, что он ещё может сделать и что будет дальше, кто ещё пострадает от его лап и козней. А вдруг этим следующим окажется он?       Идя домой, Сал думал. И думал он лишь о том, чтобы прекратить всё это, все эти визиты. Он узнал слишком много, может даже и того, чего ему явно не стоило знать. Теперь ему даже ночью не спится и каждый раз он видит кошмары. Кошмары с участием Ларри и его мучений. В них он вытворяет с голубоволосым то, что он вытворил со всеми своими другими «жертвами».       Он сжигал его, тушил о него окурки, насиловал против его воли, заставлял спрыгнуть с крыши, колол ему какие-то наркотики, поил алкоголем до смерти и ещё многое и многое другое. Это пробирало до костей каждый, чёртов, раз и он уже больше не хотел это терпеть. Не хотел даже слышать о Ларри, видеть его. Он хотел прекратить весь этот секс и все эти секреты. Он устал от них. Устал жить с этим страхом.       Уже в лифте он обдумывал свою речь, то, что может сказать ему завтра, после школы. Но Салли не знал, чем это всё обернётся для него и чем он пожертвует, лишь ради спокойной жизни для себя и своих знакомых. Продолжение следует…