Это мы ещё посмотрим.
5 января 2020 г., 13:29
***
С утра Салли пил кофе, сидя за столом на кухне и прожигая взглядом белый холодильник, с прикрепленной ярким жёлтым магнитиком на нём запиской, написанной на оранжевой бумажке. Она означала лишь одно — сегодня отец снова до поздна и вернётся либо поздно ночью, либо вообще утром. Начиная с конца прошлого месяца он стал реже появляться дома, будто ему до этого нет дела и дома его никто не ждал. Хотя, после смерти их матери и взросления его сына, дома его точно никто и никогда не ждал. Так зачем появляться? Иногда Салли думал, что Генри догадывался о его ночных и дневных похождениях к Джонсону домой и именно поэтому он больше не хотел видеть своего сына-педика в этом доме, но он культурно молчал, лишь погружаясь в работу, забывая обо всех проблемах и попросту перегорая. Но наверное это было лучше, чем сидеть дома и заливать в себя очередную бутылку дешёвого алкоголя, который он иногда носит с собой во фляжке и слушать очередной громкий бубнёж по телевизору, смотря на её фотографию и роняя на неё слёзы. На самом деле Фишер ненавидел кофе. Он с детства терпеть его не мог, ни на запах, ни на вид, ни на вкус. Его тянуло блевать от этого горького, дьявольски тёмного напитка, но он всё равно его пил, чисто по глупой привычке. Этого он набрался у Ларри. Обычно по утрам они вставали вместе и перед тем как уйти, Лар предлагал ему «позавтракать». Но этот завтрак ограничивался лишь чашкой кофе. Он даже не спрашивал, чего Сал хотел, даже не предоставлял ему хоть какой-то выбор. Он просто выливал ему в кружку остатки кофе из кофеварки и заставлял выпить. На этом его гостеприимность и заканчивалась. Даже если ты не хочешь кофе, а, допустим, чай, то патлатый лишь отрешённо заглянет в твои глаза и заставит пить этот чёртов кофе, а в ответ ты получишь лишь самый грубый отказ, который только можешь услышать. Хотя ему нужно сказать спасибо за то, что он хотя бы что-то предложил, ведь Ларри — это просто крыса, которой плевать на всех, кроме себя. Делая глоток, будто яда, парнишка снова морщится, переводя взгляд на протез, спокойно лежащий рядом с ним на столе, поставив белую чашку с "жижей" обратно на стол. Сегодня опять в школу и опять видеть все эти лица, снова видеть Ларри. — Сегодня я ему точно всё скажу, — тихо себе под нос пробормотал голубоволосый, сдвигая брови к переносице и снова вспоминая всё то дерьмо, которое сотворил шатен. Всё это просто словами не опишешь, что уже там говорить. Быстро выпив тёмную бурду в кружке, он надел на себя протез и поднял с пола рюкзак, который он благополучно поставил около стула, на котором сидел. И после этого он накинул на себя ветровку, висевшую на крючке у порога и неспешно отправился в школу. Сала не задирали. Он был сильным парнем, поэтому мог дать отпор, если понадобится, а также мог отыграться и словесно, что давало ему двойное преимущество. Он с детства не был слабаком с двумя хвостиками. Даже на поле он показывал себя с лучшей стороны. Он был нападающим, под номером двадцать четыре. Фишеру в голову резко ударили воспоминания о словах Джонсона, когда он вспомнил о спорте — он же подложил их команде стероиды. Эта мысль заставила его тихо скрипнуть зубами и ускорить шаг, дабы осмотреть шкафчики игроков на наличие того самого препарата. «Чёртов Джонсон» По приходу в школу, он тут же скинул с себя верхнюю одежду и оглянулся по сторонам. В школе было достаточно народу, поэтому будет кого предупредить, да и найти участников своей команды будет легче. Поправив лямку рюкзака и сильнее сжав в руке свою ветровку, он спешно пошёл в школьную раздевалку, чуть ли не побежав туда. Он миновал коридоры и повороты, а также поднялся на второй этаж, дабы добраться до неё. И как он был рад, когда сегодня у его команды, а точнее некоторых участников, которые находились в одном классе, первым уроком была физкультура. Все сразу всполошились, когда увидели стоящего на пороге запыхавшегося Фишера, упирающего руки в колени чуть согнувшись пополам, и панически осматривающего мужскую раздевалку. Один из парней сразу подошёл к нему, спрашивая мол что случилось. — Стероиды… — С отдышкой проговорил голубоволосый, словив недоумённый и даже напуганный взгляд со стороны его салаги, а после выпрямившись и продолжая говорить уже с меньшей отдышкой, — мне дошла информация, что кто-то подложил в наши шкафчики стероиды, чтобы подговнить нам обыск. Прошу, проверьте их сейчас же, — Сал выглядел убедительно, пусть и немного странно, будто сконфуженно, но ребята повиновались, поскольку голубоволосый никогда не ошибался насчёт таких вещей и он многим помог таким образом, тут же начиная рыться во всех шкафчиках. Школьную раздевалку заполонили звуки обыска и падающих нужд. Из шкафчиков на пол летели вещи, полотенца, какие-то другие предметы, типа дезодоранта и гребней, были даже блокноты и бутылки с водой. И вот, в одном из них нашли ту самую баночку с жидкостью и надписью. — Нашёл! — Громко сказал один из парней, стремительно подходя с этой бутылочкой к Фишеру. Тот выдохнул, слегка закатывая глаза, а потом прикрывая их, чувствуя невероятное облегчение. Он оказался прав, а точнее Ларри. Он не наврал в этот раз и только бог знает, что он ещё может им подкинуть. У патлатого наверняка есть «шпионы», которые как ни в чём не бывало расхаживают вокруг, а то и состоят в футбольной команде, но повинуются его словам и наверняка получают за это какое-нибудь противное вознаграждение. Ларри подлец, несомненно и в этом протезник не сомневался ни на минуту. — Избавьтесь от неё и поищите ещё. Боюсь, что одной баночкой это не кончится, — он попрощался со всеми, вытерев подбородок от скопившегося там пота, и пошёл в сторону своего класса, попутно оглядывая коридоры, в поисках знакомой высокой фигуры с противной улыбкой, злостно сжимая кулаки. Сейчас у него будет алгебра. Мысленно он проклинал Ларра на всех языках мира, снова приходя в ярость. Он не раз задавался вопросом: как он мог так поступить, ведь у них был уговор, что Салли делает всё, что он захочет, но тогда кареглазый не будет совать свои мерзкие ручонки в его личные дела. Но он явно давно нарушил это обещание и ещё в первый день скрестил пальцы, ибо он урод, которому плевать на эти глупые уговоры. Ему самое главное, что для него будет выгода, а на остальное наплевать. Если ему скучно, то он будет играться с кем захочет, хоть с директором школы. И прямо сейчас голубоволосый был вынужден отыскать его, дабы серьёзно поговорить и наконец покончить со всем, абсолютно плюя на последствия и мысленно надеясь, что он не превратит это в очередной цирк. Да, теперь он не будет знать обо всём дерьме, которое Джонсон будет вытворять в дальнейшем, а также не сможет защититься от этого, а уже тем более защитить других тоже не сможет, но это будет гораздо лучше, чем продолжать смотреть в его глаза и слышать всё то, что он говорит о других у них за спиной, причём не в самой приятной манере, а также просыпаться в холодном поту от постоянных кошмаров с участием всех его жалких и гадких деяний, которые наверняка могли убить кого-то, но морально… Хотя и физически тоже. Слушать всё это было противно. Казалось, что в уши действительно заливают песком, или грязью, будто в него запускают целую сотню муравьёв, или тараканов. По ощущениям это было ужасно, будто противное послевкусие, после самого дешёвого пойла, которое стоит на твоей полке уже чуть ли не век. Наверняка и о Салли он наговорил достаточно, ведь его дружки смотрели на голубоглазого с максимальным отвращением и презрением, не стесняясь смеяться и вслух говорить что-то Джонсону. Но после каких-то его слов они умолкали, что очень напрягало и в мыслях проскакивала одна вещь: «вдруг он лишь защищал его?» Но она отпала, поскольку это самый настоящий бред больного. Фишер никогда за всю свою жизнь не видел столь подлого и тщеславного человека как Ларри. Он никогда не видел в чьих-либо глазах столько огня и лжи. Даже сейчас, вспоминая все его слова, хотелось верить, что он просто наглый врун и трус, а рассказывал он всё это просто чтобы поиздеваться над доверчивым парнишкой, который отдавался ему ради этих историй, дабы узнать всю грязную истину. Но у него ведь были доказательства… Сал начал противоречить самому себе, пока шёл, ещё раз виня в этом никого иного, как Ларра. Но стоит вспомнить говно — вот оно, тут как тут. Лар прошёл мимо него, но в этот раз совершенно один, что показалось очень странным, будто он специально отрёкся от всех. Даже Эшли не шла рядом с ним, улыбаясь во все свои тридцать два красивых белых зуба и что-то звонко щебеча рядом. Голубоволосый понял — это его шанс. Сейчас или никогда. Повернувшись, он стремительно догнал шатена, чьё лицо не выражало особых эмоций, даже привычной злости, или презрения ко всем ученикам старшей школы Нокфелла, да и в принципе ко всему живому. Странно, что он даже не ухмыльнулся голубоглазому, когда тот прошёл мимо, но было понятно, что он его увидел. — Надо поговорить, — коротко, тихо и ясно сказал ему Салли, словив немного непонятный взгляд от своего «друга», который обернулся на него, будто даже и не заметил с самого начала. Тот просто вздохнул, ибо второй раз ему повторять не нужно, и затащил его в мужской туалет, но в этот раз без всяких пошлостей и приставаний, как оно обычно бывало. Видимо, сегодня патлатый был не в духе. — Чего тебе? Говори быстрее, пока я не потерял интерес, — Ларри прижался спиной к стене, смотря сверху вниз на своего низкорослого собеседника, сунув руки в карманы зауженных джинс и чуть вжав голову в плечи. Тот в свою очередь сжал руки в кулаки и тяжело вздохнул, начиная говорить: — Нам стоит закончить всё то, что происходит между нами. Ты наверняка и сам понимаешь, что эти «отношения» ничего нам не дают, — он сжал своё запястье, — мне стали чаще сниться кошмары из-за твоих рассказов и я хочу жить спокойно, — лицо шатена заметно вытянулось. Он будто явно не понял того, что только что сказал Фишер. Джонсон ещё долго смотрел на протезника этими непонимающими глазами, будто он только что сказал ему что-то на другом языке. Кашлянув в кулак, он натянул на лицо свою фирменную ухмылку, начиная накручивать прядь своих волос на палец, предварительно достав руку из кармана. А эта крыса не менялась и Салли понял, что сейчас начнётся шоу. — Детка, ты серьёзно? Сегодня вроде не первое апреля, — он чуть приоткрыл рот, обнажая довольно ровные белые зубы, будто ранее они были выровнены брекитами, или капами, что-то вроде, тихо посмеиваясь. Сейчас он выставлял Сала идиотом. — Я не шучу, Ларри. Я устал от этого всего, а от тебя тем более, а также от твоей морды, — он нахмурился. Ларри всё ещё нагло улыбался, будто не услышав едкого оскорбления в свою сторону, продолжая демонстрировать свою крысиную ухмылку. — Ты же понимаешь, что больше двух недель ты не протянешь без меня? Тебе даже дрочкой не спастись. Мы трахаемся уже несколько месяцев, буквально каждый день и у тебя уже через пару дней начнётся ломка, — он подошёл ближе, доставая вторую руку из кармана и обхватывая ей подбородок своего горячо любимого «друга», сильно сжимая и чуть приподнимая его протез, чтобы ощущать на своей руке его изувеченную кожу. После этого он нагнулся к его уху и прошептал: — потом ты будешь ползать на коленях, умоляя меня трахнуть тебя. — Не зазнавайся, мудозвон! Я ближе чем на метр ни за что к тебе не подойду, понял?! — Протезник оттолкнул его от себя, скалясь и продолжая хмурить брови — он был в ярости, а Лар просто усмехнулся, выходя из туалета, но перед этим расслабленно сказав: — Это мы ещё посмотрим.***
Как между ними зародились эти отношения? Что вообще произошло? Наверное, странный вопрос, но очень даже логичный при такой ситуации, потому что и слепому было видно, насколько долго они уже «вместе». Всё это началось три месяца назад, таким же безветренным и облачным днём как этот, и тоже в школьном туалете, вот только на другом этаже.Три месяца назад.
Идя по коридору и минуя немногочисленное количество учащихся, Салли спешил к Мэйпл, чтобы передать ей её обед, который он обещал вернуть ей в качестве благодарности с починкой гитары, а точнее чудесной установки новой струны, на замену той, которую он порвал во время очередного урока в той самой секции. Проходя мимо туалетов, он даже не заметил Ларра. Тогда они даже не были знакомы, но от Коэн Фишер узнал, что он был и является самой опасной и популярной личностью школы. Как он разведал, а точнее узнал от девушки, этот подлый говнюк, как она выразилась, играл в команде по баскетболу и был её капитаном, к тому же. Несмотря на много выигранных матчей, он всё равно оставался той ещё сукой, которую ещё поискать бы. Салли, по её настояниям и чуть ли не слёзным просьбам, обходил этого парня стороной и всячески избегал с ним физического и визуального контакта. От всех этих историй и предостережений, он действительно стал бояться этого «стрёмного», мягко говоря, парня. И вот, пройдя мимо него и даже не заподозрив того, что это он, его вдруг хватают за запястье и затаскивают в ближайший мужской толчок, от чего Сал очень сильно перепугался, даже не издав ни звука от такой сильной неожиданности. Его будто только что из другого мира вытащили. Он недоумённо хлопает ресницами, пытаясь понять кто только что затащил его в этот туалет и кто «посягнул» на его личное пространство, так бесцеремонно хватая его за руку. За это время, пока Сал был в сильном ступоре, этот парень отстегнул нижние ремни протеза Фишера и нагло прижал его к стене, нагибаясь и страстно, безумно умело целуя, словно этот человек — его парень. Голубоволосый среагировал быстро на такой «дружелюбный» жест, выпучив глаза и изо всех сил оттолкнув этого парня от себя, не дав ему толком что-либо сделать. К слову Фишер не был слабым и беспомощным, как уже упоминалось ранее. Он мог избить до потери сознания при желании, а то и до смерти. Но подняв взгляд, вся его смелость вмиг улетучилась. Протезник увидел перед собой Ларри. Того, о котором чуть ли не слагают легенды и который встречается со странной девушкой, а не с самой популярной и красивой в школе. Да, он испугался, но решил не терять самообладание рядом с этой крысой, демонстрируя, что он его ни капли не боится. — Джонсон? Какого хуя?! Тебе девушек не хватает или ты берега попутал? — Чуть приподняв протез, Фишер стал вытирать свои губы рукавом свитера, со взглядом полным видимого отвращения к этой персоне. Но не смотря на отстранённость и явное нежелание сотрудничать со стороны его нового «знакомого», Джонсон ухмылялся, снова приближаясь к нему и медленно прижимая к стене опять, при этом смотря прямо в его закипающие от злости глаза. В этот раз он не смог его оттолкнуть, потому что он встал к нему впритык, да он даже протез не смог застегнуть. И встал он не просто оставляя один сантиметр между ними, а всем своим телом прижимая его к стене, где его колено оказалось между ног напуганного парнишки, который даже шевельнуться не мог. Он слышал слишком многое об этом самом Джонсоне, в том числе и то, что он мог покалечить, да так, что без больницы и множества швов тут никак. И Ларру нравилась эта дурная слава и популярность, которая так манила к нему людей и девчонок, пусть и скучных. Гораздо интереснее притрагиваться к запретному и самому сладкому, что сейчас он и делает. Ларри приложил указательный палец к губам протеза Салли, проделав тоже самое, только со своими губами и начиная говорить, продолжая ухмыляться: — С этого дня ты моя секс-игрушка и я волен делать с тобой всё, что захочу, а взамен ты узнаешь абсолютно всю правду обо мне и моих деяниях. Ты согласен? — Это предложение звучало очень самонадеянно и неправдоподобно и не только Ларри знал об этом. Салли скривился, а потом начал кричать от злости, брыкаясь изо всех сил и пытаясь бить патлатого всем, чем только можно. — Пошёл нахуй, понял?! Я лучше, блять, сдохну, чем хотя бы подойду к тебе! Я ненавижу тебя больше кого-либо на свете и не выношу одного твоего имени, ублюдок! Пошёл нахуй, отпусти меня, блять! — Он кричал так громко, что многие в коридоре могли их услышать. Но Джонсон среагировал быстро, как можно сильнее надавливая рукой на его рот, предварительно сунув руку под протез, тем самым затыкая его. Взгляд шатена оставался довольно расслабленным и ехидным, ведь он давно предвидел такую реакцию, ещё с их первого зрительного контакта в коридоре. — Понимаю твоё негодование, детка, но у тебя нет выбора, — он пожал плечами, говоря настолько спокойно, будто речь шла о погоде, а не о таких грязных вещах, — ты же понимаешь, что узнаешь всё? Узнаешь обо всех моих грязных деяниях, секретах и самых сокровенных тайнах и заговорах. Я расскажу и даже покажу всё это, а взамен прошу лишь сущие копейки. Это твой шанс, Салли, — а теперь он был похож на помешанного психа, который лишь ради выполнения своих давних мечтаний и фетишей будет готов сказать пароль даже от сейфа в мировом банке. Фишер затих, сдвигая брови и до сих пор не понимая его мотива. Это же может быть просто наглым враньём, наравне с его издевательствами и даже этим предложением. Вдруг он просто прикалывался, на спор целуя парня. В голове витали лишь вопросы, ответов на которые он точно никогда не узнает… Но…***
— Если ты хоть кому-то об этом проболтаешься, то я найду на тебя то, что не найдёт никто, а потом выставлю тебя самым аморальным уродом в истории школы, ты меня понял?! — Салли был зол и серьёзен, пока шёл рядом с Ларром к нему домой. Не поверите, но он правда согласился, лишь из-за того, что он хотел узнать правду лично от самого Ларри, а не слышать все эти слухи. Голубоволосый был борцом за справедливость, поэтому ради этого был готов пойти буквально на что угодно. Вспомнить одно только его расследование, чтобы узнать, кто украл чёртов ластик со стола учителя. Наверное, это будет самый странный пример, но все наверняка поняли, что он был честным парнем. Но даже тогда, в туалете он отказывался всеми силами, но Лар так настойчиво уговаривал. — Да и вообще, почему я? — Потому что ты никому не расскажешь и потому что я тебя ненавижу, — кареглазый громко усмехается, не сводя глаз с дороги и чувствуя на себе разъярённый взгляд Сала. Казалось, что он прямо здесь порвёт его на куски, или задушит голыми руками, а может и толкнёт под машину. У него на уме были самые извращённые методы убийства этой самодовольной крысы. Но Ларри был не так прост, как казалось. — Я тоже тебя ненавижу, говна кусок, — он сжал руку в кулак, даже позабыв о том пункте, что он «никому не расскажет», в ответ получив лишь очередной высокомерный смешок. Ларри и так знал как он отреагирует. — Не заводись так, детка. Тебе так понравится, что ты сам приползёшь ко мне и будешь просить ещё. Но не волнуйся, я всё понимаю, поэтому чистосердечных признаний будет очень и очень много, специально для тебя, — он оскалился, словно голодная гиена, переводя свой зверский взгляд на Сала, подмигивая ему, который имел точно такой же, но более яростный. Было видно, что они оба ненавидели друг друга. Ненавидели до скрипа зубов, до кровавых следов от ногтей на ладонях, до такой степени они сжимали свои кулаки при виде друг друга; до чёртовой дрожи во всём теле; ненавидели до закипания в крови и до покраснения их физиономии. Ненавидели так, что могли сказать всё что угодно в их адрес, а потом продолжать и продолжать, чтобы показать всю эту лютую ненависть. Но их объединяло лишь одно — буквально животная страсть и желание чужого тела. Лар давно знал о своей сущности и о том, что без этого парнишки он и сам сломается, но вот Сал не понял даже и через три месяца. Даже через три долгих месяца усердной взаимной травли, противных мыслей, но сладких и таких ядовитых высказываний в постели, подкрепляемых отличным сексом; самыми разными кличками и оскорблениями; сотнями шлепков и ударов; буквально миллионами страстных поцелуев, укусов, чуть ли не с литрами крови, потерянными в процессе. И их всё устраивало. Даже Сала. Он получал правду и удовольствие, которое бы не получил нигде и никогда, пусть он и ощущал сильное унижение, а Ларри получал некое прощение и искупление вины, а также то же самое удовольствие. Это была идеальная сделка. Пусть и имела свои трудности, в виде слишком вспыльчивого Сала. Но это даже подкупало юного художника, ибо иметь простой и бесполезный камень, оболочку без взаимных эмоций — это тупо и очень скучно. Он не хотел иметь тряпичную куклу, ибо он любил оттянуться, а не просто сделать и уйти. Ему хотелось живого человека с эмоциями и своим мнением. А тут такая ненависть и страсть без единой капли любви, желание причинить друг другу боль и не только физическую, но и наслаждение вместе со всем этим, чтобы также унизить, ведь «ты прогнулся подо мной, кусок бесполезного мусора». Джонсон и мечтать о таком не мог, поэтому-то и хватался за любую возможность, а голубоглазый знал чуть ли не всё, отдавая за это свой сон и свою гордость. Но в последующем он решил закончить это всё, что приведёт к своим, необратимым последствиям…***
Наше время.
Идя на урок, Салли наконец смог выдохнуть с облегчением, потому что он смог сказать ему то, что мучало его чуть ли не каждую ночь и каждый день, и наконец закончить это. Он довольно долго хотел это прекратить, но никак не мог решиться. Не находил эту соломинку, за которую он мог бы взяться, чтобы наконец решиться. И сейчас он нашёл в себе эти силы. Слишком уж часто он видел кошмары с его участием и боялся, что он действительно когда-нибудь станет участником этой истории. Истории разбитых мечт или боли. Фишер действительно бы не удивился, если бы Джонсон довольно быстро нашёл себе замену. Может быть в виде Эшли, может в виде другого милого парня из школы. Но решится ли он снова рассказать свою свою историю ещё кому-то, пересказывая одно и тоже из раза в раз? Но на самом деле ему было плевать на то, что его легко заменят, даже если эта замена будет во много раз хуже и унизительные для него. Но внутри него оставалось странное чувство, будто так не должно было быть. Будто он только что разрушил чью-то давнюю семейную традицию или самый древний и важный праздник в году. Но Сал списал это на усталость и на то, что он слишком привык к этому распорядку. Он дал себе цель, что быстро забудет о нём, даже если у него и начнётся та самая, дикая ломка, о которой говорил ему Лар. Сейчас голубоволосый был свободен и мог наконец ощутить себя собой, а не чьей-то собственностью. Подняв голову, он зашагал к кабинету быстрее, отбрасывая в сторону все свои чувства и мысли, потому что он поступил правильно, избавляясь от влияния этой крысы. «Моя история наверняка скоро будет рассказана» Продолжение следует…
Примечания:
Этот ФФ будет довольно мелким и я считаю его небольшим перерывом перед другими работами. Надо будет потом дописать главы и к другим, а то че я бездельничаю тут.
