Сон в летнюю ночь

Твёрдый камень вместо мягкой подушки под головой бодрит лучше всякого ведра с водой, так-то. Ну, насколько применимо слово «бодрит» к состоянию сна, в котором снова оказалась. Приняв сидячее положение, я стала крайне внимательно разглядывать валун перед собой и параллельно размышлять. Ладно, все мы мечтаем о том, чтобы прерванный интересный сон продолжился после того как мы в очередной раз уснём. Что же, мне «повезло». Но я бы предпочла кататься верхом на розовом единороге, чем снова оказаться в подобном месте. Но то, что я сплю — это уже точно. И это несказанно радует. Наверное. Корпус медленно раскачивается взад-вперёд — меня всегда успокаивало подобное и помогало сосредоточиться. Прикрыв глаза, я продолжила думать. «Осознанное сновидение? Определённо. Контролировать сновидение удаётся? — вытягиваю руку вперёд, концентрируясь на ней. — Увы, но нет, — ожидаемое пламя так и не заплясало на кончиках пальцев, а жаль. — Угрожает ли какая-то реальная опасность? Возможно, проверять как-то не хочется», — в принципе, в случае моей смерти я проснусь, но снова испытывать те яркие и мерзкие ощущения я не горю желанием от слова «совсем». И сталкиваться с местным аналогом Фредди Крюгера — тоже. Так что поскорее встаю и оборачиваюсь в целях осмотреться. — Ого, — только и произношу, натыкаясь на сплошную чёрную стену из клубов дыма, которая была всё это время у меня за спиной. Даже руку туда как-то не хочется совать, а то, мало ли, что-то, живущее там, мне её оттяпает. А мне ещё писать и рисовать надо, так что мне мои конечности очень дороги. Решив не испытывать судьбу, отхожу от странной стены подальше и бреду вперёд, не теряя ощущения неправильности. Что-то было не так. Что-то изменилось. «Туман», — да, верно: некогда молочный туман — а я это точно помню — сейчас был гораздо плотнее и темнее. И это очень напрягало. И всё это время, пока я бесцельно бродила по лесу, он так и не стал светлее. Сказать, что от этого мне взгрустнулось — значит, ничего не сказать. Опыт прохождения самых различных игр, хорроров в том числе, красноречиво намекал на возможную ограниченность попыток. А витиеватое воображение тут же подбросило идейку с тем, что проигрыш во сне очень даже может обернуться реальной смертью в настоящем. Всякие инфаркты миокарда и так далее. Впрочем, даже если и пройду этот мрачный квест, пара седых волосин мне точно достанется на память. А вот поразмыслить над тем, что делать дальше, стоило. Бездумно бродить, избегая местную бабайку — не вариант, рано или поздно, она меня поймает, согласно лучшим традициям жанра. И сколько я сама продержусь — тоже не ясно. Хотя пока что стандартных потребностей в виде жажды, голода или просто «зова природы» я ещё не ощущала. Только кратковременную усталость, когда я временами срывалась на бег. И всё. Надо же, даже геймплей соответствует духу квеста. Вздохнув, по привычке сую руки в карманы своей любимой поношенной олимпийки и с приятным удивлением обнаруживаю: слёзки-то вот они, родимые, лежат на месте! «Хорошо, что не сплю голышом», — проносится в голове уж совсем забавная и глупая мысль. Но наличие нужных и важных вещиц очень радует, так что я даже вприпрыжку скачу к мелькнувшему невдалеке валуну. Он очень похож, но тот, который я видела самым первым, так что на нём должно быть определённо что-то важное! — Шарада номер два, — ёжусь при виде выступивших кровью букв, которые сложились в одну единую надпись: «Хоть круг и сломан, но всё ж остерегайся: следящего за садом взора опасайся». Интересно, кто-то специально это всё в рифму складывал? И спецэффекты интересные — под стать жанру ужасов. Старых таких, про паранормальщину всякую. Только скриммеров не хватает для полного счастья. БАМ! Оглушительный удар колокола едва не сшибает меня с ног, а последовавшее шипение и вовсе заставляет всё тело похолодеть. Твою ж… — Изыди, тварь! — в ужасе срываюсь на вопль и делаю шаг навстречу надвинувшемуся нечто. Ну уж нет, убегать не стану, сама вопьюсь тебе в твою уродскую маску! Как там говорится? — Vade retro, Satana! И, похоже, мой агрессивный настрой Инквизитора умерил пыл наступающей «дамы» — та просто растворилась в тумане, забирая с собой разбегающиеся алые блики. Поредевший, было, туман вновь стал плотным и тягучим. Подбирая всевозможные описания того, что я делала с этой дамочкой и её матерью, делаю глубокий вдох и пытаюсь унять взбесившееся сердце, которое колотилось так, будто отплясывало чечётку. Ноги снова подкашиваются, и я прислоняюсь к тому огромному валуну. Надо поскорее завязывать с этими бродилками по лесу. И думать над надписью, над которой думать, честно говоря, не очень-то хочется. Вообще ничего не хочется! Только проснуться — да, вот этого хочется! Отчаянно промычав, хватаюсь за разболевшуюся голову. Круг. Сломан. Сад. Взор… Да, именно здесь я была в прошлый раз! В знак подтверждения моей догадки ладонь простреливает фантомной болью, отчего я вздрагиваю и падаю на колени.  «Надо бы детальнее запомнить эти ощущения, чтобы потом добавить в сцену пыток», — как-то уж совсем буднично раздаётся в голове. А что поделать, творческому человеку надо выжимать вдохновение из всего, до чего только руки доберутся! Но то, что я упала на коленки удачно — это определённо факт. Потому что скромному взору моих глазок предстал ровненький такой ряд цветочков. Видимо, на один из них я и наступила в прошлый раз. Поэтому лишний раз в них даже тыкать пальцем не стану. Передвигаясь ползком вдоль достаточно пёстрой растительности, обнаруживаю себя персонажем из бородатых анекдотов про пьяниц, которые ползают по кругу в поисках дома. Но это не главное, главное, что ползу по кругу! Который действительно был «сломан» — вернее, разомкнут. Не хватало парочки цветочков, отчего и образовалась… «Не дырка, а отверстие!» — прозвучало голосом Пашки со школы, который любил кривляться и пародировать нашего трудовика. Но тут всё же именно дыра. Через которую я и проползаю, активно стирая и пачкая штанины домашних брюк. Да, через эти цветочки и перешагнуть можно с лёгкостью, но моя паранойя просто посоветовала следовать предписанным правилам. И стёртые коленки — это вам не пробитые ладони. Трава влажная и холодная — и это я заметила уже спустя минуты блужданий в таком интересном положении. Надеюсь, тут поблизости не бродят никакие насильники, а то поза весьма провокационная. Но очередной перезвон заставляет забыть о всевозможных шуточках и напрячься. Встав на ноги и со скривившимся лицом помассировав разболевшиеся коленки, напряжённо рассматриваю каменную фигуру монаха и покрытую голубым дымком чашу перед ним. Нет, я и так тут непозволительно долго провозилась — так что решительно приближаюсь к статуе и выхватываю слезу, чтобы затем свалиться на землю от очередного видения с девушкой, которая в этот раз куда-то направлялась с сорванными цветами. «Или скрывалась», — думается мне, когда, валяясь на неприятно мокрой траве, я вспоминаю странную фигуру в рясе поодаль от девушки. Переведя взгляд на неподвижно стоящую статую, понимаю, что это мог быть тот самый несчастный из видения. И от этого как-то жутковато. Как и от парочки алых бликов у меня на пальцах. Тут присутствуют явные ограничения на бег. Или, может быть, дело в самом тумане, который густым смогом обволакивал лёгкие, не давая нормально дышать? Во всяком случае, при всей моей тяге — в силу романтичной натуры — выпускать сизые облака, подобным ни разу не занималась и обладала здоровыми лёгкими и достаточно крепким сердцем. «Ну, последнее мы ещё проверим», — напряжённо размышляю, когда пытаюсь хоть как-то сориентироваться среди бесчисленно одинаковых деревьев, которые становились всё более чёткими и очерченными. Но меня это ну совсем не радовало и только сильнее подгоняло. В груди уже всё горело, глотку раздирало изнутри, и я уже на автомате, задыхаясь и с пятнами в глазах, заползла в какую-то палатку, даже не задумываясь о том, откуда она вообще здесь, как и остальные три рядом. Только трясущиеся руки мёртвой хваткой вцепились в хрустальную слезу — как бы не сломалась, несчастная, от такого давления. Но костяшки на пальцах побелели ещё сильнее, когда рядом проскочил алый «солнечный» зайчик, а в ушах раздалось едва различимое шипение, будто кто-то в морозный день пытался согреть своим дыханием замерзшие ладони. Я вжалась спиной в дощатую стенку какого-то ящика, когда из-под свисающих кусков ткани, прикрывающих вход в палатку, мелькнул красно-чёрный край подола. «Не дышать», — мысленный приказ самой себе сработал, хотя я и так задыхалась, но страх быть обнаруженной делал нехватку воздуха сущей мелочью. И пусть перед глазами всё уже расплывалось от слёз, я отчётливо видела, как тёмный туман становился всё реже и реже, обнажая почерневшую траву и голые безлистые мёртвые кусты. В ящик сейчас залезть уже не получится. Да и выбираться из него в случае обнаружения гораздо труднее, чем из той же палатки. И когда я уже обдумывала то, как буду выбегать отсюда и не свалюсь ли в обморок от нехватки воздуха, раздалось новое шипение. Более громкое и различимое. Недовольное. И когда моё сердце уже готово было разорваться от ужаса, к моему облегчению перед глазами вновь замаячил прежний туман. Этакий Сайлент Хилл в лесу, между прочим. Я от своего счастья даже не ощутила прежней мокрости травы, на которую я плюхнулась всем телом. Выровняв дыхание, я уложила очередную слезу в карман. Тяжело, однако. А их только половина. Даже трудно представить, какого передвигаться с ещё тремя такими же.