Время бессильно

Их дуэт разрастался. Не то, чтобы Драко был особенно против подобного поворота событий — Поттер не может общаться только исключительно с ним, но он просто как-то упустил тот момент, когда это начало происходить. Грейнджер отставать не хотела. Гарри, пусть и привыкший не делить ни с кем своего друга, был всё же слишком вежливым, чтобы всерьёз совершить попытку оттолкнуть девочку, тем более, что та была едва ли не изгоем на собственном факультете. К тому же, та, когда не заумничала, была довольно неплохим собеседником, и Гарри, полюбивший читать, как только обрёл такую возможность, не был прочь с ней поболтать. Их часто видели втроём, и это не могло не дойти до их факультета. Первым, высказавшим своё «фи» подобному общению с мало того, что Гриффиндоркой, так ещё и грязнокровкой, был какой-то четверокурсник. Драко даже не помнил его фамилии, не то, что имени. Все его издёвки и претензии разбивались об равнодушную вежливость Малфоя — считавшегося инициатором, так как именно он впервые сделал к Грейнджер шаг на встречу, подбодрив ту. Но на словах всё не окончилось. Обнаружив однажды утром перед завтраком своё эссе по трансфигурации в гостиной фактически уничтоженным, блондин только усмехнулся и демонстративно вернул пергаменту былую целостность — не то заклинание, что было доступно первокурснику, однако, пробовать исправлять положения обычными чарами бессмысленно — он прекрасно знал, что на их факультете не пользуются тем, что так уж легко обратить. Гарри же не был столь спокойным, как его друг — зачинщик получил неплохой удар в челюсть самым что ни на есть маггловским способом. Тишина затянулась, и лопнула, как пузырь, стоило тому попытаться в ответ проклясть защитника — Драко обезоружил четверокурсника и кинул в него заклинание куда быстрее, чем тот успел сообразить. Никто не вмешивался — это не в традициях их факультета, тем более что, похоже, единственным таким ретивым в своём недовольстве только этот субъект и был. — Уверен, что хочешь продолжать? — лениво спросил блондин тогда, и парень, криво усмехнувшись, покачал головой. Признавать поражение перед первокурсником не хотелось, тем более при всех, но без волшебной палочки сражаться весьма затруднительно. Малфой кинул ему его собственность обратно. — Ты считаешь низким наше общение с Гермионой Грейнджер. Но как по мне, куда более низким является твоё поведение. Конечно, конфликт с более взрослым студентом — не самая лучшая идея, но промолчать сейчас, проигнорировать — ещё хуже. Лучше сделать это до того, как подключатся остальные. Не то, чтобы среди змей были такие уж любители травить кого-то внутри собственного факультета — они скорее бы столкнулись с тотальным равнодушием, игнорированием и презрением, и, откровенно говоря, для Драко это был почти пустой звук, но для Поттера… блондин не был уверен, что тот бы так просто это перенёс, не смотря на то, что не особо пытается общаться с кем-то ещё из Слизерина. Конфликт, как вспыхнул, так и затух, не прошла и неделя. Правда, то была не единственная разборка — Драко очень уж интересно было, кто принёс его эссе четверокурснику, ведь в комнату доступ есть только у него, Гарри, двух соседей и старост. Вряд ли последние опустились до подобного, брюнет вне подозрений, да и сам Драко в собственном уме так бы не сделал, а Империо на него никто явно не накладывал. Оставались Блейз Забини и Теодор Нотт, но откровенно говоря, думать о них так не хотелось — Блейз в той жизни был ему другом, пусть и не таким верным, как обычно подразумевает это понятие — кто знает, повернись их жизнь немного иначе, возможно, всё было бы по-другому. Теодор же всегда был тихим и не конфликтным — этакая тёмная лошадка, но по мнению Малфоя тот тоже плохим человеком не был. Поэтому Драко собирался спросить у них обоих наедине, почти напрямую, но не открытым текстом — если бы блондин не получил ответа, он бы даже успокоился, всё равно вряд ли подобная акция повторилась бы. Но на удивление Блейз, с которым он решил поговорить первым, признался с высоко поднятой головой. Драко едва сдержал желание нервно рассмеяться и врезать тому четверокурснику, как сделал это Гарри — этот ублюдок шантажировал одного первокурсника, чтобы уничтожить домашку другого, надо же какой злодей нашёлся! Драко на Забини зол не был. Тот, пусть и не подавал виду, но переживал — вряд ли чисто от чувства вины, скорее волновался о последствиях, а признался потому, что узнать о его роли в этой ситуации было бы просто, будь Малфой чуть более заинтересован в поиске виновного. Как в их компашку влился Забини, Паркинсон и Лонгботтом — он искренне не знал, просто однажды Блейз и Панси присоединились к ним в библиотеке, когда Гермиона притащила с собой Невилла, что тоже не особо сдружился со своими. Отличная компания собралась: шесть человек, из которых четыре змеи и два льва. Откровенно говоря, Малфой ожидал катастрофы. Но Забини вполне сносно общался с Лонгботтомом, охотно слушая про всякие растения, а Паркинсон привела в порядок этот ужас на голове Грейнджер. Да и в целом, они все довольно благоприятно влияли друг на друга, и даже Гарри начал оттаивать, прекращая быть таким дёрганным, как был в начале. Однако, неприятности заключались в другом. Как только Поттер перестал смотреть на новых членов их теперь не дуэта и даже не трио, он вспомнил, что его терзает огромнейшее любопытство на тему того, что всё же сокрыто в запретном коридоре. Спокойный месяц без этих вопросов, которого добился Драко своей лекцией об опасности и глупости риска, когда тот заговорил об этом в первый раз, и так длился слишком долго, тем более что драккловы лестницы заводили юного героя в запретный коридор ещё пару раз. Тот хотел знать таинственный секрет, и, так как не имел особо возможности поговорить с Драко один на один, решил впутать в эту историю всех. Чего блондин не ожидал, так это то, что все, даже Слизеринцы — и что у них в голове, чёрт возьми?! — пойдут у Поттера на поводу. Даже он сам.