You know I'm like a ghost

Чонгук поднимается по хлипкой, разрушенной лестнице. Под массивной подошвой скрипит песок и это, наверное, единственные звуки, которые раздаются в полной тишине. Руку приятно холодит металл винтовки, его верной подруги. Знаете, некоторые так недооценивают оружие, как порой люди недооценивают верного друга. Собаки, конечно, хорошо. Но Чонгук может поспорить, когда он наконец-то разберется со всем этим. Он обязательно напишет плюсы и минусы, покажет, как он живет душа в душу с оружием. Но не сейчас. Чон преодолевает третий пролет отточенными движениями так, что скрипучая арматура не издает ни единого звука. Чонгук выучил как и куда лучше наступать, все отработано и доведено до ума. Он долго готовился к тому, чтобы все прошло без неожиданностей. Для этого и отводится время, чтобы к тем проблемам, которые у него уже есть, он не заработал еще больше. Подняться, выстрелить, уйти. Так обычно проходят все задания, которые присылает ему Джин. Но сегодня изначально все идет не так. Последние три месяца все идет не так. Нисколько не удивительно, что такой человек, как Тэхен, живет на самой окраине. Нисколько не странно, что вид этого человека вовсе не соответствует тому, чем он промышляет. Продажа наркотиков самое последнее, о чем мог подумать Чон, когда брал в руки досье на парня. — Совсем молодой, — поморщился Гук, — Двадцать лет… На последнем пролете он поправляет черную балаклаву чуть выше к переносице. Здание старое, полуразрушенное и растасканное местными хулиганами. Наиболее уцелевшие кирпичи они умудрялись продать, изуродовав стены дома огромными дырами. Чон останавливается у разрушенной перегородки и расставляет из чемоданчика установку для оружия. Находит давно знакомое окно на пятом этаже. Снизу слышится, как шины сминают под колесами снег. Гук хмыкает - по Тэхену можно сверять время. Черная иномарка занимает свое привычное место под окнами дома ровно в девять вечера, паркуется. С водительской стороны выходит парень, Гук точно уверен, что это он. Походка, то, каким движением этот парень снимает капюшон с макушки и лохматит черные пряди, Чон уже даже выучил расположение родинок на его шее. Ким скрывается в подъезде. Мужчина встает в более удобную позу, прицеливается в одно время с загоревшимся в квартире светом. Он видит силуэт: тот движется сначала на кухню, потом – комната. На плечо Гука опускается рука в черной, мешковатой куртке. На запястье болтается черная нитка и цепочка с подвеской. — Мой брат так похож на меня, верно, — начинает говорить парень за спиной. Ким усмехается и косится на мужчину. Гук выпрямляется, скидывает руку с плеча. — Нет, —он собирает оружие, и разворачивается к Тэ, — Сначала спальня, потом кухня. – Ким падает в старое разваленное кресло. Утопает в куртке: осунувшееся лицо, зрачки едва расширены. Тонкие пальцы поддевают из упаковки сигарету, кремний высекает искры и загорается огонек. — Не учли, — хмыкает Ким. — Как? — Тэхен понимает, о чем говорит Чонгук. Не спешит отвечать, держит интригу вокруг себя и рассматривает карие глаза, словно узнает ответы на его вопросы. — По-твоему, я буду отдавать товар на пороге своей квартиры или за чашечкой чая с непринужденной беседой? — Тэхен делает затяжку, аккуратные губы обхватывают фильтр, поднимает карие глаза на снайпера. Чонгук мог давно бы выстрелить в него, мог свернуть шею, но ничего из этого он не делает. Это впервые, когда его смогли найти. За все пятнадцать лет не было ни одного случая, даже нелепой случайности, когда Чона могли хотя бы заметить, не говоря уже о том, чтобы застать рядом с винтовкой, направленной на человека. Так что интерес делает свое дело, он выгибает бровь, на что Тэ хмыкает и стряхивает пепел. — Я отдаю товар в северном крыле, у разбитого окна. Когда я пришел на очередную сделку, следы, к сожалению, — он затягивается и поднимает голову к обвалившемуся давно потолку, выдыхает густой дым. Прикрывает глаза, хотя знает, что напротив стоит тот, кому за его мертвое тело могут заплатить миллионы. Ким доверяет. — Не замел Дед Мороз. — он улыбается, отбрасывает сигарету в сторону. Поднимается на безумно худые ноги. Бумага на промерзшей земле тлеет и вскоре перестает даже дымиться. Чонгук делает вид, что верит. Верит глупой версии Кима, хотя прекрасно знает, что все это ложь. Помещение, пусть и разобрано уже на кирпичики, не позволяет снегу скапливаться на лестнице. Чонгук со своим опытом бы просто не выбрал этот заброшенный когда-то жилой дом, если бы это не было безопасным. Но выпытывать у Тэхена правду он не собирается. — Выстрели сейчас. — Ким делает шаг к мужчине, капюшон уже не греет его голову, волосы развивает холодный ветер. Он медленно подходит к солдату и кладет руки на плечи. — Ты же за этим пришел. — шепчет парень, он не намного ниже Чонгука, так что их глаза практически на одном уровне. — Если бы ты хотел умереть, то не отправил бы своего брата вместо себя. — Чонгук свободной рукой перехватывает ползущую к его лицу кисть. Перчатка не дает коснуться кожа к коже. — Ты бы давно валялся мешком у своей постели. — Это было бы слишком просто.— Ким едва морщится, улыбается. — Я не чувствовал себя одиноким, когда ты целился в меня. — он пожимает плечами и не пытается высвободить уже порядком замерзшую руку. Ведет второй. Ему интересно. — Я чувствовал себя иначе, когда понимал, что ты смотришь. — Занятно. — Чонгук всматривается в глаза напротив, зрачки значительно шире, силы в стоящем рядом теле нет и вовсе. Тэ подцепляет кончиками пальцев ткань на носу мужчины. Черная балаклава, не сопротивляясь, позволяет ему постепенно увидеть каждый миллиметр лица Чонгука. Мужчина наблюдает за эмоциями Тэхена, парень словно открытая книга. То, что он чувствует, легко можно понять по выражению его лица. Гук не останавливает махинации, понимает, что Ким точно не в себе и свалиться ему тут не дает только опыт парня и Чон, крепко держащий его за запястье. Завтра он и не вспомнит, что было сегодня. Сейчас. Когда ткань открывает его лицо до подбородка, Тэ видит родинки. На носу, щеке, и самая привлекательная для его сознания в данный момент – под губой. Глаза обрамлены черными ресницами, в уголках залегли редкие лучики морщинок. Дальше аккуратный нос и пухлые губы. Видит небольшой шрам. Еще один. Он проводит подушечками пальцев по затянувшимся светлым полоскам: над бровью самый большой и глубокий. Спускается ладонью ниже к теплой и гладкой щеке. Кожа мужчины очень горячая по сравнению с колючим морозом. Большой палец опускается на когда-то появившуюся царапину, по глупой случайности ставшей шрамом чуть выше скуловой кости. Мысли Гука подтверждает Тэхен вслух: — Мне грустно, что я не вспомню этого завтра. — Ким убирает руку от лица и едва покачивается, утыкается лбом в крепкое плечо. Ноги подкашиваются, и он едва не падает мешком на землю, Гук подхватывает тело на руки и уверенно спускается с лестницы. Самокопанием он займется чуть позже.

***

— Передай Тэхена кому-нибудь другому из отдела. — Чонгук сидит напротив Джина, пока тот печатает что-то в компьютере. Ким выглядывает из-за большого экрана и спускает на кончик носа очки. В глазах его полное непонимание, на телефон приходит уведомление, но тот даже не отвлекается. — Чонгук, мы работаем уже десять лет с тобой, — он откидывается на спинку офисного кресла и откладывает карандаш из рук. — Без меня ты работаешь около двадцати лет, — он устало трет переносицу. — В чем проблема? Ты понимаешь, что если сейчас откажешься, то дело займет больше времени для того, чтобы даже Хосок или Намджун снова устанавливали слежку. — Я сброшу все данные Хосоку. — Гук закрывает за собой двери, когда Сокджин тяжело вздыхает.

***

— Папочка! — маленькая девочка с длинными до пояса волосами, цветом как и у отца выбегает в коридор, когда хлопает дверь. — Мамочка так и не пришла … — бубнит она, когда Чонгук поднимает ее на руки и прижимает ближе к себе. Она стала говорить это чаще, чем обычно. — Ённи, — он гладит ее по спине и зарывается носом в волосы. Его дочь пахнет домом, туда, куда Чонгук возвращается только из-за нее. — Чем ты сегодня занималась? — Он проходит с ней на руках и замечает пожилую женщину на диване в гостиной, игнорируя ее последние слова. — Няня уснула. — она растерянно смотрит на пожилую миссис Ли, хотя на часах давно за полночь, а ребенок отнимает слишком много сил. — Я кушала мороженое и смотрела мультики. — довольно выдает девочка, Чонгук улыбается и целует ее в мягкую щечку, закрывая двери в гостиной. — А ты что делал? — маленькие пальчики крутят пуговицы на рубашке. Чонгук проходит на кухню со своей ношей. — Я был на службе. — он сажает ее на стул за круглым столом. Щелкает включателем и ставит чайник. Задумывается ненадолго, вспоминает, как он занес Тэхена. Вид подъезда выглядел соответствующе для дома, который был почти за линией города, но дома у Тэ атмосфера была совсем другая. В квартире было пусто, брат его, видимо смылся почти сразу, как только пришел. Даже не закрыл двери за собой. Спешил. Гук положил его на кровать, вид у парня был ужасным. Но Чон не служба спасения, так что он лишь прикрыл за собой двери и уехал в отдел. Из мыслей его вырывает писк техники, он поворачивается к девочке. — Чай или кофе? — Кофе! — незамедлительно отвечает Ённи. Когда-нибудь она узнает, что папа вместо кофе для взрослых делает для нее какао. Гук наливает теплый напиток и заботливо наблюдает, как она с удовольствием отпивает из стакана.

***

Два года назад Чонгука подстрелили, шли учения и один малец перестарался — прострелил бок. Гук шел по больничному отделению и по незнанию спустился этажом ниже. В палатах лежали дети, рядом сидели родители, гладили маленькие ладони и целовали пальчики. Проходя мимо очередной палаты в поисках медсестры, взгляд Чонгука цепляется за совсем детское тельце, ребенку не больше трех лет. Черные длинные волосы разметались по подушке, бровки были совсем немного нахмурены. Он позволяет себе зайти в палату, рядом с девочкой никого не было. На ее полке не было кучи фруктов и сладостей, было видно, что кроме персонала больницы к ней никто не приходит. Чон присаживается рядом с ней, от худой ручки и маленького носика тянется куча трубок, аппарат мерно пикает, фиксируя сердцебиение. — Что вы здесь делаете? — медсестра спрашивает шепотом, хотя знает, что девочка не услышит, и громкие звуки ее вряд ли побеспокоят. Она ставит на тумбу какие-то свои принадлежности и хочет уже выпроводить Чона, но тот задает вопрос. — Что с ней? — он поднимается с постели, чтобы не мешать, игнорируя пронзительный взгляд девушки. — Нам ее привезли с сильным сотрясением мозга. — она поправляет волосы Ённи и что-то нажимает на аппарате. — Девочка умирала, не знаю, сколько ей осталось. Она впала в кому два с половиной месяца назад. — девушка грустнеет, это видно. Она натягивает маску на нос и подходит к малышке. Протирает спиртом бледную кожу на внутреннем сгибе локтя. — Матери у нее нет... — она прокалывает вену тонкой иглой. — Родителей вернее. В тот же день Чонгук, вернувшись в палату, позвонил Сокджину, рассказал все и попросил найти больше информации. Игнорировал его вопросы о самочувствии, пока тот не выложил перед ним папку, набитую бумагами. Дней пять не брал трубку, а потом впервые заговорил о том, что хочет удочерить девочку. Тогда Ким долго его отговаривал, ссылаясь на то, что ребенок попросту может стать инвалидом, если придет в себя, а с родом деятельности Чонгука тот вряд ли сможет быть постоянно с ней. И жены ко всему прочему у Гука не было. Он в конце концов не умеет ухаживать за детьми. Мужчина настоял, так что пока Ким оформлял все бумаги, Чонгук читал девочке привезенные Хосоком книги и помогал медсестрам на процедурах. За это время мужчина проштудировал столько детских книжек, сколько не читал за всю свою жизнь. Так прошло больше месяца, Чонгук приходил почти каждый день перед работой и разговаривал с Ённи. Однажды, читая ей очередную выдумку, Чон чувствовал как засыпает после тяжелого дня. Он положил голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Сегодня он убил двоих. Сколько еще жизней придется отнять у людей? Это единственный вопрос, на который он не знал ответа. — Дальше? Чонгук открывает глаза и сразу смотрит на вход в палату, ожидая увидеть там ребенка, который случайно услышал интересную сказку. Такое уже было однажды. Но на свое удивление на пороге никого не оказалось. Сердце бьется набатом, отдает в виски, когда он поворачивает голову в сторону кровати. Малышка смотрит на него тяжелым мутным взглядом, хочет услышать продолжение. — Что дальше, пап? — она повторяет свой вопрос тихим голосом, ей тяжело говорить, ее губы пересохли. Она наблюдает, как Чонгук подходит к ее кровати и нажимает на кнопку, хотя уверен, что компьютер уже отправил отчет об активной мозговой деятельности. Он гладит ее по голове, обещает прочесть дома до конца и еще столько книжек, сколько она захочет.

***

Ённи засыпает быстро в объятиях отца, Чонгук же долго смотрит в потолок и только к утру позволяет себе закрыть глаза.