Параллели

      Сяо Синчэнь скитался по Поднебесной в поисках Сун Ланя уже более двух месяцев. Вестей о заклинателе было крайне мало, поэтому приходилось полагаться больше на собственную интуицию, чем на доходящие слухи. Сяо Синчэнь редко встречал других заклинателей, но когда он всё же пересекался с кем-то, то перво-наперво расспрашивал о последних новостях касательно Сюэ Яна. Вестей либо не было, либо они были неутешительными: кровожадный убийца, который готов был на любые злодеяния во имя отмщения, появлялся в разных точках Поднебесной и каждый раз оставлял за собой шлейф из трупов. Сяо Синчэнь пытался идти по этому кровавому следу, но Сюэ Ян был слишком быстр и проворен, а заклинатель слишком подавлен неизвестностью судьбы возлюбленного. Никто из заклинателей не смог дать ответа, где сейчас находится Сун Лань и жив ли он. Это положение удручало Сяо Синчэня, и он странствовал по земле, пытаясь отыскать ниточку, ведущую к любимому. Затянувшееся бездействие, вкупе с терзающим предчувствием неминуемой беды, заставляло его действовать без промедлений.       Жизнь в заточении была сродни пытке, хотя он не мог никого в этом винить. Товарищ Сун Ланя, которого он попросил присматривать за Сяо Синчэнем, — пожилой отшельник, живущий на заброшенной водяной мельнице, — исполнял свой долг, не проронив не слова. Даже когда пришёл срок отпустить заклинателя, он молча снял магические оковы и отпустил на свободу, отдав меч и снабдив едой. Сяо Синчэнь не мог понять, почему Сун Лань так с ним поступил. Находясь в состоянии практически безвольной куклы, он почти всё время посвятил размышлениям. Тысячи раз прокручивая в голове сцену прощания, он заново переживал всю боль и каждый раз плакал, без стыда и зазрений совести. Но два месяца не прошли даром: они закалили его дух и подготовили к любому испытанию. Теперь, покидая отшельника, он оставлял в его скромной мельнице слабость и сомнение. Он больше не отпустит Сун Ланя. И если он повстречает Сюэ Яна раньше — то отомстит за муки возлюбленного. Веру в справедливость судей он также похоронил в «темнице». Чтобы хоть как-то привести в должное состояние тело, обременённое долгим статичным состоянием, а также очистить голову, Сяо Синчэнь всё чаще ходил на ночную охоту. Борьба с нечистью приносила ему недолгое успокоение: он фокусировался на поиске и уничтожении злых существ и на время забывал о дурных предчувствиях, которые в последнее время стали его верными спутниками. Ночи в этих местах были лунными и тихими, так что любой шорох был слышен издалека. Сяо Синчэнь находил такое время самым лучшим для охоты: нужны было проявлять особое умение, чтобы изловить нечисть и самому не стать добычей. Сегодняшняя ночь казалась заклинателю особенно странной: за долгие часы поисков он не встретился ни с одной тварью, хотя сама местность кишила злобными существами. Сяо Синчэнь понял, что в этих краях орудует ещё один заклинатель, и тешил себя надеждой отыскать его, чтобы расспросить о происках Сюэ Яна и возможном появлении Сун Ланя. Однако местные жители говорили о заклинателе с неохотой или даже неким опасением. Сейчас, на охоте, Сяо Синчэнь против своего обыкновения оставлять все мысли о суетном, стал размышлять о таинственном заклинателе. Почему его так опасаются люди, если он помогает бороться с тёмными тварями? Хотя даже к самому Сяо Синчэню иногда относились несколько боязливо, но скорее уважительно, отчего тот заклинатель казался таким грозным? Чем он заслужил такого отношения? Это казалось Сяо Синчэню странным, но он чувствовал, что другой заклинатель может помочь ему с поисками возлюбленного или, по крайней мере, заклятого врага. Несложная цепь рассуждений привела заклинателя к больной теме, поэтому он тут же попытался абстрагироваться, и очень вовремя успел среагировать: сзади послышался шорох. Сяо Синчэнь выхватил меч из ножен и выставил лезвие по направлению звуков, но его рука обмякла, как только он увидел противника. Сердце заклинателя остановилось и пару мгновений бездействовало, глаза отказывались верить увиденному, а рука, как будто набитая ватой, разжала ладонь под тяжестью меча и выронила его. Перед ним, занеся меч, стоял Сун Лань. Сяо Синчэнь хотел было закричать, но крик застрял в горле, и он смог выдавить лишь жалкое сипение. Заклинатель не хотел верить в происходящее. Неужели это и правда был Сун Лань, его верный спутник и возлюбленный? Тот не был похож на себя. Его глаза закрывала тёмная повязка, которая приводила Сяо Синчэня в ужас при одной мысли о том, что скрывалось под ней. Сун Лань лишился глаз и решил скрыть увечья? Рука Сяо Синчэня потянулась было к повязке, но остановилась на полпути, потому что Сун Лань наконец заговорил:       — Ты не тварь: я не чувствую тёмной энергии. Но и не человек, раз пришёл в это проклятое место в такой час. Значит, ты заклинатель, как и я. Я слышал, что не один в этих землях борюсь с нечистью, но не думал, что могу столкнуться с тобой на ночной охоте.       Он убрал меч в ножны и поклонился.       — Рад встрече, ибо я наслышан о твоей храбрости и силе. Назови своё имя, заклинатель, чтобы я мог знать, с кем имею честь встретится. Я слеп, но память моя ясна. Мы могли видеться раньше, и встретить старого знакомого будет для меня радостью.       Сяо Синчэнь едва сдержался, чтобы не броситься в объятья Сун Ланя. Но не мог. Даже сквозь ткань он видел ввалившиеся глазницы — доказательство его собственной вины. Не брось он тогда Сун Ланя, такого бы не случилось. Сяо Синчэнь не допустил бы, чтобы с его возлюбленным произошло подобное. Лучше бы он сам подвергся пыткам и даже был убит, лишь бы сейчас не лицезреть результат своей слабости. Все слова застряли где-то в горле, и вместо «прости» он только просипел. Сун Лань нахмурился.       — Ты нем?       Сяо Синчэнь не знал, что ответить. Заклинатель просто не смог найти в себе сил признаться, что это он. Поэтому он сильно прикусил губу и утвердительно хмыкнул. Сун Лань грустно улыбнулся.       — Судьба поистине непостижима, раз свела двух калек на ночной охоте… Так как же нам общаться друг с другом?       Сяо Синчэнь, немного поразмыслив, нашёл выход. Он взял Сун Ланя за руки и начертил на ладони пару иероглифов. Прикосновение будто придало ему сил.       «Ты понимаешь меня?»       — Да… Скажи мне, кто же ты такой?       «Я Хуэй Чан».       — Не хочешь назвать мне своего настоящего имени? — задумчиво сказал Сун Лань. — Ладно. Видимо, на это есть причины. Моё имя Сун Лань.       «Я слышал о тебе. Ты изловил Сюэ Яна».       Слепой заклинатель тяжело вздохнул и отвёл невидящий взгляд.       — Мне стоило убить его на месте. Тогда бы всё сложилось по-иному. Впрочем, не надо об этом. Мои душевные раны ещё не затянулись. А раны, которые нанёс я, не затянутся уже никогда. Сяо Синчэнь думал, что выплакал все слёзы в мельнице. Но теперь, когда он смотрел на Сун Ланя, который безмерно страдал, слезы одна за одной потекли из его глаз. «Прости. Я не хотел задевать тебя».       — Не вини себя.       Заклинатели замолчали. Каждый из них задумался о своём, но мысли их были сходны: они винили себя в страданиях друг друга. Наконец, утерев слёзы, Сяо Синчэнь спросил:       «Куда ты направляешься?»       — Я хочу поквитаться с заклятым врагом, поэтому уже несколько месяцев иду за ним по следу. Но он слишком ловок, а без зрения найти его оказалось ещё труднее.       «Сюэ Ян — твой заклятый враг?»       Ладонь Сун Ланя сжалась в кулак.       — Эта тварь лишила меня семьи и разлучила с самым дорогим человеком. Я не успокоюсь, пока не вырву ему сердце.       «Значит, судьба не зря свела нас вместе. Я тоже хочу смерти Сюэ Яна. Разреши мне помочь тебе отыскать его? Вместе мы отыщем его, и ты свершишь месть».       Сун Лань задумался.       — Да будет так.

***

      Как оказалось, Сун Лань успел обосноваться в этой местности. Он слышал, что жителей одолевают не только тёмные силы, но и неприятности, причинённые вполне человеческими существами. Сун Лань подозревал, что Сюэ Ян приложил руку к некоторым из них, поэтому параллельно с ночной охотой разыскивал злодея. Заклинатель стал ещё более нелюдим после того, как лишился глаз, и жить на постоялом дворе казалось ему невозможным. Поэтому он занимал заброшенный хлев на земле разорившейся семьи. К обстановке он и раньше относился непритязательно, теперь же, слепой, и вовсе мог обойтись лишь крышей над головой и циновкой для сна. Владельцы земли подобного соседа приняли с недоверием и страхом, однако пока он платил, молча сносили его редкое присутствие. Несмотря на скромность своего жилица, Сун Лань всё же решил пригласить «Хуэй Чана» к себе: им предстояло обсудить план поимки и отмщения. Так как спутник был нем, говорить в основном приходилось Сун Ланю. Для него это стало в диковинку. Он давно ни с кем не разговаривал, в основном обходясь вполне стандартными фразами. Сейчас же он чувствовал себя почти неловко, когда вместо привычной речи в ответ ему на ладони чертили иероглифы. Касания холодных пальцев казались такими знакомыми, что он ненароком задумывался, мог ли знать «Хуэй Чана» раньше.       Желая проявить хоть какое-то гостеприимство к гостю, Сун Лань предложил зайти на рынок и купить свежих овощей.       — Я и раньше не умел хорошо готовить, что же взять с меня слепого? — ухмыльнулся заклинатель.       «Ничего. Я приготовлю что-нибудь сам».       На рынке на них с Сяо Синчэнем смотрели с особым подозрением. Некоторые даже находили смелость усмехаться за спиной и показывать пальцем со словами: «Эта парочка стоит друг друга: слепой да немой.» Сун Лань хмурился и сжимал кулаки, но молчаливо сносил обиду. Сяо Синчэнь не мог упомнить, чтобы раньше его возлюбленный спускал с рук такие оскорбления. Теперь ему явно было не до выяснения отношений. Сяо Синчэнь тяжело вздохнул, бросил холодный взгляд на язвивших и последовал за Сун Ланем. Вид жилища вызвал у Сяо Синчэня лёгкое негодование: это была ветхая лачуга, крохотная и обветшалая. Внутри всё оказалось едва ли лучше, чем снаружи. Вместо стола простая доска, циновка, на которой и сидели, и спали, импровизированный камин из четырёх отшлифованных камней, поставленных рядом. Больше ничего. Даже пола как такового в этом хлеву не имелось, лишь местами было разбросано сено.       — Знаю, что ты думаешь. Это не дворец, но у меня хоть какой-то кров над головой. Большего мне не надо.       Он положил корзину с продуктами на стол-доску и принялся разжигать «камин». Сяо Синчэнь остановил его.       «Отдохни. Я займусь этим».       Он взял пару сучьев из лежащей рядом горки, развёл огонь и занялся приготовлением ужина, краем глаза наблюдая за Сун Ланем. Тот сел на циновку и стал начищать меч. Сяо Синчэнь едва заметно улыбнулся. Его возлюбленный всегда занимался этим делом во время важных размышлений. Сейчас он, вероятнее всего, раздумывал о том, как убить Сюэ Яна. Или предавался воспоминаниям о самом Сяо Синчэне? Это предположение вызвало прилив тепла в области живота. Он так хотел приблизиться, отложить в сторону меч и утонуть в чужих объятьях, но боялся спугнуть Сун Ланя.       Поставив на доску две миски с тёплым и вкусно пахнущим супом, Сяо Синчэнь присел на циновку рядом с возлюбленным.       — Мне даже не на что посадить тебя, — извиняющимся тоном произнёс тот, беря в руки миску. — Очень приятный запах. Спасибо. Я давно не ел подобного.       Сяо Синчэнь не притронулся к супу. Он смотрел, с какой жадностью ест Сун Лань. Было ясно, что он и правда давно не ел нормальной пищи.       — Почему ты не ешь?       Эта фраза отвлекла заклинателя от мыслей о том, как вообще существовал Сун Лань. Тогда он принялся без особого желания есть, то и дело поглядывая на возлюбленного. Убрав посуду после ужина, Сяо Синчэнь наконец решился спросить о том, что до сих пор мучило его:       «Ты говорил, что из-за Сюэ Яна ты вынужден был расстаться с кем-то».       — С самым дорогим и близким мне человеком.       «Почему вы расстались?»       — Всё случилось по моей глупости. Я повёл себя как эгоист и за эту ошибку поплатился зрением. Пытаясь защитить свою любовь, я оттолкнул её, прогнал от себя, считая, что так будет лучше, что таким образом я смогу уберечь её. Как же я ошибался! Тогда, в порыве гнева, мой разум был затуманен. Я не думал о последствиях. Теперь я понимаю, что совершил промах. Промах, за который никогда не смогу себя простить… Порой я думаю, что потеря зрения — это не так плохо. Так я никогда не увижу презрения в глазах того, кого любил и кого подвёл. Правда, его образ иногда так ясно предстаёт перед глазами, что я не могу от него избавиться. Это приносит боль и заставляет меня каяться. Забавно, но ведь и я в какой-то степени хуэй чан — «кающийся». Только перед моим любимым человеком мне уже не суждено раскаяться.       — Прекрати! — не выдержал Сяо Синчэнь.       Он крепко обхватил Сун Ланя руками и дал волю слезам. Вскоре он почувствовал, как намокло его ханьфу: его возлюбленный плакал вместе с ним.       — Это правда ты? — сквозь слёзы прошептал Сун Лань.       — Правда я. Прости меня.       — Нет. Я должен просить у тебя прощения. За глупость и самоуверенность.       Сун Лань повернул лицо Сяо Синчэня к себе, будто пытаясь рассмотреть, и нащупал губами губы. Этот поцелуй после долгой разлуки был слишком сладким.       Когда они прервались, Сяо Синчэнь всё же нашёл в себе смелость дотронуться до повязки.       — Тебе лучше не видеть то, что под ней, — скорбно проговорил Сун Лань, но рука Сяо Синчэня уже развязывала узел. Под повязкой заклинатель скрывал две ввалившиеся и почерневшие глазницы. Сяо Синчэнь вздрогнул.       — Как он только мог сделать такое с тобой? — нетвёрдым голосом прошептал он. Сун Лань не ответил. Он лишь взял ладони возлюбленного в свои и поцеловал тонкие пальцы.       — Это на время усмирило ненависть Сюэ Яна. Лишив меня глаз и потешив самолюбие, он нашёл себе занятие поинтереснее.       — Что за занятие?       — У него в руках сильный тёмный артефакт.       — Зачем он понадобился Сюэ Яну?       — Не знаю. Но уверен, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы найти его, пока он не добрался до нас.       — Я не дам тебе действовать в одиночку!       — Кто сказал, что я буду один? Сун Лань притянул Сяо Синчэня к себе и поцеловал.       — Я больше никогда тебя не оставлю. Обещаю.