Параллели

      Сун Лань, сам не ведая как, очутился на безлюдной улице. Грязная, узкая, она вела к широкому проспекту, откуда доносились крики толпы и запах продаваемых на развес продуктов. Резкое появление в незнакомом месте удивило заклинателя, но ещё больше поразило то, что он понимал, что оказался здесь не впервые. Он прошёл вглубь по улочке, дойдя до тупика, заваленного мусором, и решил выйти на проспект, как вдруг столкнулся с мальчиком, резко убегающем с кошельком в руках. За вором кто-то следовал, перебегая из тени в тень. Добравшись до тупика, малец взобрался на кучу мусора и хотел было запрыгнуть на стену и скрыться, как сильная рука схватила его за ногу и стащила вниз. Тогда Сун Лань всё понял. Это он сам преследовал мальчика! Из тени на свет вышла молодая копия его самого. Она взяла вора за шкирку и против воли потащила на проспект. Заклинатель не мог поверить своим глазам. Ведь поймал мальца он в тот день, когда… Сун Лань поспешил за своей копией, потому что она должна была вывести его к человеку, которого он позже назовёт своим любимым. На оживлённой улице найти Сяо Синчэня было несложно: его белоснежные одежды выделяли его из толпы. Он стоял посреди улицы, опустив голову и прокручивая в руках оберег.       — Я был так растерян тогда. Не знал, что делать.       Этот голос Сун Лань узнал бы из тысячи. Он обернулся. Перед ним стоял Сяо Синчэнь. Не его копия, а он сам, настоящий, такой, каким его видел Цзычэнь в последний раз — с белой повязкой на глазах и небольшим порезом на шее. Его Синчэнь улыбнулся.       — Здравствуй, Цзычэнь, — ласково сказал он, поравнявшись с Сун Ланем.       — Ты… живой? — не зная, что ещё сказать, выпалил заклинатель. Его даже не удивило, что к нему вернулась способность говорить. Сяо Синчэнь ухмыльнулся.       — Можно сказать и так. Он повернул голову к своей копии и стал наблюдать за ней. Сун Лань не без усилия отвёл взгляд от возлюбленного и тоже стал смотреть. В ноги копии Сяо Синчэня копия Сун Ланя бросила мальчишку. Заклинатель в белом наклонился, тихо переговорил с маленьким вором, вручил ему мешочек денег и отпустил. Когда он поднялся, то увидел перед собой заклинателя в сером, хмуро наблюдающего за произошедшей сценой. Копии разговорились, в тот момент когда их возмужавшие оригиналы не могли поверить, что прямо сейчас стали свидетелями их первой встречи.       — Ты был так наивен. Ужасно смутился, когда я сказал, что не видел никого прекраснее, — с улыбкой произнёс Сун Лань.       — Ты и сам раскраснелся, говоря мне комплимент, — парировал Сяо Синчэнь. Они молча продолжили наблюдать.       — Именно тогда я понял, что ты подарен мне судьбой, — признался Синчэнь, — что больше никого я не смогу полюбить так же, как тебя.       — Судьба сделала нам подарок, сведя вместе, но почти сразу же решила лишить нас друг друга. Это несправедливо.       — Пожалуй, — задумчиво ответил слепой заклинатель.       Сун Лань сглотнул ком, застрявший в горле, и взял возлюбленного за руку. Тот не обернулся, продолжая смотреть на уходящие копии их самих. Цзычэнь подумал, что тот до сих пор не смог простить, и хотел уже отпустить ладонь, когда Синчэнь переплёл их пальцы.       — Но за каждую секунду, проведённую рядом с тобой, я готов благодарить её. Город вдруг исчез. Сейчас они оказались посреди густого леса. Заклинатели стояли совсем близко, лицом друг к другу.       — Где мы? — спросил Сун Лань.       Всё происходящее не походило на правду, но он готов был закрыть на это глаза, ведь рядом с ним был любимый.       — Мы в твоём сне, — нежно ответил Сяо Синчэнь.       — В моём сне?       — Да.       — Это значит, что ты…       — Что я всего лишь иллюзия. Я мёртв, Цзычэнь, и это не изменить. Но я всё ещё рядом с тобой.       Сун Лань бросился на колени.       — Это моя вина.       — В моей смерти твоей вины нет, и не может быть.       — Ты пожертвовал мне свои глаза, а я тебя прогнал. Всё, что произошло после этого, на моей совести.       Сяо Синчэнь улыбнулся, опустился рядом и снял повязку. Вместо пустых глазниц на Цзычэня смотрели прекрасные глаза любимого.       — Я прощаю тебя, — ласково прошептал Синчэнь, заключая Сун Ланя в объятья. Он не знал, сколько времени они так простояли, но Цзычэню хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность. Когда же заклинатель в белом разжал объятья, на его щеках алели кровавые потёки, истекающие из глаз. Сун Лань стёр их пальцами.       — Почему ты плачешь?       — Я должен тебе признаться. Не смею надеяться, что ты сможешь простить меня, но хотя бы выслушай.       Сяо Синчэнь напряженно молчал с полминуты, затем всё же заговорил:       — Я жил под одной крышей с Сюэ Яном, но проникся тёплыми чувствами не к нему, а к бродяжке, маску которого он так искусно носил всё время. Сюэ Ян был настолько убедителен, что я поверил ему. А потом он открылся мне, и я не успел ничего предпринять, прежде чем… Сюэ Ян соблазнил меня. Я даже не смог найти в себе силы сопротивляться. Не знаю, что на меня нашло. Я был слишком удручён тем, что мы расстались, думал, что так смогу заглушить пустоту внутри, но сделал только хуже… Я осознал свою ошибку, пусть и слишком поздно. Это было предательством нашей любви. Такое не прощают. Я пойму, что после этого ты не захочешь видеть меня.       Закончив, Сяо Синчэнь стыдливо опустил лицо. Даже так он мог видеть, как кулаки Сун Ланя с яростью сжались, до проступивших синих жилок. Цзычэнь сидел без движения больше получаса. Возможно, он плакал. Синчэнь не смел поднять головы, чтобы убедиться в этом или опровергнуть мысль.       — Синчэнь, — наконец отозвался Сун Лань.       Заклинатель нашёл силы посмотреть в лицо любимому. Тот, вопреки всем ожиданиям, смотрел на него понимающе.       — Сюэ Ян хотел сломать тебя. Он думал, что если совратит тебя и заставит убивать невинных, то сделает подобным себе. Но он забыл о том, что между вами есть огромное различие: ты знаешь, что такое любовь, а он нет. Именно любовь не дала тебе уподобиться ему.       — Даже если это так, кровь с рук мне никогда не смыть.       — Мне всё равно. Я люблю тебя. Любого. И готов выступить один против всех орденов, если хоть кто-то посмеет предъявить тебе обвинения. Потому что все убийства произошли не по твоей воле. Пойми: ничего уже не вернуть. Поэтому перестань терзать себе душу… Не я должен простить себя. Ты сам должен себя простить. Ради меня, сделай это.       Сяо Синчэнь тяжело вздохнул и кивнул головой.       — Я скучал по тебе, — сказал Сун Лань, поднимаясь и протягивая руку любимому. Они встали, и Цзычэнь улыбнулся, чтобы разрядить обстановку.       — Жаль, что я не смог сказать этого при жизни.       Он всё ещё сжимал ладонь Сяо Синчэня, которая казалась ещё более холодной, чем обычно. Перебрав тонкие длинные пальцы один за другим, заклинатель прижал их к губам.       — Не надо жалеть, Цзычэнь. Надо со смирением принимать отведённую нам судьбу. Ведь именно она соединила меня с тобой.       — И разлучила так преждевременно.       — Знаешь, почему во время нашей первой встречи я спросил тебя, не могли ли мы видеться раньше? — после недолгой паузы спросил Сяо Синчэнь.       Сун Лань пожал плечами.       — Потому что она была не случайна. Ни одна из наших с тобой встреч не была случайна.       — Что это значит?       — Всё в этом мире циклично: смена дня и ночи, лета и зимы, жизни и смерти. Природа перерождается, и люди тоже. Даже после смерти тела душа не умирает, а странствует по миру до тех пор, пока не придёт время вернуться.       — Переселение душ?       — Именно. Мы с тобой не первые и не последние версии себя. Мы рождаемся в разных телах, играем разные роли, но что остаётся неизменно, так это наша любовь. Я не знал тебя в этой жизни, но моя душа безошибочно определила, что связана с твоей нерушимыми узами.       Цзычэнь был поражён услышанным.       — Невероятно, — всё, что он смог сказать в ответ.       — Стоило умереть, чтобы понять это, — усмехнулся Сяо Синчэнь. — Смерть — это конец лишь одного из путей, которые нам предназначено пройти. Она же есть начало пути нового. Я покинул одно тело, чтобы переродиться в новом. Мне не дано понять, кем я стану в иной жизни, но я точно уверен в одном — я обязательно встречусь с тобой, и тогда мы будем счастливы.       — Может хоть в следующей жизни мы сможем быть вместе, не причиняя вреда друг другу. Цзычэнь погрустнел.       — Что бы ни было, ты должен продолжать жить, — Синчэнь прижал руки Сун Ланя к своей груди. — Я знаю, как ты подавлен. Но даже после моей смерти у тебя есть стимул жить. Помнишь клятву, что мы дали друг другу?       — Бороться с нечистью до последнего вздоха.       — Ты не можешь сдаться сейчас. Ты нужен этому миру. Не торопись свести счёты с жизнью. Свою ношу ты должен нести с достоинством.       — Я понял, — ободрённо сказал Цзычэнь.       — Я знал, что ты поймёшь…       Сяо Синчэнь провёл рукой по щеке возлюбленного.       — Я люблю тебя.       И Сун Лань поцеловал его губы, по-прежнему нежные, но невероятно холодные.

***

      Цзычэнь очнулся в комнате на постоялом дворе. Образ Сяо Синчэня всё ещё живо рисовался перед его глазами. Достав из-под ханьфу мешочек с душой любимого, он прижал его к груди и мысленно прошептал сокровенную фразу, которую так и не успел произнести во сне:       «Я тоже люблю тебя».       Он быстро собрался и покинул двор, отправившись на поиски нечистой силы. От былой печали не осталось не следа. В заклинателя будто вдохнули новую силу. Теперь у Сун Ланя появилась новая цель — умереть достойно, защищая людей от злых тварей. Больше его ничего не тревожило: он знал, что в следующей жизни воссоединиться с Синчэнем. Поэтому он смело шёл по лесной тропе, а два скрещённых за спиной меча, Фусюэ и Шуанхуа, напоминали ему о том, что эта жизнь определённо была не самой худшей из когда-либо прожитых.