dear diary.

      Вы состояли в отношениях, но их было сложно назвать серьёзными. Вы ходили за руку, целовались на виду и называли друг друга ласково. Вас считали идеальной парой, друзья болели за вас, а девочки — крупно завидовали, ведь с их любимчиком не они, а ты. На деле же это была договорённость, которая устраивала и тебя, и его. Свободные отношения. Никаких ограничений и обязательств. Просто после каждой интрижки было место, куда можно вернуться, где тебя ждали и пригрели место. Это было не плохо, а даже очень хорошо, вас обоих устраивал подобный тип, учитывая более серьёзные чувства, чем обычную заинтересованность, в которых вы не признаетесь друг другу. Наверное.       Ночью души обнажаются, открывают самые потайные двери и потаённые желания. В конце концов сегодня была одна из тех ночей, когда Ойкава пришёл к тебе, хватаясь за талию и нежно расцеловывая всё лицо, губами касаясь каждой части, до которой дотягивался. С каждым таким поцелуем всё труднее было скрывать бушующие внутри чувства, с Тоору было тяжело, но никто не говорил, что будет легко. История, которая длится уже полгода, обещала рухнуть, расколоться и разрушить всё то, что было и чем ты так дорожила.       Сейчас лежать в его объятиях было невыносимо, лунный свет, просачивающийся сквозь шторы, лишь раздражал, а дыхание спёрло, пока голова трещала от избытка мыслей. — Т/и-чан, напрягать мозг, когда его нет, очень плохо. Голова будет болеть, — отшутился волейболист, проводя длинными перебинтованными пальцами по спине, проходясь по лопаткам и линии позвоночника, переходя на рёбра и очерчивая их, будто бы считая.       За это ты его и любила. Даже столько глупая фраза, преследующая Иваизуми, заставляла расслабиться, хоть и не полностью.       Тем не менее это не до конца помогло, ведь тысяча мыслей копошилась в твоём сознании, не давая полностью обрести покой в руках любимого человека. Ты чувствовала, что ночь будет тяжёлой, но не ожидала, что настолько, и что именно сейчас вдруг осознаешь готовностью к признанию в том, что гложило так долго.       Чужие руки резко перестали гладить, а тёплое тело отдалилось, заставляя поёжиться и с недовольством взглянуть на шатена, сразу же вздрагивая от непривычно серьёзных карих глаз. — Что тебя тревожит? Ты последнее время сама не своя, а сейчас тем более, — теперь в голосе не было прежнего озорства, а взгляд был сосредоточен на каждой меняющейся черте лица, которое потерянно глядело на него.       Так ведь не может продолжаться, верно? Ты слишком долго скрывала, загоняя себя в тупик, ловушку, из которой нельзя теперь выйти без объяснения ситуации и, что самое худшее, признания во всём. Где бывалая уверенность? Почему именно сейчас всё резко пропало, мысли из головы вылетели, во рту пересохоло, не давая и слову выйти? Рано или поздно это должно было случиться. — Мне кажется, я люблю тебя, — всего одна фраза, говорящая сама за себя, а с плеч как будто камень свалился, что тяжёлым грузом лежал и не позволял сделать лишнего шага, действия. От облегчения мелкие дорожки слёз заполонили лицо, пока щёки, нос и глаза окрасились в едва заметный розовый. Ждать вердикта становится мучительно, пусть и прошло всего каких-то чёртовых пару секунд.       Лунный свет так не вовремя просочился сквозь шторы, падая на тебя и позволяя увидеть Ойкаве все те эмоции, которые ты сейчас испытывала.       Горячие руки метнулись к тёплой коже, смахивая непрошеные слёзы, а губы прикоснулись ко лбу, начиная бормотать то, что ты слышала разве что во снах. — Дурочка, неужели это стоило того, чтобы так долго молчать? Конечно же твои чувства взаимны. Хотя не могу отрицать, что я тоже боялся признаться во всём том, что чувствую к тебе на деле. Последние пару месяцев состоять в этих свободных отношениях становилось всё невыносимее, — шептал Тоору, прижимая тебя к себе и перемещая пальцы в волосы, перебирая их и спутывая.       Камень с души и плеч свалился и больше не преследовал тебя мёртвым грузом, чувства к этому человеку переполняли и хотелось выть от того, насколько хорошо всё складывалось. Ожидать ли подвоха? Подставы? Вдруг это очередной сон, который проигрывается в твоём больном от любви разуме?       Нет. Это всё было настоящим: горячие руки, которые беззастенчиво спутывали пряди, согревающее своим теплом тело, которое прижимало к себе и не давало замёрзнуть, голос, который усердно бубнил в макушку.       Сны не бывают настолько реалистичными. Было хорошо, и это хорошо не хотелось нарушать. Этой ночью вы есть друг у друга, этой ночью два сердца соединились в одно, скрепляя свои узы. После тяжёлых испытаний вы вместе, а больше для счастья и не нужно.