dear diary.

      ты устала. устала видеть смерти товарищей, кровь, их внутренние органы. устала носить маску, как будто так и надо.       тебе хочется спокойствия. обычного спокойствия. засыпать без мыслей о том, что можешь не проснуться завтра, что с твоими друзьями что-то случится.       тяжело выдохнув, пытаясь распутать внутренний комок в груди от того напряжения, что испытываешь изо дня в день, скидываешь пиджак, оставаясь в оставшейся форме и неудобной портупее, не в силах расстегнуть её из-за безысходности, в которой находишься. ты села на край кровати, потирая лицо и перебирая варианты расслабления на будущее, ибо так продолжаться просто не может.       чувство непонимания сменяется на злость и агрессию, что начинают бурлить в крови. порывисто встаёшь и ударяешь ногой по стулу, что отлетает в стенку, не замечая боли. радует тот факт, что все сейчас на ужине, ты в последний момент передумала идти в столовую, желая побыть наедине с собой. но, похоже, даже это придётся делать под контролем капрала леви, ведь иначе ты разнесёшь всю комнату.       усмешка появляется на твоих устах, представляя злого аккермана, недовольного твоим беспорядком в комнате и повреждённой мебелью. боль в мышцах ног после долгих тренировок, а теперь от удара, всё же, отдаёт, от чего ты падаешь на колени и закрываешь ладонями лицо, не сразу замечая, как горячие солёные дорожки скользят по твоим щекам. — такими темпами ты не только повредишь мебель комнаты, но и получишь растяжение или ушиб, — замечает чей-то ехидный голос. сразу узнаёшь его. жан. всегда влезает туда, куда не просит. с чего он вообще сюда зашёл? раньше он не беспокоился о твоём состоянии. но раньше ты не отказывалась от ужина, даже имея плохое самочувствие. — что тебе нужно, конская морда? — раздражённо шипишь ты, пытаясь выглядеть как можно грознее, но из носа доносится шмыг, а ты лишь сильнее сворачиваешься в комочек, мелко подрагивая. со стороны слышится хриплый выдох.       оторвавшись от дверного косяка, кирштейн медленно подходит к тебе, стоит пару секунд, - но для тебя это кажется вечностью, - а после слегка резко поднимает, заставляет рвано выдохнуть и недовольно посмотреть на него, начиная вновь злиться. — я же изначально просила..! — русоволосый прижал свой палец к твоим губам, заставляя помолчать. удивительно, он не стал повышать голос, как было всякий раз в перепалке с йегером или тобой. да, друзьями вас назвать сложно. по крайней мере хорошими. — тише ты, не слышишь, что ли? — пока ты молчишь, а парень говорит шёпотом, давая прислушаться к довольно красивой мелодии с улицы, медленно разглядываешь его, позволяя поближе и повнимательнее рассмотреть его. те же синяки под глазами, усталость во взгляде, - особенно после потери близкого друга марко, - взъерошенные и слегка колючие, на вид, волосы.       и вот стоишь, вслушиваешься, глядя на него, как будто в первый раз. и он тоже не отрывает взгляд. тихо брошенная фраза так неожиданно режет слух, что ты удивлённо моргаешь, пока жан слегка приподнимает уголки губ. — потанцуем?       ты задыхаешься от возмущения, от переполняющих эмоций в целом. вот же наглец! сначала укажет на повреждённую мебель и ногу, а потом танцевать предлагает. но отказать не можешь, лишь голову склоняешь, а после хмыкаешь, давая немое согласие.       руки у кирштейна тёплые, даже горячие. от слишком долгих прикосновений к пояснице место начинает гореть, пылать. одна ладонь лежит в его, другая на чужом плече. движения медленные, неловкие, неопытные. кружитесь аккуратно, стараясь не задевать предметы. устало прикрываешь глаза, склоняешь голову к его ключицам, расслабленно выдыхая, пока сердечко находит покой на пару с пульсом будущего капитана.       похоже, это тот нужный тебе отдых.