Идя к цели

Франция — страна, где крайне ценится хороший вкус и общая эстетика. Неважно, что за фасадом, он сам должен быть прекрасным, как центр Парижа. Окраины, в которых до сих пор выливают помои из окон, никого не интересуют. Их как будто и нет. Гилдерой родился как раз-таки на границе двух миров — и не в бедняцком квартале, где крысы бегают по улице даже днем, и не в особо зажиточном. У них хватало грязи и на улице, и вообще, а одежда была хоть и аккуратна, но далека от представленной в модных салонах. И он, видя богатых парижан в роскошных одеждах, чистых и аккуратных, хотел быть таким же. Кто-то, он и сам не помнил кто, сказал, что всё имеют только умные, но при этом умных не любят. Хорошо, сам себе ответил на это Гилдерой, я буду умным для себя и своих интересов, а остальные пусть видят красивую картинку. А я ведь такой и есть? Красивый ангелочек, по словам матери. Так оно и повелось. У него не было друзей. И так сложилось, и выбор у него жизненный так совпал, что никак. Золотоволосого кудрявого ангела это не беспокоило. Друзья воспринимались преградами к осуществлению великих планов на завоевание своего места под солнцем. Нет, возможно, если бы кто-то первым протянул руку дружбы, ничего не требуя взамен, история пошла бы по другому витку и тогда, возможно, Гарри Поттер действительно бы убил Волдеморта летом девяносто восьмого года, а затем женился бы на Джинни Уизли и так далее. Но история пошла так, как она есть. На дворе стоял 1968* год, и даже имя Волдеморта было пока ещё незнакомо магам. Выбирая между поступлением в Хогвартс и Шармбатон, недолго сомневаясь, он выбрал британскую школу. Да, Гилдерой был магом-полукровкой, чего не стеснялся, но и не выпячивал; силы вроде достаточно для одиннадцати лет — и славно. Ну, а возвращаясь к вопросу школы, во-первых, та всё ещё считалась лучшей в мире, пусть Турнир в последний раз и был довольно давно. А во-вторых, Англия не Франция, там свои законы, и только выбрав правильный факультет, можно уже очень много достичь. Всё просто. Зараза Шляпа уж очень усиленно ему совала Слизерин, еле удалось отбиться на желанное Райвенкло. Он не зря предварительно внимательнейшим образом изучил всю программу, историю школы и сделал собственное изучение пути учеников разнообразных факультетов, выделив для себя все основные направления, где большинство выпускников гармонично разделились на группы. Каждую из них изучил с точки зрения нужды для себя любимого и прекрасного и остановился на Райвенкло. Он ещё не решил, чем будет блистать его альтер-эго, но факультет «умников» поможет и тому, и ему самому, однозначно. Да и в плане взаимоотношений в школе именно сине-бронзовые были самым нейтральными, имея доступ к каждому факультету, не враждуя в открытую ни с кем и не имея открытых предпочтений. То что нужно. Связи — это хорошо, это полезно. И очень-очень выгодно, он хорошо усвоил это на примере отца, что не потерял работу только благодаря давним — ещё со времен маггловской школы — знакомым. В самой школе было всё слишком просто. Тому не ответить, одарив заносчивым взглядом, а до того буквально снизойти. Там забрать все лавры себе (заслуженно, прошу отметить), а там с барского плеча отдать другим. Всё вместе это формировало нужный настрой. И никого не смущало, что изредка за помощь по какому-нибудь предмету плату он не брал, просто просил запомнить, что когда-то он может и сам подойти с просьбой. Дети были детьми. И только Локхарт начинал потихоньку обеспечивать себе дальнейшую почву для счастливого существования. Семь лет пролетели кометой. Он старательно выпестовал образ начитанного и вроде как умного, но несколько недалёкого и зацикленного на своей внешности и особе юноши. Его одновременно и любили, и терпеть не могли. Даже как-то на дуэль вызвали, но, ко всеобщему удивлению, Локхарт выиграл. И смешно так: применял он только косметические чары, но эффект превзошёл все ожидания. После этого его оставили в покое. Нет, конечно же, самые «умные» не раз пытались подстеречь его в каком-нибудь тёмном коридоре, но… Во-первых, по тёмным коридорам Гилдерой считал ниже своего достоинства шастать (особенно зная о засаде, так как о ней так же благополучно знала и вся школа). А во-вторых, он, в конце концов, не безобидный пуффендуец-первокурсник. Он может дать сдачи очень больно и качественно, благо список заклинаний постоянно пополнялся, как и идеи их комбинаций складывались в крайне изощрённые цепочки. После получения диплома Гилдерой отправился в традиционное путешествие, на поиски себя и будущего занятия для обоих личностей. Желательно, конечно, чтобы они между собой пересекались, дополняли. Но идей, как так сделать, не было. Ну не приходило на ум ничего удобоваримого и отвечающего запросам, вот хоть убей. Но ничего, год длинный, путь планируется тоже немаленький, что-нибудь да придумается. Для начала он решил не идти стандартными путями (и вовсе не из-за экономии денег, вы о чём?!) и пересечь Ла-Манш своими силами. Не желая попасться на глаза магглам (денег на штраф за использование магии среди магглов, конечно же, тоже не было), он аппарировал на какой-то отдалённый скалистый берег, что специально выбрал загодя, так как недалеко была полуразвалившаяся деревянная хижина, дерево из которой очень удобно было бы использовать для трансфигурации скромненькой лодки-кораблика. Всё вышло отлично. Особенно лик Гилдероя на носу — не хуже лучших кораблей британского флота! Даже лучше, по его скромному, но необычайно экспертному мнению. В самом начале путешествия погода, казалась, благоволила к юному магу. Светило солнышко, дул ветерок, как раз достаточный для размеренного движения навстречу родным французским берегам. Не то чтобы он туда так уж жаждал попасть, но в его плане эта была первая страна, которую никак не избежать. Гилдерой преспокойно спал, когда с неба, для начала, упала одинокая капля дождя. Она звонко разбилась об его лоб, но тот только смахнул влагу в сторону, всё ещё пребывая во власти сновидений. Но следом за первой помчались её товарищи, и они-то уже шли все скопом, не соблюдая строгой очередности, всей своей водной массой ударяя мага по голове и прочим частям тела. Начинался шторм. Естественно, после начала ливня уже ни о каком сне речи и не шло. Тут бы выжить самому да лодку сберечь, без неё при такой погоде верная смерть. Да даже если выжить, ведь в ней все припасы и некоторые крайне полезные артефакты! На которые и ушли все деньги после выпуска. Без вот этого всего, что в лодке, он точно сдохнет от голода, даже если не захлебнётся в шторме. Поэтому давай, Гилдерой, спасай собственную задницу и демонстрируй, насколько ты начитанный «умник». Первым делом надо бы оградить лодку от затопления её дождевой водой. Идеально, конечно, окружить её полностью воздушным пузырём и сделать из лодки детскую игрушку для ванной, непотопляемую, но у него сил не хватит и развернуть, не то что поддерживать. Поэтому следовало действовать тоньше. Для начала развернуть купольный щит в виде зонтика под углом от мачты, так как покрыть из-за высоты всё той же мачты всю площадь нереально, но слегка подправить траекторию и уменьшить количество капель — без проблем. После установки «зонта» нужно было стабилизировать хоть немного положение лодки в штормящем море. Потому как было у парня ощущение, что вот-вот его благополучно если снесет за борт, то точно за него вывернет, и никакой усиленный вестибулярный аппарат магов здесь не поможет. Вот на этот счёт разумных идей не было. Время поджимало, а точнее, смерть потихоньку начинала полировать свой рабочий инструмент, Гилдерой седалищным нервом это чуял, поэтому при отсутствии умных идей пришлось прибегнуть к идиотской. Покрепче сжав свою волшебную палочку, он начал прямо на ходу трансфигурировать лодку во что-то, чему и сам названия дать не мог. Что-то похожее он видел на каком-то причале, но общими были только мотивы. Прямо поверх обычной формы лодки он стал колдовать новую, постепенно используя как материал ту часть, исчезновение которой не грозило моментальным затоплением плавсредства. Постепенно стали вырисовываться два задних «крыла», чья удлинённая форма должна была помочь легче преодолевать гребни. Нос стал шире и тупым, полностью убрался острый угол, а между «крыльев» сделался небольшой зазор, по аналогии с двумя лыжами. В общем, вышло что-то очень странное (уже в значительно старшем возрасте он увидел, как лодки схожей конструкции массово вводили в эксплуатацию, и преисполнился гордостью за себя юного, такого гения. Хотя, казалось, куда уж больше самовосхваления), но, как показала практика, на удивление удачное. Теперь до конца шторма оставалась только поддерживать заклинания да вычерпывать ведёрком, которое не иначе как чудом затерялось в новом транспортном средстве, так как он вообще не помнил чтобы брал его с собой. Но нашлось — и слава Мерлину. Вода сама себя не вычерпает, а после всего потонуть только из-за излишка воды в лодке — даже не смешно. Ему даже не было холодно, хоть и температура воздуха во время непогоды ощутимо скатилась вниз, а сам маг был мокрым до последней нитки, но на заклинание обогрева сил уже банально не хватало, хотя из-за напряжения ничего и не чувствовалось. Только усталость, хотя и та в значительной мере гасилась адреналином, щедро даваемым надпочечниками в кровь. Стоило утихнуть ливню, а волнам перестать желать окунуть его с головой в воду (зачем, спрашивается, его ведь и так хоть выжимай, про причёску даже думать страшно, что, когда высохнет, будет), как маг обессилено отменил все заклинания, не обращая никакого внимания на всё ещё падающие редкие капли, и провалился в отключку. Организм стал экстренно восстанавливать свои резервы и латать тело такого дурного, но единственного хозяина. Очнувшись, он первым делом порадовался, что перед тем как лечь спать, еще до шторма, убрал парус, иначе ничего бы от него не осталось и добираться до берега пришлось бы на вёслах, что реально, но тратить на это силы жалко. Колдомедицину он знал неплохо и понимал, что после перенапряжения лучше слегка сбавить темп колдовства, в разумных пределах. Поэтому поставил парус, убедился, что движется хотя бы в относительно правильном направлении, посмотрел в зеркало и тут же его спрятал, чтобы лишний раз не расстраиваться, да и опять лег спать. Следовало восстановить нормально силы, а лучше сна и очень дорогих зелий ещё никто ничего на эту тему не придумал. Дальнейший путь прошел без приключений, и к берегу Франции Локхарт причалил с идеальным таймингом — у него как раз закончился запас еды. Теперь оставалось только разыскать ближайший населённый пункт да раздобыть там еды, сплетен да понимания, куда конкретно его вынесло. Нет, ясно, что на западное побережье Франции (вера в чудо, м-да…), но оно большое, а ему ещё чапать через всю страну в Андорру, где была одна очень интересная библиотека, куда он надеялся попасть. Собственно, эта библиотека и была единственной достопримечательностью страны-карлика, интересной юному магу. Иначе он бы прошёл её и не заметил. Как оказалось, он всё же во Франции (а ты не верил, а ещё внутренним голосом зовёшься). Хоть и слегка южнее, чем планировал. Люди в ближайшей деревушке оказались довольно приветливы, особенно услыхав чистый без акцентов французский, с радостью поделились последними газетами, которые датировались двумя днями после отплытия Гилдероя от берегов Британии, хотя Темпус и память явственно намекали на то, что с тех пор прошло полноценных шесть дней, а никак не два. Но ничего, информация любая полезна, поэтому, поблагодарив, он отправился пешочком по направлению к Тулузе. Добрые сельчане даже не заметили, что у них уменьшился запас продуктов. Зато у мага харчи появилось, что не могло не радовать. Чудеса, да и только. Было что-то очень медиативное в спокойном пешем путешествии. Места в тех районах были спокойные, а городов юноша избегал, не желая объясняться с констеблями, кто он, откуда и что вообще забыл в их славном городке. Денег на штрафы у него всё ещё не было, помните? И хоть в Обливиейтах он был чудо как хорош, зачем искать неприятности там, где их можно избежать? При виде городов на горизонте он прыжками на длину видимости обходил их кругом да шёл себе дальше. Хорошее время, спокойное. Всего-то один раз на него оборотень напал, полная луна в тот день насмешливо глядела на мага, подмигивая жёлтым боком, пока тот, петляя между деревьями, пытался добраться до открытой местности, где у него хоть какие-то шансы будут. Не то попасть по волку, когда тот между деревьями прыгает, — тот ещё навык нужен. А он таким не обладал, хотя и неплохо было бы занести его в планы на будущее, мало ли где пригодится, к неприятностям надо быть готовым круглые сутки. Он уже второй раз убеждается в верности тезиса: «Постоянная бдительность!». Стоило излишне расслабиться, как тут же приходилось начинать судорожно собственную жизнь спасать. Подозрительна тенденция, однако, она ему решительно не нравилась. Он красавчик, а не адреналиновый маньяк (Пока. Не каркай! Не каркаю, а дело говорю), право слово. Ему повезло. Волк слишком заигрался с добычей, поэтому та успела выскочить из леса (на самом деле то был пролесок, но ночью и бегом от волка он настоящим буреломом покажется) на открытую местность, где тут же поспешила повернуться к угрозе лицом. В своих руках золотистый блондин, чьи волосы в лунном свете казались серебром, которого так не любили Дети Луны, держал тонкий прутик, зачем-то размахивая им из стороны в сторону. Молодой волкодав уже готовился вкусить такой манящей тёплой крови разумного, да ещё и отмеченного дланью серебра на волосах, такой желанной жертвы для любого, кто охотиться под Матерью Луной, когда что-то больно-больно ужалило его в бок. Он аж тявкнул с обиды, как смеет эта еда огрызаться, а чуялось, что боль принёс прутик в руках человека. Сам Гилдерой, только заметив, что зверь уже изготовился для прыжка, приготовился произнести заклинания, старательно пытаясь перестать страдать сантиментами и терзанием совести. Но всё равно голос чуть дрогнул на фразе: «Авада Кедавра!», а глаза совершенно автоматически зажмурились до белых пятен под веками. Звук удара чужого тела послужил ответом, попал он или нет. Стоило заставить себя всё же открыть глаза и посмотреть на волка, постепенно теряющего звериные черты и превращающегося в человека, как его вырвало. А потом ещё раз, уже исключительно желчью. Он впервые убил. Да, иначе убили бы его, но… Убийство есть убийство, как ты его ни обзови. Любая моральная подготовка никогда не сравнится с реальной кровью на руках. Пусть и метаморфической. Он же планировал быть сильным и независимым? Значит, нужно брать себя в руки, иначе ничем хорошим это не закончится. Он справится. Не может не справиться. Так, для начала — прополоскать рот чистой водой из фляги. Ощущение жёлчи, конечно, на языке никуда от этого не делось, но это уже психологический фактор в копилку добавился, никуда от него не деться. Затем очистить свою рвоту, старательно пытаясь не дышать. А затем всё же набраться мужества подойти к телу своего врага и жертвы да запалить костёр. Не дело — воронью лишний пир устраивать. Да и пусть за защиту от оборотня никто не сажает, но иметь у себя в открытой биографии убийство в возрасте семнадцати — далеко от предела мечтания. Таким образом только кучи сложностей для альтер-эго добиться и выйдет. — Инденсио. Заполыхал костёр с телом оборотня в центре. Вокруг трупа были трансфигурированные деревяшки, а не давали огню выйти такие же трансфигурированные камни вокруг кострища. Он полыхал ярко, а запах, к счастью, относил в сторону леса поднявшийся ветер. Повезло ещё, что поблизости никаких людских поселений. Костёр прогорел только к утру. О произошедшем ночью на поле только кучка пепла да напоминала, но и ту вскоре подхватил да разнёс ветер. Смурной Гилдерой тем временем шёл дальше — вперед. Ему было морально плохо, но эту моральную ломку просто нужно было пережить. Дальше станет легче, дальше он найдёт свой путь, и тогда сомнения и вовсе испарятся. А сейчас… Это жизнь. А в жизни всегда или ты, или тебя, третьего варианта никто не даёт, так как излишне часто история знавала прецеденты, когда тот, кому был дан третий вариант, в конечном итоге поступал по первому в отношении оппонента. Локхарту это ещё только предстояло постичь, но уже сейчас это был первый кирпич в создание той личности, под маску которой заглянул, да там и остался Гарри Поттер. Странный мальчик с котом и голубем на плече.