Идя к цели

До библиотеки Андорры он добрался спустя два месяца дороги через Францию. За это время Гилдерой уже повстречал не мало тёмных тварей из школьного курса ЗоТИ, вот только никто уровня опасности оборотня, к счастью, так и не попался. Так и того же уровня разумности. Почему-то с каждым из них возникла ситуация, когда пройти безразлично мимо не выходило. Те сами, завидев заправдашного мага, стремились на него напасть. Таким образом Локхарт оказался обеспеченным прекрасным в своей разнообразности тренировочным материалом с бестиария тёмных тварей до уровня опасности ХХХ включительно. Ему даже стало нравится под конец. В голове стали бродить мысли о карьере укротителя монстров (слово убийца он старался не вспоминать, иначе сразу же перед глазами лицо такого же как он юнца-оборотня вставало). Но пока они были слабо оформленными, призрачными. Изначально, направляясь в библиотеку, он не ставил перед собой конкретной задачи что-то изучить. Ему просто было интересно посмотреть на одно из лучших собраний книг по магии в мире да прикоснуться к источнику бесценных знаний. Но зайдя во внутрь (благослови государство, сделавшее вход бесплатным, так как с деньгами всё ещё было туго), почему-то первым делом устремился к разделу боевой магии, к тем стеллажам, где заклинания против волшебных существ находились в своем большинстве. Это вышло само собой, непроизвольно. Стоило открыть всего одну книгу, усевшись предварительно на крайне мягкий и удобный стул, как очнулся маг только перед самым закрытием, выписывая что-то в непонятно откуда взявшийся пергаментный свиток непонятно же откуда взявшимся пером. Посмотрел сначала с искренним удивлением на перо, что зажал в руке, на свиток, что уже скатался, благо волшебные чернила не смазываются и лишь затем уже осмысленным взглядом посмотрел на человека, что его потревожил. Это был парень ненамного его старше, довольно миловидный (хоть и не такой красавчик как Гилдерой, естественно) с приятной улыбкой, что открывала милые ямочки. Он не был пуританином, право слово, но и не видел необходимости в сексе ради самого секса. Это несерьезно. А в этот раз ему впервые так примитивно захотелось незнакомого человека. Оставалось надеяться, что грязные мысли удалось успешно спрятать за непроницаемым (на самом деле недоумённо-отсутствующем, не обольщайся) выражением лица. — Меня зовут Пьер и мы скоро закрываемся, вам следует покинуть зал библиотеки, — тихий смешок наконец-то смог привести мага в чувство. — Приятно познакомиться, Пьер. Извини, зачитался, — Гилдерой тоже умел улыбаться (о часах, проведённых у зеркала ради данного умения, тактично промолчим). — Ничего страшного, не ты первый, не ты последний, — затем внезапно спохватился. — Ой, ничего, что я на «ты»? Просто я звал, а ты… Вы не отзывались, вот и прошлось прибегнуть к более радикальным мерам. — Ничего страшного, и да, можешь спокойно звать меня на «ты», ты же старше в конце концов, — тихонько засмеялся, а ему вторил смех служащего библиотеки. — Не подскажешь, где у вас тут можно остановиться на ночь? А то я только приехав тут же поспешил к книгам и совершенно не подумал об этом. — Конечно помогу. А если ты ещё и согласишься подождать двадцать минут, то даже проведу и скидку выбью, — подмигнул, на что Гилдерой вновь рассмеялся и согласно кивнул. Он давно не общался с ровесниками, ведь изредка заходя в посёлки и деревни на своём пути там с ним говорило старшее поколение. Оно же и платило ему за устранение особо надоедающих тёмных тварей, поэтому хоть и немного (какие богатства в глуши, вы о чем?), но хоть какие-то деньги у него всё же были. Что сильно отличалось от начала путешествия. Пьеро обернулся быстро, Гилдерой только и успел, что запомнить куда поставил книгу, которую читал с таким запоем, да собрать в свою сумку свиток с записями да перо, ещё явно пригодиться. По уму требовалось бы ещё перед сном пересмотреть, что он туда написал, но гложили юношу сомнения, что до этого дойдёт. Он на удивление спокойно переносил тяготы путешествия, но не стоит забывать, что это были чисто походные условия. На палатку у него денег не хватило, поэтому ночевал он всё время под открытым небом, ел или то, что позаимствовал в маггловских посёлках (на самом деле, брал он довольно-таки скромно, но немного там, немного здесь и выходило более-менее), или то, что собственноручно поймал и приготовил. Но проблема была не в этом. Ванная. Ему чертовски не хватало ванной. Нет, водоёмы по пути попадались, и он не брезговал в них мыться, да и Очищающие чары люди давно придумали. Просто хотелось погрузиться с головой и тёплую воду и немного побалдеть. Его сияющая персона явно этого заслуживает. Библиотекарь действительно хорошо знал город, а владельца гостиницы и вовсе оказалась какой-то его родственницей, из-за чего приличный номер удалось снять на неделю всего за один галлеон*. Что для гостиницы в туристическом городе, а людей в библиотеке было не мало и очень сомнительно, что хотя бы большинство из них андоррцы, очень и очень скромно. А самое главное, что в номере была ванная! Вот он персональный рай для великолепного Гилдероя Локхарта. В Андорре Гилдерой провёл почти пять месяцев. И хоть денег на гостиницу у него изначально хватало только в течении полутора месяцев, но он был готов спать в лесу за чертой города, лишь бы не терять доступ к бесценному источнику знаний. Но не пришлось. Пьеро, незнамо как, пронюхал, что он собирается жить, по сути, на улице и пригласил к себе. А кто Локхарт такой, чтобы отказывать парню в лицезрении такой красоты как он? Но если серьёзно, он и сам симпатизировал милому библиотекарю. Переспали они впервые в день переезда. Это был первый сексуальный опыт Гилдероя, да ещё и в принимающей позиции, когда ты, по сути, не контролируешь ничего. Ему понравилось. Он абсолютно искреннее выгибался, подставляя тело под поцелуи. Запрокидывал голову, от полноты чувств и жарко-жарко стонал, не сдерживаясь. Чужой член, который изначально в кишке воспринимался крайне инородным, в какой-то момент стал дарить внеземное блаженство. После всего парень жарко целовал Гилдероя и мягко обтирал еле влажным полотенцем. Юноше нравилось, что он нём так заботились. Он был сильным и самостоятельным, но самовлюблённость и любовь к преклонению к его персоне никуда не девалась. В ту ночь он решил, что принимающая позиции, это крайне интересно и полностью соответствует его характеру. Пусть другие заботятся о нём, во имя удовольствия. Затем жизнь расставит всё по своим местам, Гилдерой узнает, каково это поклоняться и преклоняться пред другим человеком. Но до этого ещё было далеко, ему было только семнадцать, а в прекрасном городке Ла Менль, что переводилось с каталанского как «ум», опадали последние листья в ожидание зимы. До определённого момента всё было хорошо. Гилдерой отпраздновал своё восемнадцатилетие в компании всё того же Пьеро, на котором и был сосредоточен весь мир юноши за пределами библиотеки. Как-то ненавязчиво он перестал общаться с другими людьми, не флиртовал с продавщицей при покупке каких-то продуктов в магазинчике. Перестал просто гулять или бывать где-либо кроме дома Пьеро да библиотеки, куда он и сам устроился библиотекарем (хоть и просто всё время также проводил за книгами, но за это платили, что было весьма кстати). В какой-то момент Локхарт оглянулся и не узнал себя. Он узнал уже достаточно, чтобы можно было отправляться дальше, в Испанию, затем вновь сесть в лодку и пересечь уже Средиземное море, чтобы попасть для начала в Алжир. А уже оттуда начать путешествовать по Африке, посетить Тунис, Египет, возможно и прочие страны, что будут по пути. Его звала дорога, ещё предстояло выбрать занятие личности-знаменитости, так как определился он только с уничтожителем тёмных тварей, ради чего уже решил вступить в гильдию боевых магов, как только путешествие подойдёт к концу, и он вернётся в родительский дом. Узнав, что Гилдерой уезжает, сожитель закатил истерику. А сам парень, глядя как всегда такой улыбчивый Пьеро кричит, размахивает руками и чуть ли не кидается посудой в спокойно стоящего у двери с уже собранной сумкой мага. Как чуял, сообщил ему, когда всё уже было собрано, а в библиотеке получен последний расчёт. Это было неприятное открытие. Но опыт есть опыт, поэтому, как только бывший любовник угомонился, кивнул ему на прощании и растворился в ночи. Ему не привыкать бродить по дороге, а в этой пасторальной тиши он явно засиделся, раз позволил кому-то себя ограничивать. Им должны восхищаться, превозносить и любоваться. Но никогда и ни в коем разе не указывать и не ограничивать. Это был принцип и позиция, которые встали во главу угла, в голове юного мага. Попавшаяся ему в ту ночь стая пикси была буквально залита огнём, так как другого заклинания против них не существовало. Только, разве что, выбивать по одной, но это слишком долго, муторно и глупо. Да и не приходило ему это в голову, тут лишь бы пар сбросить. И оно действительно помогло. Продолжил путь Гилдерой уже веселее, решив для себя, что любой опыт опытом и является, поэтому излишне сильно о этом волноваться не стоит. По его предположениям за трое-четверо дней он доберётся до Таррагона, где побережьем пойдёт к Валенсии. Там уже настанет пора вновь создавать длительной трансфигурацией лодку да устанавливать на неё артефакт фиксации, что самостоятельно будет поддерживать превращения, без магических усилий Гилдероя, что весьма кстати. Путь по Испании выдался много спокойнее французского, на него только раз и напали кикиморы, когда он слегка заплутал в лесу и чуть не попал в болото. Отбиться удалось без особых усилий, но это заслуга исключительно разнообразнейших знаний по магическим тварям и способам борьбы с ними полученных в Андорре. Выдайся эта встреча ранее, кто знает, не окончил ли он свой путь на дне этого самого болота, благо кикимор было целых шесть, а он один одинёшенек. Испанское побережье встретило его теплым солнышком да расцветающими тюльпанами. Кто их там посадил было неизвестно, но зрелище завораживало. Даже у самовлюблённого мага оно вызвало улыбку, с которой он и продолжил свой путь на юго-запад. На следующий день настроение было всё также хорошее и, наверное, поэтому на какое-то ржание сзади себя он даже не обратил внимание. Но стоило ему повториться уже, ближе, как маг напрягся и только собрался развернуться, как его сбила с ног сильнейшая водяная волна. А на водах Балеарского моря, в пару метрах от берега, гарцевал конь. Вот только конь этот был весь из воды и готовился вновь сбить мага с ног, на этот раз явно сильнее. Келпи… Воплощение воды с очень паршивым нравом. Убить почти нереально, особенно вблизи водоёмов. Угу, а море это водоём или нет? Вот только было совсем не смешно. Убежать не выйдет, конь много быстрее человека, щит, если ставить, тоже не вечен. В книгах советовали зверюшку оседлать, даже варианты из историй таких умельцев предлагали, вот только количество не справившихся и из-за этого благополучно померших было много больше. Мелькнула и пропала мысль аппарировать. Не успеет, ещё и на песке с непривычки движение смажется. А значит выбора как такового и нет. Запрыгнуть и постараться не грохнуться и не потонуть. Если обобщить все те не мотивирующие истории, выходит как-то так, что слегка печально. Ладно, по… Не успел Гилдерой даже закончить мысль как морская волна, ставшая зачем-то конём, уже понеслась на него. Времени на мысли не осталось. На выдохе наколдовать заклинание головного пузыря и, буквально чувствуя, как трещат ребра от мощнейшего удара воды, успеть ухватиться за гриву. А затем, действуя исключительно на адреналине, щедро поставляемым в организм, последним рывком подпрыгнуть и кое как перевалиться через спину келпи, всё так же держа гриву, только уже двумя руками. Скакун, которому своё оседлание пришлось явно не по вкусу, нырнул и стал старательно, притом очень быстро, уносить от берега вдаль и вглубь. Гилдерой держался только за счёт гривы, судорожно сжатой обоими руками. Его болтало и мотыляло, бедные ребра, которым и так уже досталось, трещали от сопротивления водных потоков, через которые их против воли протаскивали. Наверное, руки не разжались только потому, что их свело судорогой. Гилдерой уже чувствовал, что ещё немного и он задохнётся, головной пузырь обеспечивал воздухом, но попытайтесь вдохнуть, когда на ваш живот, как и на прочие части тела, со страшной силой давят. Сложно, неправда ли? Но стоило промелькнуть в очередной раз уже не смешной мысли про ждущую третий раз уже старуху с косой, как движение скачком изменило направление. Они поднимались на воздух. Там скачки продолжились, только теперь Гилдероя буквально подбрасывало в воздух, а потом обратно утягивало гравитацией на круп келпи. Руки всё также были сведены, а сам маг начинал флегматично думать, что, наверное, захлебнуться собственной рвотой в пузыре не очень героическая смерть. Даже чересчур идиотская. Внезапно всё прекратилось и послышалось явно обиженное ржание. Сначала юноша и не понял, что произошло. Вот он готовиться вновь подпрыгнуть в воздух, что бы упав заработать очередной очень болезненный синяк (Только чудом член и яйца не отбили, а ты о синяках! Шизофрении слово не давали), но этого всё не происходит и не происходит. Они стоят, не прыгают, конь, повернув морду, косит на него одним глазом. Тут то руки наконец и разжались. Маг плавно съехал по крупу вниз, где, упав на песок, не стал делать ни единой попытки шевельнутся. Неужели он всё же выжил? Вновь оставил с носом старуху с косой, прошёл по краю, но не упал. Уже даже не вериться в такое везение. Или невезение? Все эти испытания закаляют его, с этим не поспоришь, он сам чувствует, как меняется. Меняется мировоззрение, способ и категории мышления. Он взрослеет. Но, сука, если бы тело болело поменьше или его регулярно бы не пытались прикончить, вот честно, было бы лучше. Поморщившись, Гилдерой попытался встать, но лишь с матами опять свалился на песок. Мало того, что всё болело, отбитое лучше, чем говяжий биток шеф-поваром, само тело, в частности ноги, отказывалось повиноваться. Он просто не смог даже встать! Это было вот совсем уже плохо. С мыслями, что всё закончилось хорошо он излишне поторопился. Всё это время келпи находился поблизости, наматывая круги вокруг странного двуногого. Казалось, магическое существо о чём-то крепко задумалось, решает для себя какой-то глобальный вопрос. Но ведь это просто животное, да? Внезапно оно остановилось и согнув ноги так, как никогда не выйдет ни у одного настоящего коня, легло рядом с магом. — Чего тебе? — он даже не может рукой отодвинуть слишком близко находящуюся морду келпи, благо от звука та отодвинулась. Это пиздец. Ладно, если поблизости не найдётся каких-то хищников. Ладно, до него может не добраться прибой, и он не замёрзнет ночью. Но даже под воздействием магии ребра, судя по ощущениям явно сломанные, глубоко вздохнуть возможности вообще не было, будут срастаться крайне долго, как и прочие ушибы и ссадины, полученные организмом. А так как повреждения излечиваться от самого тяжелого к легкому, то силы встать и пойти раздобыть поесть не будет ещё долго. Таким образом ему грозит благополучная смерть если не от жажды, уж как-то извернётся и попьет, то от голода. И это ещё палочка на песке в метрах тридцати от него валяется. К ней ещё приползти надо, а сил… Ну вы поняли. Тем временем, лошадиная морда вновь почти коснулась лица юноши и стала его зачем-то обнюхивать. А вот теперь Гилдерой даже перестал пытаться её отпихнуть, до невозможности удивлённый. Ему попался бракованный келпи-собака? Что вообще здесь происходит? После обнюхивания, Локхарта ещё и лизнули, а тот ведь даже увернуться не мог! Но закончив со своими странными действиями, существо гибко поднялось опять на ноги и куда-то пошагало. Маг остался один. Можно было бы поистерить, но сил не было буквально даже на это, поэтому он, недолго думая, отрубился. Магия принялась за неспешное, но основательное лечение. Келпи вернулся только спустя пару часов, принеся охапку подозрительно ярко-голубых водорослей. Аккуратно сложил их неподалёку. Поднял и отнёс туда же палочку двуногого, раз уж от неё такой концентрированный его запах, значит зачем-то она и нужна. Да и лег, прижавшись вплотную к магу. Того сразу же обдало тёплым паром и морщинка, что собралась на лбу и свидетельствовала о том, что он основательно продрог, наконец разгладилась. Утро было тяжёлое, единственный плюс, что почему-то не было ни холодно, ни жарко. Это было странно. Он точно помнил, что отрубаясь ему уже было прохладно, благо только март месяц на улице и даже довольно сильно ближе к югу, чем в его родных краях, ночью холодно ещё, а ведь он ещё и мокрый весь был. Стоило открыть глаза, как сразу стало же понятно почему его окружала такая идеальная температура — её просто регулировал келпи, к боку которого (отчего-то полностью сухого, хоть внутри можно было прекрасно разглядеть движения воды) был прижат Гилдерой. Оставалось только понять, почему это вообще произошло. Как он помнил, конь тогда куда-то ушел и зачем он вернулся было не понятно. Сам келпи, заметив, что двуногий пришел в сознание, тихо, почему-то казалось, что приветственно, заржал. А затем легонько боднул в плечо мага, а следом ткнул куда-то в сторону. Окончательно офигевший парень лишь послушно перевел взгляд куда было указанно. Буквально на расстоянии руки от него лежала его же волшебная палочка, а рядом была кучка чего-то серо-голубого. Первым делом Гилдерой взял свою волшебную палочку и спрятал её в наручный чехол, что помогал быстро выхватывать главный инструмент волшебника (ну-ну, главный…) и заодно защищал от случайных выпадений и потери. После чего, с некоторым сомнением, взял в свою руку и ту кучку, что на проверку состояло из каких-то необычных водорослей. — Зачем они мне? — пусть прямо об этом сказано не было, во многих книгах келпи считались разумными. Что подтверждала принесённая палочка, хоть и оставались непонятны мотивы существа. В ответ ему только что-то проржали, но, увы, лошадиного или келпского (фиг знает, может они на разных языках говорят) языка он не знал, поэтому посыл остался не понят. Видимо осознав тупость попавшегося ему двуногого тот вздохнул, или сделал, что другое, но вышло похоже именно на вздох, и имитируя жевание задвигал челюстями. Локхарт и вправду почувствовал себя идиотом, что было несколько для него нехарактерно. Затем посмотрел скептически на до сих пор слизкие водоросли и, не понимая нафига он это делает, засунул их в рот и стал тщательно пережёвывать. На вкус они были как трава, что не могло не радовать, так как многие зелья были намного гаже, но само ощущение слизкого нечто во рту было далеко от экстаза. Кое-как, но всё же всё проглотил и Гилдерой вновь вопросительно уставился на свой обогреватель. Но тот, казалось, уже полностью потерял интерес к происходящему и заснул. И только маг хотел этим возмутиться, как почувствовал непреодолимое желания спать и вновь отрубился. Судя по сосущему чувству в желудке, он проспал ещё не менее суток от тех непонятных водорослей, что притащило ему магическое существо. По логике должна была бы быть ещё жажда, но, слизав капли воды с губ, об этой необходимости келпи позаботился. Но главное было другое — ничего не болело. Вообще. Что было просто нереально, он ведь прекрасно чувствовал свои сломанные рёбра при любой попытке вдохнуть! А сейчас, он сосредоточился на ощущениях, боль была, но в разы слабее, будто рёбра только ушиблены. В каком-то трансе он попытался встать, для устойчивости упираясь на всё также лежавшего на прежнем месте коня. Ему удалось. Да, была слабость, но она была логична после двух суток пластом, да ещё и на песке. Какие интересные водоросли, однако были… Для начала, уже полностью осознав, что смерть отменяется и вновь остается без работы, он пошёл купаться. Уж слишком сильно хотелось смыть с себя песок, пыль, пот, грязь и кучу всего прочего, об одной мысли о чём передёргивало. Плескался он около получаса, и прохладная температура воды его не останавливала. Затем, всё же вылезши на берег, облил себя сверху ещё Агуаменти, чтобы смыть соль. И только после того, как вся одежда была починена, а после жаркого процесса оседлания это было просто необходимо, и почищена, оделся. Перед тем, как надеть кофту, достал из сумки рулон бинтов и стал туго заматывать собственные ребра. Волшебное исцеление исцелением, но до конца оно всё не убрало, поэтому лучше зафиксировать и жить спокойно. Следующий пункт в его плане — раздобыть пропитание — привел его обратно к морю, хотя в воду больше и не тянуло. Плескаясь, он обратил внимание на крабов, которые очень славно пойдут ему на завтрак или обед, это смотря с какой стороны этот вопрос осмотреть. Для ловли нужно было всего две вещи: ведро, куда крабов следовало складывать и знание заклинания Акцио, что благополучно знали все начиная с четвертого курса Хогвартса. Трансфигурация тоже проблем не доставила и для ловли, и для приготовления. Даже древесину и ту, не составило труда создать. Поэтому уже спустя всего полчаса весело полыхал костерок, а парень голодными глазами наблюдал как крабы готовятся. Как и положено приличным крабам, дошли до кондиции они быстро. Локхарт, верный себе, достал из своей сумки тарелку, нож и вилку оставил, всё равно к ситуации не подходят (он ведь не зря был лучшим учеником своего выпуска, зачаровать сумку на многомерность было сложно, но он справился), и левитацией перетащил себе одного из крабов на тарелку, после чего начал разламывать клешни да панцирь, желая добраться до ароматного мяса. В конечном итоге он уже пару суток ничего не ел, имеет право насытить первый голод в максимальные сроки, хорошо хоть даже мельчайшую возможность заворота кишок магия устранит, если поставить ей это на цель. Но стоило только положив один кусочек в рот потянуться к следующему, как под руку ткнулась лошадиная голова. Точно, келпи ведь хищники, как он мог забыть… Пришлось делиться. Благо наловил достаточно, чтобы хватило и на себя, и на внезапного обжору в виде водного духа. Как бы не манил привычный песочек на себе поспать, особенно если трансфигурировать полноценную кровать и любоваться морем, но пора было идти дальше. А дальше пошли они вместе. Келпи спокойно шёл под шаг мага, ступая по воде, как по твёрдой поверхностью. В целом путешествие продолжилось с той же точки, что и прервалось, но с новым персонажем. Поэтому идя маг пытался вспомнить всё, что читал о келпи как о виде, потому что поведение духа было слишком странно. Чересчур и вызывало закономерные опасения. В конечном итоге Гилдерой нарцисс, а не идиот. Старая истина, что расстояние, пройденное вдвоем, уменьшается. Что всегда нужен кто-то, кто сможет подстраховать. Поддержать. Люди устроены так странно, что им нужна семья. Или хотя бы друзья, если с первым не сложилось. Иначе человек начинает терять себя. Он незаметно и глупо погружается в пучины одиночества, где есть только безумие и страх. Что, по правде, крайне печально. Гилдерой нашёл себе друга, вот только и сам не знает, что это такое. И остаётся вопрос, хватит ли этого или будет мало? Ведь безумие так заманчиво, особенно для магов…