нирвана

время играет в шахматы с Гарри Поттером. не просто так — на Драко Малфоя. ведь есть ли смысл в игре, если нет возможности сорвать большой куш? блондин лежит на койке. ничего не происходит. ничего не движется. все застыло. все обратилось в камень. знаете, такие красивые статуи, изваяния. Гарри тоже становится частью это нелепой картины. даже дышать стремно. Гарри ходит белыми. он боится проиграть. боится настолько, что ему не хочется думать о том, что будет, если мат поставит не он. спутанные волосы волнами падают на лоб. только сейчас он может всмотреться всерьез. сейчас, когда Малфой не видит. светлые волосы. в них читаются нотки какой-то легкой карамели. той карамели, что положи ее на язык, и она растает сама. останется только долгое послевкусие, которое зацепит, заставит желать попробовать снова. все самые нелепые и глупые, казалось, вещи становятся время от времени наркотиком. все знают об этом, но закрывают глаза и наступают на одни и те же грабли снова и снова. каефно же, да? каефно. каефно сидеть на стуле и смотреть на эти волосы. каефно прикасаться к холоду одеяла. каефно рисовать пальцем какие-то нелепые узоры на кистях Малфоя. а потом переплетать пальцы и замирать. опускать голову, выкидывать мысли из головы и пялить на эти самые переплетенные пальцы, охуевать, что они тут, сука, тут. вместе. рядом. время ходит черными. каждая минута дорога. — мистер Поттер, отойдите вы уже от него. он просто простыл, не нужно разводить драму. дайте парню поспать пару часов. из драмы жизнь перетекает в комедию. из комедии — в драму. своеобразные песочные часы. поэтому Поттер откидывается на спинку стула и выдает: — я уйду. немного позже только. и не хочет следить за изменениями на лице мадам Помфри. он знает, что ответом будет недовольство. и вот они снова одни. их никто не тревожит. и все на своих местах. Гарри не знает, что скажет Рон, как отреагирует Гермиона на его поведение, но это будет что-то. это будет такой фейерверк эмоций. просто буря, безумие. даже в Пророке появится статья. он не хочет представлять. все это странно и всрато прям настолько, что вот окно, Поттер, и выйди в него нахуй. размышления включают в себя сарказм и суицид. хорошее сочетание. актуальное в наше время. если Гарри пойдет на мракоборца, то неужели он будет руководствоваться этими двумя пунктами всю оставшуюся жизнь? эм, извините, у вас что-то случилось? предлагаю не падать духом, а зайти в магазин и купить веревку и мыло. зачем? постирать. хуй знает. ничего непонятно. запутанно и невыносимо. Гарри хочет уйти, пойти прогуляться. может, поумнеет? — если уйдешь, я тебя убью. случается слуховой оргазм. Малфой не открывает глаза. не двигается. ничего. словно не он это сказал, словно Гарри показалось. нет. есть один намек на то, что автор этого высказывания — Малфой. пальцы сжимаются сильнее. в прочный замок. он у него в цепи. такой крепкой, из той материи, что прочнее алмаза. и Гарри не против. он только «за». будет Малфой? конечно, бежим-бежим туда. такая возможность. нет, он не проебет возможность, он проебется в процессе, а это две разные вещи. — как хочешь, — сжимает в ответ. он не против. ему нравится. они так взаимодействуют до позднего вечера. это так смешно и нелепо, что неловко обоим. а что, извините, сказать? оу, хорошо сосешься, Малфой. воу, да ты тоже, Поттер. это зоопарк получится. смешно просто. ладно шутки про поцелуй дементора никто не включает, а то ведь уместно. Малфой-то в Больничном крыле после таких поцелуев. остается только прятать свои эмоции. прятать, запинывать их в самый дальний, самый пыльный угол. прятать, надеясь, что их найдут. ну не глупо ли? не глупо. это жизнь. это. сука. жизнь. поэтому Драко Малфой разжимает пальцы первым. поэтому Гарри Поттер встает с дурацкого стула и уходит. это жизнь. она не бывает плохой или хорошей. на нее нет смысла жаловаться, если у тебя нет денег, или восхвалять ее, если они есть. она сама по себе. ты сам по себе. нет счастливых концовок или несчастливых. это все вместе. никто не будет жить долго и счастливо и, тем более, не подохнет в один сраный заезженный всеми день. а день смерти будет не красивое число, а самое обычное. самая заезженная дата. та дата, которую пишут небрежно на полях тетради. еще обводят раз, когда делать нечего. и с этим приходится мириться. и снова ночь. и снова пустые коридоры. снова безысходность, которая хуярит по ебалу со всей дури так, чтоб не встал, а падал и падал. ни намека на радость. — почему ты не спишь? Гарри даже не страшно. бывало хуже. он переводит взгляд на парня с картины и отвечает. — не хочется, — у парня серые глаза, темный оттенок волос, выражение лица — тихая грусть. тихо-спокойно-умиротворенно. — ясно. странные вы. — кто это — мы? — не то чтобы Гарри интересно, просто в Больничном крыле равнодушный Малфой, Рон и Гермиона убьют его, если он расскажет им все, а за окном настолько охуенная ночь, что спать не хочется. и, конечно же, ночь — основная причина, чтобы завести новые знакомства. — вы? подростки. Гарри фыркает и провожает взглядом летящую вниз и исчезающую из вида звезду. нет смысла что-то загадывать. нет желаний. да и если загадать — ничего не сбудется. извините за правду. - как долго? — м? — вопрос выводит Гарри из ступора. — как долго любишь? — кого я люблю? что? потом до его сознания доходит, что имеет в виду парень. ну, действительно, спустя столько-то вопросов. догадаться сложно. очень. и продолжает. — долго. лет пять точно. и сам фигеет от себя. не любит, а мучается. давайте честно. чего тут таить. все свои. верно? верно. и снова уходит внутрь себя. и становится глухо, словно кто-то взял и ебнул по ушам. и плохо. очень плохо. — ясно. тут парень заглядывал на днях. он тоже любит. по нему видно, серьезно болен, — юноша грустно усмехается, — вы могли бы подружится. — не стоит, — почти обрывает. нахуй ему эти знакомства. что они ему дадут? лишний геморрой? радость в общении? что, блять? расскажите подробно. — как хочешь. и Гарри уходит. он не может вынести подобных разговоров. это просто не то, что ему надо в этот момент. текут минуты и часы. ускоряются и замедляются. сходят на нет. плохо и хорошо. хорошо и плохо. мальчик с картины повидал многое. слишком многое. — два влюбленных придурка, — изрекает и уходит к себе, в темноту.

***

Малфоя словно током ебает. честно. даже хуже. извините, но это так. словно в один сраный момент кислород перекрывается и становится нечем дышать. словно время вышло. словно все, до свидания. хуев лимит вышел. пополните счет, пожалуйста. именно так можно описать его конечное пробуждение. только такими словами. просыпаться одному. ни намека на то, что рядом кто-то был. одиночество. становится тошнотворно. такое чувство, что проебался. тупо, блять, проебался. он садится на постели. кладет руки перед собой. взгляд куда-то в пустоту. нет, нельзя так. это всрато. он понимает, что так нельзя. понимает. и спустя секунды принимает самое глупое, но самое важное решение. поэтому одеяло летит нахуй и хлопается о стену. так по-детски, так нелепо. поэтому он уже не лежит в постели, а, покачиваясь от боли в голове, плетется вперед. перед глазами сначала плывет, затем предметы приобретают четкую форму. значит, можно. значит, нужно. значит, пора поставить ебнутые точки над сраными буквами, чтоб разобраться. чтоб, наконец-то, прояснило. пора.