Привет, я чокнутая фанатка!

      Я проснулась рано утром. Как я умудряюсь так резко перестраиваться с ночного образа жизни на дневной? Чудеса, да и только. Проснулась и поняла, что на меня кто-то смотрит. — Кто тут? — спросила я, прищуриваясь. По быстрому нашарила очки для дома (Кто забыл, но Аня у нас с плохим зрением — автор). Надела очки и посмотрела на гостя. — Ты что тут делаешь?! — Тебя искал. И нашёл, — сказал спокойно Шу. Вот же тварь.       Я встала с кровати и спокойно пошла к шкафу, куда я запихала чемодан с неразобранными (чего? перепиши нормально — соавтор. (Так, блять, а что тут не понятно? Неразобранные вещи-вещи которые неразобраны — удивлённый автор.) вещами. Шу следил за моими движениями. — Я всё ещё обижена, — сказала я. В него полетела одежда. Шу героически всё переносил. — Шорты или юбка? — Юбка, — ответил Шу. — Значит шорты, — сказала я и взяла джинсовые шорты с розочками по бокам. — Футболка или топ? — Футболка, — усмехнувшись, сказал парень. Я взяла белый топ, опять же с розами.       Пошла в сторону ванной, захватывая на ходу полотенце, которое лежало на полке с ракушками. Не знаю, как так вышло. — Ты всё ещё тут? — уже абсолютно готовая я вышла из ванной. Очки сменились линзами, а беспорядок на голове хвостом. А на это ушло часа два. — Я буду ждать тебя как Хатико, — сказал Шу. — Тогда я съебусь куда-нибудь, и ты помрёшь, — сказала я, фыркнув.       Шу закатил глаза и пошел ко мне. Я же просто взяла в руки гитару, которую мне отдала Кимико. — Ещё шаг и я стану рокером! — сказала я. — Разобью об твою голову эту гитару. А потом сам перед Кимико объясняться будешь. — Жестокая ты, — сказал Шу и всё равно не перестал подходить.       Я замахнулась и уже опускала гитару на его голову, но Шу перехватил её рукой. Я отпустила гитару. — Зачем ты пришёл? — спросила я, вздернув подбородок. — Потому что я беспокоится. И Муками меня уже простили, — сказал, улыбаясь Шу. — Попробуй не прости его, когда над тобой в семь утра кто-то возникает и шепчет «Простиии», — послышался насмешливый голос Кати с террасы. Я вскинула брови. Шу пожал плечами. — Иди нахуй! — сказала я.       Я пошла на террасу, Шу за мной. Реально как собачка. Бесит. Я спокойно забрала у него гитару и села в кресло. Бездумно стала перебирать струны. Зря я что-ли четыре года мучилась с этой музыкальной школой? — Звени бубенчик мой звени Гитара, пой шута напевы. Я расскажу вам о любви Шута с прекрасной королевой. В прекрасном замке короля, С его прекрасной королевой Жил шут красивый, молодой, Король любил его напевы. Раз королева говорит: «Исполни шут мне серенаду, А коль затронишь сердце мне Дам поцелуй тебе в награду.» И шут гитару в руки взял И полелись его напевы. И той же ночью шут узнал, Как сладки губы королевы. На утро в спальню с палачем, Король вошел во страшном гневе И, что-то пряча под плащом, Он тихо молвил королеве: «Шута я вовсе не любил, Но обожал его напевы», И бросил голову шута К ногам прекрасной королевы. «Уйди король, уйди палач! Я вас обоих ненавижу! Прости меня, мой милый шут, Тебя я больше не увижу.» А девять месяцев спустя У королевы сын родился, И был похож он на шута И так же пел он и резвился. В прекрасном замке короля С его цветущими садами, Стоит могилка там шута И вся усыпана цветами. И каждый день туда идут Мать-королева и сынишка Сынишка песенки поет, А мать рыдает как малышка. Звени бубенчик мой, звени, Гитара пой шута напевы. Я вам пропела о любви Шута с прекрасной королевой.*       Пока я играла, на террасе собрались все. Они удивлённо таращились на меня. А я просто отложила гитару и потянулась. — Кто со мной идёт кушать мармелад? — спросила я. Не дождавшись ответа, я зашла в дом.