Мне не плевать, кто победит

— Итак, вы решили стать свидетелями моего триумфа. Билл по-прежнему сидел на троне, небрежно развалившись, откинув голову на каменную спинку. Сквозь него красноватыми огоньками пробегали волны энергии, сплетая связь между его телом и духом Палпатина. Мощь голокрона подпитывала эту связь. По мере продолжения ритуала его яркие, искусно инкрустированные грани становились всё более тусклыми и плавились. Как только ритуал завершится, голокрон превратится в горстку пепла. Бионические глаза Билла незряче пялились в потолок, беспорядочно щёлкали диафрагмы. Быстрые, непредсказуемые щелчки — пожалуй, единственное, что осталось от клона. — Последний из Скайуокеров… Кайло Рен медленно подошёл к возвышению и остановился. Казалось, невидимый барьер мешал ему приблизиться. Он поднял раскрытую ладонь и, стиснув пальцы, сжал пустоту. Вспышка пламени возникла из ниоткуда и растворилась, словно коронный разряд, который Зэй видала на фонаре кабины крестокрыла во время полётов в атмосфере. Силовое поле, а может, в буквальном смысле поле, созданное Силой. Сама атмосфера воспламенялась, когда Кайло Рен направлял в барьер собственную энергию. — …и дочь предателя, повстанческого отродья. Зэй прокралась в зал вслед за Реном и вжалась в стену. Меньше всего ей хотелось попасть под магический перекрёстный огонь. Она чуть не споткнулась обо что-то, валяющееся в углу… Почти пустой рюкзак Рена, который он обронил раньше. И несколько оставленных без внимания термальных детонаторов, рассыпавшихся по полу. Бластер Зэй был бесполезен против форсъюзера со световым мечом. Она видела достаточно архивных материалов и знала, что те способны отразить любой выстрел. Но детонатор… совсем другой разговор. — Отпусти его, — сказал Рен. — Тебе всё равно не выбраться с этой планеты. Поднявшись с трона, Билл сошёл с возвышения и неторопливо направился к Рену, словно огромный кот, играющий с добычей. Лёгкий наклон головы, и барьер между ними исчез. — На финальную битву я оставил особые инструкции. Мои последователи должны были использовать искру жизненной силы, заключённую в ядре Джакку, чтобы высвободить энергию всех собранных мной ситхских артефактов. Существо, поселившееся в теле Билла, расхохоталось. — Ты можешь уничтожить планету, но вырвавшаяся на свободу энергия сделает меня сильнее, чем ты способен вообразить. Я сбегу через время и пространство, а ты останешься и погибнешь. Он всё ещё держал меч Скайуокера — красный, как умирающая звезда. Даже звук лезвия стал резче — оно шипело и периодически потрескивало. Кайбер-кристалл внутри по-прежнему противился изменениям. Билл держал меч небрежно, направляя его вниз и чуть вбок, будто с радостью ждал атаки и подначивал Рена рискнуть. — Он был твоим протеже, не так ли? Ты чувствуешь ответственность за него, — расфокусированный взгляд ярких голубых глаз, блуждавший по сторонам, сохранял следы невинности — в контрасте с жестокой, насмешливой ухмылкой. — Даже сейчас ты не решаешься вступить со мной в бой из страха причинить ему боль. Зэй продвинулась ещё на несколько шагов вперёд. Билл (или то, что от него осталось), похоже, не обращал на неё никакого внимания. Держась в тени массивных мраморных шипов, она осторожно подобралась ближе и оказалась позади трона. Билл стоял к ней спиной. Зэй поймала взгляд Рена и произнесла одними губами: «Продолжай тянуть время». А потом нажала кнопку на термальном детонаторе. Зэй успела увидеть, как бешено замотал головой Рен, но было слишком поздно — детонатор прокатился по полу и притормозил у ног Билла. Стремительно ускоряющийся писк обратного отсчёта вклинился в ритмичный гул продолжающегося ритуала… Детонатор поднялся с пола и влетел в ладонь Билла. Тот посмотрел на него с презрением. Писк оборвался продолжительным «бип», и детонатор, взорвавшись, поглотил сам себя. Зэй не могла поверить своим глазам. Детонатор сработал, но его действие длилось буквально миллисекунду. А потом раскалённая плазма и энергия взрыва свернулись внутрь и исчезли, оставив после себя лишь облачко чёрного дыма. Пальцы Билла, по-прежнему сомкнутые вокруг пустоты, где ещё мгновение назад находился детонатор, сжались в кулак. У Зэй выбило воздух из лёгких, перед глазами замерцали звёзды, и мир накрыла чёрная пелена. *** Зэй не знала, сколько пробыла без сознания. Возможно, всего несколько секунд. Зал всё ещё пульсировал светом. А вот звук турбин изменился. По мере того, как увеличивалась нагрузка, шум нарастал, усиленный оглушительным эхом из почти опустевшей шахты. Прижимаясь щекой к холодному полу, Зэй чувствовала едва заметную вибрацию. Возможно, один из механизмов сбоил. А может, то были первые подземные толчки, угрожающие разорвать планету на куски. Зэй неуверенно поднялась на ноги и услышала голос Билла. — …разве что ты займёшь его место. Он всё равно мёртв. — Билл распрямил плечи и приглашающе развёл руки: — Если ты сразишь меня, то он, по крайней мере, сможет упокоиться с миром. О нет. Зэй поняла, что предлагает Палпатин. Если Рен убьёт Билла, ненависть, вина, боль откроют его душу тому самому злу, которое захватило тело клона. Она увидела, как Рен поднял свой меч, глаза его наполнились страданием. А потом Рен перевёл взгляд с Билла на Зэй, крутанул рукоять, поменяв направление лезвия, и бросил меч ей. Она стояла слишком далеко, чтобы ударить Билла в спину, да это и не имело значения. Она находилась достаточно близко, чтобы запрыгнуть на мраморные шипы и направить яркий голубой клинок прямо в голокрон. Взрыв опрокинул Зэй на пол. Когда она попыталась проморгаться, перед глазами замелькали белые пятна — остаточное изображение ослепляющей вспышки, отпечатавшееся на сетчатке. Кроме пятен Зэй ничего не видела — зал погрузился во мрак. И ничего не слышала — в ушах стоял статический шум. Что-то медленно скользило вниз по шее. Зэй потёрла кожу пальцами, и они покрылись кровью. Должно быть, взрыв повредил барабанные перепонки. Дезориентированная, она начала выползать из-под обломков трона. Острая боль пронзила предплечье, и Зэй всхлипнула. Она вдруг осознала, что правую руку придавило чем-то тяжёлым — вероятно, одним из осколков. Она толкнула его, чтобы освободиться, но ничего не вышло. С тем же успехом она могла попробовать спихнуть скалу. Голова раскалывалась, всё тело ломило. У них получилось? Они успели вовремя прервать ритуал? И если да, то куда подевался дух… Ответ на эти животрепещущие вопросы пришёл довольно неожиданно. Сверкнула электрическая вспышка, зал осветили резкие, смертоносные сполохи. И хотя Билл сутулился, тяжело кренясь набок, он всё ещё умудрялся стоять на ногах. С кончиков его пальцев срывались молнии и попадали прямо в извивающееся тело Рена. Оглушённая белым шумом, Зэй всё равно слышала смех Палпатина. — Вы думали, я позволю ему уйти? Он мой. Ритуал просто изгнал бы его дух из этого тела. А теперь он в ловушке. Я по-прежнему контролирую его, ему не сравниться со мной! Рен цеплялся за пол, царапая каменную поверхность окровавленными ногтями. Зэй только и могла, что наблюдать за его агонией. И всё же он не пытался уползти или оказать сопротивление. Нет, казалось, он хотел дотянуться до чего-то. Во время резких, вызывающих тошноту вспышек Зэй краешком глаза заметила какое-то движение. То был брошенный у стены пустой рюкзак Рена. Приглядевшись получше, она обнаружила, что он не совсем пуст. Рюкзак снова шевельнулся, ткань обтянула что-то круглое и твёрдое. Ещё один детонатор? Но они бесполезны. Палпатин уже доказал, что может их укротить просто силой мысли… Наконец из рюкзака что-то вылетело, и это был не детонатор. Два полукольца, соединённых перемычкой, тускло поблескивающих, словно плакированный металл. Эта штука напоминала… браслет наручника. Только гораздо крупнее. Она плыла по залу, вздрагивая в те моменты, когда Рен, терзаемый пыткой, терял контроль. Палпатин, стоя над ним, по-прежнему хохотал. — Ты пожалеешь, что не остался мёртвым после того, как я убил тебя в первый раз, последний Скайуокер! Очередной разряд сотряс Рена, конечности его содрогнулись, спину выгнуло дугой. А потом он из последних сил поднял руку и щёлкнул пальцами. Металлическое кольцо сомкнулось на шее клона, лязгнул замок. Внезапно молнии погасли, и зал погрузился во тьму. В наступившей тишине Зэй услышала, как Билл рухнул на пол. А затем до её ушей, перекрывая звон, донёсся отдалённый грохот расколовшейся где-то в глубине скалы. *** — Знаешь, я хотел сказать ему, что я не последний Скайуокер, — простонал Рен, отодвинув кусок мрамора, придавивший руку Зэй. — Чем меньше речей, тем лучше, — фыркнула она, а затем выругалась на нескольких языках. Ей удалось подняться на ноги самостоятельно, но её предплечье изогнулось под странным углом. По крайней мере, бежать она была в состоянии. Мостик мог обрушиться в любой момент. Кайло ковылял следом. И тут до Зэй дошло, почему Кайло шёл медленнее неё. Закинув бесчувственное тело Билла на плечи, он тащил его наружу. — Ты что делаешь? — Зэй чуть не спихнула их обоих с мостика. — Брось его! Мы не будем спасать криффова Палпатина! Кайло притормозил на секунду и что-то швырнул вниз. Световой меч Скайуокера. — Палпатин завладел им с помощью Силы, — объяснил Кайло. — Пока Билл отрезан от неё, Палпатин не может его контролировать. Зэй недоверчиво заворчала. Но если вступать в спор, обсерватория рухнет им на головы, поэтому Зэй ринулась вперёд. Спотыкаясь, они выбрались из этого проклятого места под раскалённое добела солнце Джакку. Воздух плавился, песок вокруг ходил ходуном, дюны проваливались под землю. Горизонт потемнел от пыли, поднятой стремительно приближающейся бурей. — А теперь скажи, что у тебя есть план, — произнёс Кайло, задыхаясь. Может, Билл и выглядел истощённым, но всё-таки был взрослым мужчиной ростом почти с него самого. И это бесчувственное тело было крифф каким тяжёлым. — Модернизированные СИДки в посадочном куполе, — крикнула Зэй. Её рука вышла из строя, но такая опытная лётчица Сопротивления, как она, могла управлять этими консервными банками, даже убрав одну руку за спину. В истребителях было два сиденья: для пилота и для стрелка. С Биллом им придётся потесниться. За считанные секунды они добрались до купола и запрыгнули в СИДку. Кайло молился Силе, чтобы им удалось покинуть атмосферу до уничтожения планеты. Ему следовало догадаться, что после этого дня Сила поставила на нём крест. Взрывная волна ударила СИДку, отправив её в штопор. Комья грязи и камни бомбардировали хрупкий корпус спасательного судёнышка. Кайло приложился головой о боковую переборку кабины. Последняя мысль принесла ему утешение: «Где-то там у Хакса всё будет в порядке». *** Где-то там, не очень далеко, Хакса чуть удар не хватил. Когда корабль оказался вне зоны поражения, Ди-Ди наконец выпустил Хакса из сокрушительных объятий. Что означало: Хаксу придётся всё увидеть своими глазами. И он почему-то чувствовал себя хуже, чем во время гибели базы «Старкиллер». Он думал, что в тот день потерял всё. Казалось невозможным, что однажды он потеряет ещё больше. Он знал, что сказал бы Рен. «Всё в порядке, Хакс. Ты погорюешь. Возьмёшь себя в руки. И вернёшься сильнее, чем был. Как и всегда». Но сможет ли он погоревать? Дадут ему хотя бы минуточку, чтобы предаться скорби? Нет. Криффова мириаланка бегала за ним по пятам, словно гарпия, и повторяла снова и снова: — Они живы. Хаксу хотелось кричать, Ди-Ди же выступал голосом разума: — Шансы выжить при взрыве планеты… — Они живы! Я чувствую! Отлично. Что там говорила та сопротивленка? У мириаланцев природная чувствительность к Силе? Как же Хакса достало всё это магуйство. — Хакс, я знаю, ты тоже чувствуешь. — Криффова куча нерфова навоза. — Послушай своё сердце. Что оно говорит? Хакс перестал сдерживать крик, но из него вырвался лишь пронзительный, маниакальный смешок. — Моё сердце… — он икнул. — Моё сердце — это турбонасосы, контролируемые микрочипом. И оно, блядь, молчит… Что-то щёлкнуло в его мозгу. Словно включили лампочку. Микрочип. — Контролирующий чип, — пробормотал Хакс и нырнул за бортовой компьютер. Этот корабль несколько раз выручал их из неприятностей, благодаря пеленгу маячка Рена. В бортовом журнале по-прежнему содержалась его частота. Изготовленный на заказ чип, который Хакс когда-то назвал «маленьким довеском для стимуляции послушания», был вшит рядом с яремной веной и связан с центральной нервной системой. Удалить его было нереально. Хакс перевернул всю кабину, прежде чем смог найти браслет-контроллер. И чуть не сломал кнопку активации обратной связи. На экране вспыхнул крохотный огонёк, замелькала краткая сводка жизненных показателей. Температура тела. Степень насыщения крови кислородом. Частота сердцебиения. Частота сердцебиения. — Моё сердце молчит, — ухмыльнулся Хакс. — Но его — говорит громко и чётко. *** Кайло приходил в себя очень медленно. Первое, что он увидел: слегка расплывающийся потолок с матовыми лампами и дюрастиловые стены корабельной каюты. Ему были знакомы эти лампы. И ощущение мягкого матраса под спиной. Они выжили. Он повернул голову. Зрение по-прежнему было затуманенным, но лицо Хакса он бы узнал где угодно. Растрёпанные волосы, у корней которых начала проступать рыжина. Суровый взгляд, чёрные круги под глазами от усталости. Но его губы всё ещё выглядели идеально. Розовые, чуть обкусанные, скривившиеся в той самой, хорошо знакомой Кайло, злобной ухмылке. Без неё Хакс не был бы Хаксом. Интересно, он собирался поцеловать Кайло… — А ну верни мне моего криффова дроида! — рявкнул Хакс. Блядь. Вот вам и поцелуй. Кайло ещё немного повернул голову. Ну конечно. Ди-Ди с довольным видом маячил рядом с Хаксом, словно верный телохранитель, коим он и был в данный момент. — Извини, — прохрипел Кайло. — Ди-Ди, завершить протокол отмены. Буду признателен, если ты не станешь бить меня током. Ди-Ди моргнул и, пискнув, провёл внутреннюю диагностику, чтобы проверить, вернулись ли на место его дополнительные настройки. А потом вновь переключился на голосовой модуль: — Вы провели две недели в бакте, залечивая травмы. Включая вызванное молниями повреждение нервной системы. Я не собираюсь сводить на нет результат своего тяжкого труда. Хакс заметно расслабился. Когда он услышал обычный голос Ди-Ди, напряжение отпустило его. — Зря старался, — проворчал Хакс. — Он всегда был тупицей. Ди-Ди ушел. Судя по всему, ухаживать за остальными пациентами. Хакс повернулся к Кайло и… слегка качнулся. — Хакс, — осторожно начал Кайло. — Я хочу, чтобы ты знал, мне очень жаль… — Заткнись, Рен, — произнёс Хакс и медленно моргнул. — Я не спал… слишком долго. С этими словами он взобрался на койку к Кайло, обхватил его рукой, закинул ногу на бедро и, уткнувшись ему в плечо, вырубился в мгновение ока. «Ладно», — подумал Кайло с любовью. Они смогут поговорить позже. У них будет время. По сути, теперь у них куча времени. *** Кайло немного испугался, когда, впервые выбравшись из своего логова, тут же столкнулся с Биллом в кают-компании. Подавляющий Силу ошейник исчез. Но клон лишь улыбнулся и указал на свой затылок. От основания черепа, вдоль шеи и до самых лопаток тянулся аккуратный хирургический шов, уже подживший. — Хакс и Ди-Ди нашли способ, как вживить блокирующую Силу микросхему в мой позвоночник, — объяснил Билл. — Кстати, это была моя идея. Ошейник был слишком опасен. Кто-нибудь мог снять его с меня, и тогда я бы снова превратился в монстра. Кайло не знал, что сказать. Обычное «прости» представлялось явно недостаточным. Билл растерял свою неуклюжесть и ребяческие манеры. Казалось, опыт одержимости многовековым злобным духом наконец заставил его повзрослеть. Невинные, беззаботные деньки определённо остались в прошлом. Возможно, он будет нести это бремя всю свою жизнь, а всё потому, что Кайло был слеп, не замечая того, что творится под его носом. — Я полечу с Зэй на Эджан-Клосс, — сказал Билл. — Возможно, вместе с другими джедаями мы выясним, как навсегда очистить Силу от присутствия Палпатина. А если нет… Ему придётся прожить остаток своих дней вот так. Отрезанным от Силы, лишённым врождённого внутреннего зрения. Он всегда пользовался Силой, чтобы видеть без глаз. — Теперь ты слеп, — печально произнёс Кайло. — По-настоящему. Билл пожал плечами: — У меня есть глаза, которые сконструировал для меня Эш. Так или иначе, я всегда любил их больше. *** Хаксу потребовалась ещё неделя, прежде чем он остыл до такой степени, чтобы объясняться с Реном предложениями длиннее двух слов. И ещё одна, прежде чем он поцеловал его. К концу первой Рен выглядел так, будто готов умереть ради единственного поцелуя. К концу второй стало ясно, что тот поцелуй был первой трещиной в дамбе. Игнорировать довольно прозрачные подкаты Рена по ночам становилось всё сложнее. К концу третьей недели Рен явно захандрил. Но давить всё равно не стал. Возможно, и правда верил, что заслужил холодный приём. Не то чтобы не заслужил — как раз наоборот. Но Хакс решил избавить его от страданий. — Я не наказываю тебя, или что ты там втемяшил в свою тупую голову, — заявил Хакс. — Если уж на то пошло, я наказываю себя. Но у меня есть стандарты. Он огляделся. После трёх недель совместного проживания запах был первым пунктом в длинном списке проблем. А Хакс решил, что хватит с него торопливых минетов и грязной дрочки. Он жаждал всего и не хотел идти на компромисс. — И уж поверь мне на слово, как только я привезу тебя туда, где есть чистая кровать и освежитель, я тебя раздену и отделаю по первое число. И хотя Хакс произнёс это с угрозой, Рен, судя по тому, как потемнели его глаза, воспринял её как обещание. Хакс решил пока не сообщать Рену, что уже изучил церемонии единения на той планете, куда они направлялись. Признают их в галактике или нет, плевать. Он действительно жаждал всего. Но прямо сейчас он хотел ещё одного поцелуя.