Winner

— Чёрт бы побрал эти дни рождения. Голос, полный отчаяния и явного отторжения, резко прерывается навязчивым припевом солиста Anberlin. Закатив глаза, Дейв рывком выдергивает шнур из колонок, со злобой уставившись на раздражающе-весёлую Эмму. А она всё продолжает танцевать, отодвигая ногой заполненную до отвалу картонную коробку. Когда та, наконец, оказывается у двери, Ларсон склоняется над ней и достаёт оттуда нетронутую пачку таблеток. — Ты... ты решила их выбросить? На лице блондинки вырисовывается широкая и впервые за долгое время искренняя улыбка. Кивнув, девушка подлетает к мужчине и обнимает его за шею, повиснув на опешившем детективе. — Пришло время. — Это лучший подарок, Эм, — облегчённо выдохнув, он прижимает блондинку к себе, поглаживая её по пшеничным кудрям и в наслаждении прикрывая глаза. — Я рад, что ты, наконец, решилась. Подняв на лучшего друга свои голубые глаза, она невинно пожимает плечами. Это важный день, — его стоит обвести в кружок на календаре, которого у них нет, его стоит запомнить, стоит отмечать его каждый год. Потому что Дейву сегодня исполнилось тридцать. Потому что спустя восемь месяцев Эмма, наконец, решила выбросить все свои антидепрессанты и прочую дрянь, помогающую ей, как она наивно полагала, избавиться от всех видов боли. Избавиться от одной зависимости и приобрести с десяток других. — Может, тогда не стоит устраивать всё это? Я уже получил от тебя прекрасный подарок! Эмма резко отстраняется, толкая мужчину в грудь. Обида в её взгляде фальшивая, и он знает, что она улыбается, пока уходит от него в свою комнату, снимая на ходу майку и виляя бёдрами. Их маленькая квартира в самом сердце Бруклина, нет, весь Бруклин, а может быть, даже весь Нью-Йорк, кажется, в эту секунду слышит, как громко он сглатывает слюну, наблюдая за её оголенной спиной. До неё всё ещё ничего не доходит. Она всё ещё продолжает издеваться над ним. — Не понимаю! — кричит девушка из своей спальни, пока пытающийся собраться с мыслями Дейв пинает ногой коробку и уходит на кухню. — Почему ты так нервничаешь из-за этого?! Мне не терпится познакомиться с ними! — Эмма, вы пытались познакомиться четыре раза. Ничем хорошим это не закончилось. Девушка возвращается на кухню в его толстовке. Ларсон закатывает глаза и протягивает ей бутылку с водой. — Если я ничего не помню, значит, этого не было. — Конечно, ты ведь была под транквилизаторами. Поперхнувшись водой, Эмма резко поднимает на мужчину разозленный взгляд. Ещё одна тема, которую стоит обходить стороной, желательно, на цыпочках. Но он делает это нарочно. Он продолжает давить, продолжает делать всё, чтобы ей было стыдно. — Заткнись, — наконец, отвечает Эмма. — Она сильно злится на меня? — Она всё понимает, — мужчина кивает, садясь за стол. — Почему ты не на съёмках? — А ты почему так рано притащился? — Я первый спросил. Закатив глаза, блондинка садится на стул, подгибая под себя колени. Дружелюбная улыбка, натянутая на её румяное личико, не сулит ничего хорошего. — Я очень вежливо попросила Стоуна о выходном. Дейв прыскает смехом. — Очень вежливо попросила? Эмма, сколько можно тебе говорить о вреде угроз? Рано или поздно это обернётся против тебя. — Спасибо, пап, я учту, — едко отвечает Эмма. — Твоя очередь. Что ты тут забыл так рано, всех гангстеров собрал? Я ещё ничего не успела приготовить. — Так говоришь, словно в духовке у тебя стоит индейка, а мой шикарный торт именинника ждёт, когда ты украсишь его розами из сливок. Бутылка с водой прилетает Дейву в голову, и он отвечает Эмме тем же, отчего девушка мгновенно выходит из себя и бросает её с такой силой в мужчину, что тот вскрикивает от боли, ведь удар горлышка бутылки приходится прямо в висок. Подняв на девушку обескураженный взгляд, Ларсон сглатывает в испуге: её чистые голубые глаза теперь горят сумасшедшей яростью, выжигают в мужчине дыру и мысленно испытывают на нем все виды нечеловеческих пыток. Дейв машет ладонью перед её лицом, отчего Эмма в ту же секунду вздрагивает. — Эмма, что это было? Ты чуть не убила меня гребанной бутылкой, — в растерянности шепчет он, вглядываясь в её лицо. На смену гневу приходит испуг. Эмма в удивлении смотрит на Дейва, затем на бутылку с водой, валяющуюся на полу, и на красный след от удара на его виске. Она резко подрывается с места и хватается за голову. — Прости, я... я не знаю, что на меня нашло. Тогда становится поистине страшно. Паника подкатывает к горлу вместе с тошнотой, и девушка мечется по их просторной кухне, не зная, куда себя деть. В один из таких моментов она резко вписывается в объятия Дейва. Прижимая её к себе и в успокаивающем жесте поглаживая её по спине, детектив снова и снова просит её успокоиться. Но это ведь просто невозможно! Невозможно лишь потому, что Эмма просто не помнит, как она сорвалась. Она помнит только момент, когда Дейв бросил в неё бутылку. А дальше — вспышка и пустота, испуганный взгляд лучшего друга и сплошное непонимание. — Это из-за таблеток, — срывающимся от подкатывающих слез голосом говорит актриса. — Я читала, что их нельзя резко бросать... но я больше не могу на них сидеть. Я больше не могу, Дейв, они не помогают. Слезы душат, и лицо Ларсона искажает гримаса боли, ведь больно ей — больно и ему. Все бессонные ночи, все приступы истерик, все её крики, всё её безумное поведение — он пережил это с ней, он прочувствовал это на себе. И он не позволит этому случиться снова. — Послушай меня, Эм, — подняв её лицо за подбородок, Дейв стирает ладонью слезы с её щёк и с силой закусывает губу, борясь с бешеным желанием её поцеловать. — Сейчас ты должна быть со мной предельно честна, ладно? Секунда непонимания. Кивок. — У тебя уже было такое? Были подобные вспышки гнева? Девушка качает головой, мысленно погружаясь в один из недавних дней на съёмках, когда она едва ли не набросилась на свою гримёршу из-за того, что та лезла не в свое дело. Но считается ли это срывом? Эта скользкая Лиз заслужила! В любом случае, не стоит говорить об этом Дейву. И о том случае с официантом тоже не стоит... — Нет, — девушка нервно сглатывает. — Нет, такое впервые. Дейв больше, чем уверен, что в такой критической ситуации она просто не способна соврать. Когда Эмма в отчаянии, она становится предельно искренней. А потому он безоговорочно верит ей, кивает и целует в макушку, пытаясь понять, что делать с этим дальше. В конце концов, может быть, в этом нет ничего страшного. Все срываются. — Сделаем так. Скоро придут Джуди и Льюис. Мы проведём отличный день, будем натянуто улыбаться друг другу и делать вид, что ты не называла её слепой дурой, упустившей свой шанс, а она не убегала из того ресторана в слезах. Я буду следить за тем, чтобы ты снова не отравилась мартини, а ты будешь притворяться, что любишь детей. Договорились? Глаза блестят от слез, и в них отражается обеспокоенное улыбающееся лицо Дейва. Наконец, нервно сглотнув ком в горле, актриса кивает. Всё, что от неё требуется — не вести себя так паршиво, как она привыкла.

***

Квартира, которую снимали Эмма и Дейв с июля, Джуди нравилась. Здесь было просторно, здесь были огромные окна, здесь легко дышалось. В участке, куда преуспевающего детектива с рекордным количеством раскрытых дел приняли с распростёртыми объятиями, отлично платили, а один гонорар Эммы мог покрыть все их расходы за месяц. Когда эта нервная девица была на площадке, Дейв звонил Джуди, умоляя её прийти вместе с Льюисом. Они много болтали, играли, а затем отправлялись на недолгую прогулку с мороженым. Несмотря на разногласия с Эммой, у бывшей жены Дейва были только лучшие ассоциации с этим местом. А потому она с радостью приняла приглашение прийти на День Рождения бывшего мужа, положила в плюшевый рюкзак Льюиса подарок для него, и, собравшись с мыслями, вызвала такси. Эмма не внушала никакого доверия. Особенно, когда прожигала девушку одной лишь ей понятным взглядом или когда нервно постукивала ногтями по столешнице. Так или иначе, они собрались здесь вчетвером, и они должны были пересилить себя, чтобы не закончить этот вечер поножовщиной. — Джуди, тебя не бесит, что Льюис — точная копия Дейва? — актриса поднимает бровь, уставившись на мальчишку, усевшегося на коленях отца. Они были слишком увлечены разглядыванием значка Ларсона. — Я бы обиделась, если бы мой ребёнок не взял ничего от меня. Джуди поджимает губы, раздумывая над ответом на столь идиотский вопрос. Она не из тех, кто любит интриги и драмы вокруг себя, а потому девушка лишь поправляет свои каштановые волосы и пожимает плечами. — Нет, — просто отвечает девушка, вызывая на лице Дейва улыбку одобрения. Эмма выпускает длинный выдох. «Скучно», — одними губами проговаривает девушка, и, встав с дивана, забирает из бокала Дейва оливку, а затем и сам бокал. — Ладно, этот вечер уже не спасти, так что расскажите хотя бы, как вы познакомились. — Папа, я хочу пить, — Льюис надувает губы, обращая все внимание к себе. Засуетившиеся Джуди и Дейв принимаются искать воду или хотя бы сок на столе, но его ведь сервировала Эмма, а потому, столкнувшись лишь с многочисленными алкогольными напитками, Ларсон качает головой, подхватывает сына на руки и уходит с ним на кухню. Блондинка пожимает плечами, усмехнувшись. В конце концов, это не детский утренник. Зачем здесь сок, если его нельзя разбавить водкой? — Мы познакомились в школе, — осторожно говорит Джуди, переключая внимание Эммы на себя. Только потому, что Дейв просил быть с Холл помягче. — Как романтично, — снова рухнув на диван, блондинка закатывает глаза. — Первая любовь, все дела? — Что-то вроде того. Мы были лучшими друзьями, а затем признались друг другу в любви. — Наверное, на выпускном, как в тех фильмах, в которых я боюсь сниматься. — Нет. Я уже училась в колледже, а Дейв в полицейской академии. Мы оба приехали домой на рождественские праздники, случайно встретились... больше не расставались. Говоря всё это, Джуди улыбается. Погружения в эти тёплые воспоминания ранят и греют одновременно, она опускает взгляд, чувствуя, как пылают щеки, а затем поднимает его на Эмму и добавляет: — Я думаю, даже когда мы разъехались после школы и не виделись друг с другом несколько месяцев... я не переставала его любить. Последняя фраза действует на актрису наихудшим образом. Бокал, находившийся в её руках, вдруг трескается от той силы, с которой Эмма его сжимает. Глаза наливаются кровью, в груди все сжимается от неконтролируемой злобы, и под удивлённый вздох Джуди, девушка бросает осколки на пол, рывком встаёт с дивана и несётся на балкон. Ей нужен воздух. Ей нужно собраться с мыслями. Это помогает. Втянув носом февральскую прохладу, она поднимает затуманенный взгляд к небу и изо всех сил старается не расплакаться. Саднящая боль где-то в области ладони заставляет её испуганно взглянуть на окровавленную руку. Но откуда кровь, откуда этот ужасающий глубокий порез? Паника волной поднимается в душе. — Эмма, — мягкий голос Джуди за спиной заставляет актрису испуганно обернуться. — О боже, твоя ладонь! Блондинка прячет руку в карман, свободной ладонью стирая слезы. Она заглядывает за спину бывшей жены Дейва, чтобы убедиться, что самого Ларсона там нет, а затем снова переводит взгляд на Джуди. — Ты ничего не видела. — Но бокал... он лопнул прямо в твоей руке... Прерывистый вздох служит ответом на все мысленные вопросы брюнетки. Джуди знает, что Эмме нелегко было всё это время, она ловила все её язвительные комментарии, слышала о её тяжёлом характере и видела несколько пузырьков с таблетками в ванной. Но то, что произошло минутой ранее... — Тебе нужно перебинтовать руку, пойдём, — нервно сглотнув, говорит Джуди. Эмма резко оборачивается к ней, и теперь в её взгляде нет никакой злобы и раздражения, — там лишь мольба и испуг. — Пожалуйста, не говори об этом Дейву, ладно? — Но почему? — Я... я сказала ему, что всё в порядке. Джуди опускает взгляд, в досаде поджав губы. Вопрос, который горьким привкусом ощущается на кончике языка, всё-таки вырывается наружу. — Эмма, это произошло, потому что я сказала, что любила его? Ты приревновала? Распахнув глаза в удивлении, блондинка снисходительно улыбается. Она не должна говорить то, что собирается сказать, но... но Джуди хороший человек и она не заслуживает чувствовать то, что чувствует сейчас. И приняв на себя весь удар разрушающей правды, Эмма выпрямляется и хриплым от слёз голосом, говорит: — Когда ты сказала, что не переставала любить Дейва... это напомнило мне о человеке, которого не перестаю любить я.