Winner

— Уходим, Райкер. Игнорируя немыслимую внутреннюю дрожь в теле и пелену перед глазами, Эмма хватает за руку своего водителя, уводя его прочь из этой чёртовой комнаты. Мелькают обшарпанные стены коридоров, толкаются пьяные вдрызг люди, где-то позади отчаянно ноет Райкер. Всё это проходит мимо вдруг притупившихся органов чувств актрисы, но в висках стучит кровь, а на языке горький-горький привкус — и это все, что она ощущает. В конце концов, её сейчас вывернет прямо на причитающего о своей нелёгкой судьбе водителя. Нет, это все не по-настоящему. Это чертов сценарий, очередная роль, с которой ей нужно справиться блестяще. Просто игра, чья-то глупая игра, и где этот долбанный Дейв, который успокоит её, который скажет, что ей всё это приснилось? Почему так крепко пахнет пивом? И почему, черт, почему все толкаются? Нужно на воздух. — Чёрт, чёрт, чёрт, этого не может быть... Джефф хватается за голову. Главная героиня его ночных кошмаров, самый большой и самый прекрасный страх, белокурая бестия с улыбкой дьявола явилась прямо перед ним сегодня ночью. Вцепилась в него своими голубыми глазками и не отпускала. Он получил нокаут не от противника, хотя нет, она и есть — его главный противник, его враг, да он ненавидит её в сотни раз яростнее, чем в те первые дни знакомства. Ворвалась в его жизнь и разрушила её, все там вверх дном перевернула, и, крылышками своими взмахнув, улетела в этот чёртов в Нью-Йорк с этим чёртовым Дейвом. Только зачем, зачем вернулась? Зачем вид делала, словно между ними не произошло все это дерьмо? Словно это не она на протяжении трех гребанных месяцев игнорировала все его звонки и сообщения, словно не знала о его приезде в Нью-Йорк, словно это не она пресекла все его попытки её вернуть одним простым смс «оставь меня в покое». Вернулась... и чего добивается? Стерва. Нет, больше никаких актрис, никаких сумасшедших идиоток в его жизни. Достаточно. Всё плохое, что она принесла, навсегда останется с ним, а все хорошее давно похоронено вместе с его человечностью и всеми чувствами к ней. Вот только чего ждать теперь? Джефф этого не знал. Единственное, в чем он ясно был уверен: Эмма вернулась, и она готовит новую катастрофу. — Эй, вы в порядке? Райкер неловко касается плеча девушки, но резко одергивает руку, когда та уворачивается от прикосновения. — Я в порядке, — хрипло внемлет она. Голос срывается. Согнувшись пополам от откуда-то взявшейся боли, Эмма накрывает рот ладонью. Скрыть истерику не выходит, и она плачет навзрыд, оперевшись спиной о холодную бетонную стену. Райкер поджимает губы, понятия не имея, что делать в этой ситуации. Он в очередной протягивает к блондинке руку, неловко отводя взгляд. — Пойдёмте, я отвезу вас домой. — У меня нет дома, Райкер, — задыхаясь от рыданий, отвечает Эмма. Она поднимает на парня взгляд, но ни черта не видно из-за пелены обжигающих слез. — У меня ничего нет, ничего, слышишь?! Эта квартира не моя, эти шмотки не мои, знаешь, я в этом гребанном платье снималась в фильме! Истерика принимает новые обороты, когда девушка вдруг выпрямляется и почти вплотную подходит к ошеломленному водителю, хватая его за грудки. — Но это все неважно, Райкер, деньги, одежда, недвижимость... у меня нет самого главного — людей. Любых, понимаешь, просто любых людей, которых я могла бы назвать своими близкими! — Эмма задыхается от боли, прохожие оборачиваются, а вышибалы у входа уже готовятся отражать атаку от буйной. — Моим родителям на меня плевать, у меня была лучшая подруга, но знаешь, что я сделала? Я трахнулась с её парнем, которого полюбила, а потом бросила! У меня нет друзей, а единственный человек, которого я могу так назвать, сейчас так далеко, так далеко, что я просто... С губ срывается всхлип, заглушающий её речь. Побледневший Райкер держится изо всех сил на своих двоих, пока она трясёт бедолагу за воротник его пиджака. Грудную клетку разрывает от боли, и все внутри как в огне, но взгляд водителя вдруг перемещается через её плечо, и кто-то неожиданно касается спины девушки. Эмма стирает слезы ладонью, размазывая тушь по щекам, а затем оборачивается. Перед ней стоит один из вышибал. — Слушай, я понимаю, у тебя там че-то случилось, но ты это... можешь устраивать свои бабские истерики где-то в другом месте, а? Эмма в удивлении поднимает брови, обводит его внушительную фигуру высокомерным взглядом, и, фыркнув, отвечает: — Отвали. Дав охраннику пару минут на то, чтобы переварить информацию, актриса оборачивается обратно к Райкеру. Её всё ещё потряхивает от событий, что она пережила, внутренняя дрожь и пожар в груди не прошли, но слез больше нет, а значит пора ехать домой. Но чья-то сильная рука, схватившая девушку за предплечье и развернувшая её к себе, кажется, против планов актрисы. Амбал угрожающе склоняется над удивлённой блондинкой. — А теперь повтори, что сказала, — яростно шипит он. Взгляд горит опасностью. — Что, уже не такая смелая, да? Актриса открывает рот в недовольстве, пытаясь выдернуть руку из цепкой хватки. Эти вышибалы — истинные уголовники, совсем не такие, кто дают тебе прикурить у именитых нью-йоркских клубов. Но ведь и Эмма не из неженок. — Так страшно, мистер я-накачал-бицепсы-пока-дрочил, — выплевывает она. Райкер накрывает лицо ладонью, шумно задышав, пока охранник стоит с раздутыми от злости ноздрями. — Эмма, может, вы извинитесь и мы пойдём? — тонким от испуга голоском пропевает водитель. Гордо вздернув подбородок, Эмма предпринимает очередную попытку вырваться, но мужчина вдруг хватает её за плечо, с силой сжимая мягкие ткани, — так, что наверняка останутся синяки. — Я бы посоветовал твоему грязному ротику сейчас прикрыться, иначе я найду ему другое применение. Пошатнувшись от услышанного, Эмма вдруг чувствует, как внутри разгорается пожар немыслимой, сильнейшей ярости. Эта невиданная сила позволяет ей с лёгкостью выдернуть руку из его хватки, толкая ладонями мужчину в грудь. Звуки слышны словно в вакууме, её всю трясёт от злости, и она настолько сильна, что готова уничтожить все вокруг. Кажется, дай ей оружие — она всех здесь расстреляет, а затем и прикладом добьет. Но за всей этой сокрушительной силой, за всей ненавистью, вдруг пробудившейся в душе, ничего нет, все как в тумане, как через тёмную нескончаемую пелену — она не слышит чьи-то крики позади себя, она не чувствует, как её ногти впиваются в кожу охранника и как он стонет от боли, и чьи-то сильные руки на себе тоже не чувствует. Всё вдруг проваливается во тьму. Джефф как раз выходил из клуба, когда увидел развернувшуюся у входа картину. Вырываясь и выкрикивая ругательства, Эмма пытается добраться до вышибалы, что в испуге пятится назад, пока тот щуплый паренёк, что был с ней, пытается удержать разбушевавшуюся блондинку. Ошеломленный, капитан стоит в нескольких ярдах и не может сделать и шагу. — Ты что, с катушек слетела?! — орёт охранник, выставляя руки вперёд. — Ты ещё ответишь за свои слова, урод! У Райкера больше нет сил её сдерживать, а у разъяренной Эммы слишком много энергии, так что она вмиг вырывается, набросившись на вышибалу. Джефф реагирует мгновенно, подлетая к девушке и хватая её за плечи, но она не видит и не слышит, ей нужно, чтобы этот придурок ответил за свои слова, каждый должен ответить... — Эмма! Эмма, черт возьми, приди в себя! — голос Джеффа срывается, и он встряхивает блондинку, заставляя её переключить на себя внимание. — Отвези её в психушку, чувак, она ненормальная. Голос охранника позади них заставляет капитана обернуться и злобно гаркнуть: — Свали отсюда, придурок, иначе я сам на тебя накинусь. Аргумент весомый, а потому провокатор поднимает ладони, сдаваясь, и быстро возвращается на свой пост. Джефф возвращает взгляд к девушке, что замерла в оцепенении перед ним. Глаза её словно остекленели, из них размеренно текут слезы, а из носа — тонкая струйка крови. Запаниковавший капитан снова встряхивает актрису. — Эмма, — испуганно шепчет он. — Эмма, что с тобой? Посмотри на меня. Она не реагирует, немигающим взглядом уставившись в одну точку. Райкер, стоящий позади них и в ужасе наблюдающий за развернувшейся картиной, медленно подходит к Джеффу, протягивая ему платок из своего пиджака. — Возьмите, у неё кровь, — осторожно говорит он. Благодарно кивнув, мужчина аккуратно стирает кровь с лица Эммы, а затем оборачивается к водителю. — Ты знаешь, что с ней? — Нет, — шепчет он, испепеляя застывшую Эмму недоуменным взглядом, а затем его словно осеняет. — Подождите, хотя было кое-что... она пила какие-то таблетки пару часов назад... может, это из-за них? Джефф сжимает челюсти, переведя взгляд на остолбеневшую Эмму. С каждой секундой её ступора паника в очерствевшей душе капитана поднимается с новой силой, и чувство это такое новое, вернее, давно забытое старое, ведь он уже не помнит, что значит — волноваться за кого-то. Что это было минуту назад, и что с ней происходит сейчас? Капитан хмурится, касаясь ладонью её мокрой щеки. От прикосновения она вздрагивает. Во взгляд возвращается ясность, и, часто заморгав, девушка, наконец, замечает перед собой Джеффа. Мир снова приобретает свои цвета и очертания, больше нет пустоты и этой странной недокомы, теперь сильные руки держат её за плечи, а слезы продолжают бежать из глаз. Только вот на ногах стоять, почему-то, тяжело. — Что произошло? — шепчет она, бегая испуганным взглядом по обеспокоенному лицу капитана. — Что ты здесь делаешь? — Я могу спросить у тебя тоже самое, — облегчённо вздохнув, отвечает мужчина. — Как ты себя чувствуешь? Пошатнувшись, актриса морщится. Резкая боль в висках пронзает всю голову, приступ тошноты не позволяет ей ответить, и в ту же секунду ноги её подкашиваются. А затем всё погружается в темноту.