Winner

Пустота коридоров полицейского участка встречает Эмму и Джеффа напряжённой тишиной. Он идёт чуть впереди, не оборачиваясь и вообще стараясь не думать, что позади, гордо вздернув подбородок и нервно заламывая запястья, идёт она. Эмма погружена в воспоминания: каждый пройденный дюйм пропитан той болью, которую она оставила здесь. Впереди угрожающе поблескивают металлические прутья камер, и сердце девушки пропускает удар. Первое воспоминание: Джина, устроившая ей ловушку. Эмма останавливается. — Зачем? — хрипло срывается с губ. Уловив этот тихий тонкий звук, капитан оборачивается и как-то даже слишком снисходительно улыбается. Она разрушила и уничтожила его, но это не значит, что она сама в порядке. Мужчина делает приглашающий жест рукой. — Это не займёт много времени. В камере нет никого, кроме худощавого, с ног до головы забитого татуировками, парня. Он сидит на металлической лавке, опустив голову и зарывшись пальцами в грязные длинные волосы, закрывающие его лицо. Эмма нервно сглатывает, а Джефф подходит к прутьям. — Эй, Никки, разговор есть. Тот мгновенно поднимает голову, и актриса вздрагивает от одного его вида. Бледное осунувшееся лицо с кровоподтеками и синяками под глазами. А они красные, словно налитые кровью, мгновенно находят Эмму. Странный тип улыбается, и от этой улыбки блондинке становится жутко. Она переводит недоуменный взгляд на Джеффа. Для чего ей с ним знакомиться? — Никки, это Эмма. И она очень хочет послушать историю о том, как позавчера ты чуть не сдох от передоза, а уже вчера тебя поймали с новым пакетиком счастья. Непонимание сбивает девушку с ног. Она хмурится, чувствуя, как что-то липкое разливается внутри, цепляется за органы и не даёт сделать даже лёгкого вдоха. Словно осознание прячется где-то глубоко на подкорке мозга, подаёт малейшие сигналы, но Эмма ни черта не понимает, лишь стоит здесь и смотрит, как какой-то наркоман улыбается, разглядывая актрису. — А че мне за это будет, шеф? Отпустишь? — лениво бормочет он, с трудом поворачивая голову в сторону полицейского. Джефф поджимает губы и качает головой. — Что все это значит? — Эмма, наконец, обретает дар речи и нервно сглатывает. — Просто хочу, чтобы ты, черт подери, знала, во что ты превратишься, если продолжить употреблять. — О-о-о, так это че, своя? Че-то я тебя не видел раньше, красотка, ты верняк из Западного? Внутри все сжимается и горит, как в огне, пока осознание медленно разливается по всему телу. — Ч-что... о чем ты говоришь? — хрипит она. Джефф делает один угрожающий шаг, хватая её за подбородок и заглядывая в огромные голубые глаза, наполненные непониманием и чем-то ещё, а затем громко, чётко выговаривая каждое слово, рявкает прямо в это красивое лицо: — О твоих, блядь, таблетках, которые нашли в твоей сумке. В наркоманки заделалась? Да пожалуйста, мне похер! У вас же, актеришек, это нормальное явление! — Что?! — ошеломленно кричит она, в ту же секунду отпихивая от себя капитана. Под обкуренный хохот Никки Джефф спиной врезается в металлические прутья камеры. Он звереет мгновенно, но Эмма уже озверела, она зарывается пальцами в волосы и поднимает взгляд к потолку, пытаясь дышать ровно. Гнев проникает в каждую клеточку её тела, в артерии и вены, а затем в самое сердце, что уже разрывается от боли его обвинений. — Как ты мог подумать обо мне такое?! Я наркоманка? Ты правда позволил себе допустить мысль об этом?! С каждым с трудом сказанным словом она делает к нему шаг, глотает слезы, и, оказавшись почти вплотную, задирает голову. Джефф смотрит на неё немигающим взглядом, — оглушенный и ослепленный её же яростью. — Это гребанные антидепрессанты! А знаешь, почему, почему я их пью, черт возьми?! Потому что я оставила всю свою чёртову жизнь и улетела, из-за тебя улетела! — Эмма, не надо... — возвращаться на восемь месяцев назад ему ещё тяжелее, чем ей. — Я собирала себя по кусочкам... — Эмма... — ...и каждый день просыпалась от кошмара, в котором был один и тот же день, как будто эту чёртову пластинку заело. Я ушла от тебя, ушла, ушла, потому что я не могла по-другому, это правда! Но я не наркоманка, слышишь меня, это не наркотики! Я не могу поверить, что ты мог подумать обо мне такое, ты просто чёртов идиот! Справляться с эмоциями становится невозможно, и она с силой пихает его в грудь, колотит его руками, пока слезы лихорадочно льются из глаз, и он перехватывает её запястья, заставляя девушку остановиться. Зол не меньше её, но и сил в нем гораздо больше. — Хватит устраивать здесь шоу, — угрожающе шипит. Это становится последней каплей. Резко вырвавшись из его цепкой хватки, Эмма разворачивается и убегает прочь по коридору, оставляя за собой лишь запах своих духов. Капитан закрывает глаза. Она снова пришла, чтобы разрушить всю его жизнь. Оперевшись спиной о решётку, Джефф прикрывает глаза, когда вдруг слышит позади прерывистые хлопки. Он оборачивается, чтобы увидеть довольного Никки, одаривающего капитана аплодисментами. — Респект, шеф, уважуха! Так с ними, бабами, и надо. — Да пошёл ты, — выплевывает мужчина. Джефф возвращается в свой кабинет. С этим феерическим уходом маленькой блондинистой катастрофы в участке становится непозволительно тихо, даже несмотря на то, что копы продолжают галдеть, копировальные машины всё ещё жужжат, словно сплетничая между собой о произошедшем, а грузная кофемашина, устав от вечных нападков, устало кряхтит, наливая кому-то палёный эспрессо. Мужчина обводит родную обстановку раздраженным взглядом, а затем фыркает и заходит в кабинет, громко хлопая дверью. Надо будет сегодня заглянуть на тренировку. Выпустить пар. — Эй, шеф, я принесла результаты экспертизы. Маргарет снова заходит в его кабинет, словно к себе домой. Капитан открывает глаза и выпрямляется в кресле, забирая из её рук несколько бумажек, исписанных вдоль и поперёк. Ком подкатывает к горлу, и он поднимает взгляд на женщину, усевшуюся на стул напротив. — И что это, черт возьми значит? — В составе препарата оказался полиэтиленгликоль, полисорбаты, этилен титана... — Маргарет, — сквозь губы процеживает он, на что она закатывает глаза. — Просто скажи мне, это наркота или нет. — Нет, это обычный сертралин. Антидепрессант. Фармакологическое название — Золофт. Ладонь немедленно сжимается в кулак, и капитан тихо чертыхается. Неудобно получилось. Чёртов Джимми. Поднял панику из-за упаковки. — Ладно, ты можешь идти. Маргарет закатывает глаза, неодобрительно качая головой. — Бессовестный. Где моё «спасибо»? — Ты не уволена, — не отрывая глаз от замысловатого состава препарата, проговаривает Джефф. — Хотя нет, стой. Какие у него побочные эффекты? Вызывают привыкание, могут навредить? Подозрительно прищурившись, женщина подходит к столу, забирая из рук капитана результаты экспертизы. — Вообще-то, нет, но если увлечься и параллельно принимать что-то еще, могут и вызвать. А из побочных эффектов... раздражительность. «Ну, она всегда чем-то раздражена», — отмечает про себя коп. — Головная боль, сонливость, головокружение. «Понятия не имею», — думает он. — Обмороки. В памяти всплывает та роковая ночь у входа в клуб, когда Эмма грохнулась в обморок и очнулась только в машине, сразу же провалившись в сон. Джефф напрягается. — Вообще-то, довольно явным признаком является повышенная агрессивность, психоз и все из этого вытекающее. А что ты так побледнел? Это только побочные эффекты, если бы они у всех появлялись, мы бы с тобой здесь не находились, дорогой. Теперь все детали сходятся в один пазл. Чёткая картинка встаёт перед глазами капитана, и, он, не думая ни секунды, подрывается с места, оставляя недоуменную Маргарет наедине со своей же экспертизой. Остатки совести, остатки разума и остатки чего-то уже гиблого, но по-прежнему сильного к этой катастрофе заставляют Джеффа найти её. Найти и извиниться.