Во тьме Бездны

- Мой! – пророкотала Такхизис, скалясь драконьими головами. Маг гордо вскинул голову, как бывало уже не раз, когда приходило время испытаний. Врата захлопнулись за могучим воином, унесшим из бездны поверженную, ослепленную жрицу. Рейстлин Маджере старался гнать прочь мысли о грядущей вечности наедине с заклятым врагом. Однако, в памяти его были свежи воспоминания о насланных богиней кошмарах и ощущение собственной слабости пугало не меньше видений. От тьмы отделилась тень, едва ли более плотная, чем призрак и встала, заслоняя мага от Такхизис. Богиня рассмеялась, закинув голову. Тьму рассек широкий хвост, разрезая прозрачную фигуру надвое. Тень подёрнулась дымкой, но устояла, продолжая прикрывать мага собой, точно это могло помочь. - Маленький мальчик станет прятаться за спиной матери и здесь, – Такхизис обвела широким жестом тьму вокруг, – в Бездне? Маджере вскинулся, как от удара и посмотрел со смесью затаённой боли и ненависти на ту, с которой теперь был обречён остаться навеки связанным. Розамун обернулась к сыну, протянув руки, точно хотела защитить или обнять хотя бы на прощание, но маг отпрянул. Привыкнув к кошмарах, где мать звала его в могилу, он боялся её. Маджере никогда не верил в любовь, а предав светлую жрицу сам лишь убедился, что доверять кому-либо опрометчиво и опасно. Чувства влекут за собой слабость. Любовь – лишь погибель. Ему же предстояло искупить то, что он сотворил в погоне за могуществом. В уничтоженном, выжженном мире некому будет поклоняться новому богу. - Но я по-прежнему интересен тебе, Такхизис, – произнёс Рейстлин болезненно ухмыляясь одним углом узкого рта. Так Такхизис обрела в лица самонадеянного мага развлечение на грядущую вечность. Тьма и кошмары заменили для Маджере реальность, непроходящей холод терзал слабое тело, оставляя на золотистой коже опасные ожоги и кровоточащие раны. Королева Драконов полюбила свои мучительные развлечения, каждый раз смакуя сладкий яд унижения своего врага. Маг был почти сломлен, если бы не его ненависть, он бы уже умолял богиню о смерти и разрешении стать одной из теней подле её жуткого трона. Такхизис играясь ломала хрупкие кости, выворачивала суставы и оставляла ненадолго, позволяя восстановиться достаточно для того, чтобы продолжить пытку. Физическая боль уже перестала казаться Рейстлину ужасающей, он привык к ней, как человек свойственен приспосабливаться ко всему. Изматывало другое – кошмарные видения не отпускали его не на мгновение, пугающая явь сменялась зыбким сном, полным таких же пугающих картин прошлого и будущего, что стало бы его настоящим, пойди он до конца. - Повелительница, – шёпот, не громче шуршания упавшей ткани, отвлёк Такхизис от очередной "игры". Недовольно заломив тёмную бровь богиня отвернулась от мага, в упор глядя на дерзнувшую отвлечь её. Маг хрипло закашлялся, не делая более попыток подняться с колен. Магия покидала его стремительно, и эта гнетущая внутренняя пустота заставляя съёживаться всё сильнее, казалось в груди пробили огромную дыру из которой Такхизис, смакуя, тянула силы. Он давно потерял счёт времени. Темнота, боль и холод стали постоянными спутниками существования некогда одного из самых могущественных магов Кринна. Узнать в измученном пленнике того великого Рейстлина Маджере было почти невозможно. Он оглох и ослеп в этой мучительной темноте и пытках, от бесплодных попыток противостоять Такхизис он терял остатки сил, с обречённостью приговорённого понимая, что однажды придёт тот момент, когда он сдастся. Одна лишь мысль о том, что тогда он проиграет всё, за что боролся не позволяла скатиться в отчаяние. Гордыня держала его и теперь, не давая признать, как он устал и измучен. Теперь бой с Фистандантилусом казался детской игрой, хотя когда-то едва не стоил ему жизни. - Что ты хочешь, тень? – вскинулась повелительница тьмы, с удивлением всматриваясь в призрак, что отделился от её собственного платья. Молодая девушка с тёмным окровавленным лоскутом, скрывающим слепые глаза когда-то давно была занимательным развлечением для тёмной богини. Светлая волшебница, преданная и изуродованная людьми, а оттого озлобленная, стала одной из самых сильных тёмных колдуний своего времени. Она открыла врата во имя Светлого Жреца, что увлёк её обещанием любви и исцеления. Она предрекла где найти Корону Власти и шагнула за ней в Бездну, где и осталась навеки. Имя слепая колдунья потеряла ещё при жизни, а теперь и вовсе потеряла всё, даже прежний облик. Тень у трона богини тьмы и не больше. Такхизис считала её полезной для себя, а потому до сих пор так и не стёрла совсем, в тайне не желая оставаться одной. Вести разговоры со слепой тенью было заметно приятнее, к тому же колдунья была покладиста и смиренна, стоило только сломать её единожды. Призрак умела насылать прекрасные иллюзии, даже тьма, что пытала Маджере была её работой, как и воспоминания из детства мага, искажённые мёртвой колдуньей. Такхизис не желала возиться с "грязной работой", наслаждаясь лишь результатом – страданием самонадеянного мальчишки. - Вы замучаете его насмерть, Тёмная Госпожа, – шелест её голоса коснулся щеки богини. Слепая колдунья склонилась к лицу владычицы, щекоча обнажённое плечо Королевы Драконов, вызывая у неё улыбку. Покорная тень была одной из самых ценных подданных богини тьмы, вызывая в ней что-то отдалённо похожее на нежность и приязнь. Похожие чувства она питала и к Маджере, как он сказал этой смешной наивной жрице? "Враги - любовников ближе, а удар - нежней поцелуя"? Что ж, он получает её внимание и "любовь". - Он почти не борется. Вам уже наскучил этот мальчишка? Тогда я могла бы скрасить... - ведьма, осмелев, прошлась пальцами по запястью госпожи в невесомой ласке, позволяя той насладиться видом проступающей сквозь человеческий облик чешуи, режущей тонкие пальцы чародейки острыми гранями, пачкая прозрачной "кровью" её белые руки. - Перестань, тень, у нас гость, - Такхизис дёрнула щекочущую её прядь, не сильно, но ощутимо. Не столько желая остановить слугу, сколько забавляясь. Горячее желание обладать этой покорной куклой поднялось в Королеве Драконов волной, но она прогнала его прочь. У неё нет и никогда не будет опасных слабостей. Но разве небольшой перерыв в игре - доказательство немощности? Богиня взглянула на отчаянно кашляющего мага, который, похоже, и правда, едва жил. - Но ты права, он ничтожен сейчас, нет того удовольствия, - Владычица Тьмы откинулась на троне, позволяя тени женщины творить свои немудрённые ласки. Холодные ладони призрака охладили разгорячённую кожу богини, ранясь о гребни и чешую, ведьма рисовала на теле госпожи колдовские символы, незаметно плетя сеть заклятья, погружая Королеву Драконов в сладостный сон, наполненный болезненными стонами "любимой" тени, которая умела быть такой покорной и напуганной во всех играх госпожи. - Поднимись, маг, - Рейстлин даже не вздрогнул, когда его коснулись призрачные руки. За эти часы (дни? месяцы? годы?) в Бездне прикосновений было так много, что ещё одно не решало более ничего. "Я пожертвовал собой ради себя! Я видел, чем я должен стать если одержу победу. Ничем! Это был конец. Выродиться в ничто. Мир мёртв..." - проговаривал он у себя в голове в который раз. - Как же она измучила тебя, маг, - шелестела тень рядом, её руки не несли угрозы, но это настораживало Маджере ещё больше. Он не мог поверить, что его боль уходила, подвластная движению чутких пальцев очередного видения. Даже раздирающий грудь кашель стих, оставив лишь сухой жар в горле. - Кто ты? Ещё один кошмар? Я не вижу тебя, - маг открыл глаза, но это ничего не изменило. Его по-прежнему окружала непроглядная мгла, правда рядом, справа от него ощущалось чьё-то присутствие. Маджере внезапно захлестнула паника, что он всё-таки сдался и теперь растворился во тьме. - Покажись! - потребовал он срывающимся, надтреснутым голосом.