Daddy

      Стайлз проснулся от наглого солнечного света, бьющего прямо ему в лицо. Его голова раскалывалась, во рту стоял мерзкий привкус, а все тело затекло. Он лежал на чем-то очень неудобном и твердом, а сзади на него навалилось жесткое жаркое тело.       Стилински с трудом разлепил глаза и с мученическим стоном огляделся. Еще более несчастный стон вырвался из глубины его души, когда он понял, что спал на какой-то неизвестной поляне в лесу, прямо на голой земле.       Тело сзади пошевелилось и горестно что-то промычало. Если подумать, то это мычание походило на неразборчивое «воды», но парень в этот момент думать не мог совершенно.       Он с трудом пытался сосредоточиться на воспоминаниях прошлого вечера, но вместо привычных ярких картинок приходили какие-то мутные и расплывчатые штуки.       Тело сзади завозилось, горячая рука перекинулась через его талию, а к шее прижался холодный нос.       Стайлз с ужасом подумал о том, что сделает папочка с тем придурком, который его снял? Или что там произошло прошлым вечером? Думать о том, что с ним самим сделает Питер, было слишком сложно (ужасно). Впрочем, через мгновение, парень подумал о том, что даже в слишком сильном подпитии он бы не ответил на любую попытку пикапа (он на это надеялся). А еще, Стилински не стал бы напиваться до такого состояния без присмотра старшего Хейла или кого-то из стаи (Скотт в данном правиле был исключением, потому что парень понимал, один звонок Эллисон и его друг уже в пути, невзирая на обстоятельства).       Подросток все же нашел в себе силы, физические и ментальные, чтобы обернуться. За его спиной сладким сном спал Айзек.       Айзек Лейхи, одетый в кигуруми, изображающей волка, и одинокой ромашкой в его невинных кудряшках.       Волчонок во сне нахмурился и издал звук, похожий одновременно на поскуливание и хныканье. Его лицо было таким милым в этот момент, таким расслабленным. Стайлз просто не смог стерпеть такой умилительной картины и громко гаркнул ему в ухо:       - Айзек!       Лейхи из положения лежа подскочил на пару метров и шлепнулся на гостеприимную землю, после чего схватился за голову и протяжно простонал.       - Какого черта, Стайлз?       Стилински удовлетворенно оглядел мучившуюся бету и попытался наскрести в себе силы сесть. Получилось у него только со второй попытке.       - Что вчера было? – спросил он волчонка.       Айзек растерянно огляделся вокруг и нахмурил брови, пытаясь пробудить воспоминания.       - Мы вчера пили? – Стайлз осторожно кивнул ему, опасаясь вызвать вспышку головной боли. – Потом решили, что нам нужно единение с природой, чтобы слиться с ней и пробудить какую-то генетическую память?       Стилински припоминал что-то подобное.       Вчера он встретил Айзека, потерянно бродящего в супермаркете, выглядел парень плохо, и Стайлз его пожалел. Он отвез волчонка к себе домой и налил ему отцовского виски, смешав его с аконитом (его этому Питер научил). Лейхи в одиночку прикончил бутылку, прежде чем его прорвало.       Говорил тогда волчонок много. И о своей жизни до укуса, о том, что завидовал Скотту, потому что у него был такой друг как Стайлз, который всегда был рядом (именно на этом моменте Стилински и сам приложился к виски). О том, что влюбился в Эллисон, пытался за ней ухаживать, а та выбрала Маккола. О том, что этого придурка (того же Маккола) он на дух не переносит, и почему только за ним Альфа бегает? О том, что Дерек в последнее время насел с тренировками. О том, что когда стая расходится, он чувствует себя потерянным и не знает что ему делать. О пустом доме, о заботах на него свалившихся, о стае…       В общем, Айзек прошлым вечером изливал ему душу и пил аконитовый виски. В какой-то момент Стайлзу пришло в голову, что его гостю неудобно в джинсах валяться на кровати, и он предложил ему пижамку. Кигуруми Лейхи понравилось, и он спросил, откуда она у парня. В ответ услышал длинный монолог о Питере и самом Стилински. И, к удивлению сына шерифа, волчонок легко принял их отношения и кинк тоже.       Дальше они снова пили, разговаривали, подъели все, что было в холодильнике и даже посмотрели фильм. А потом Стайлзу стало скучно. Не так скучно, как бывает когда он в баре с Питером и начинает нашептывать свои фантазии на ухо мужчине (алкоголь сильно развязывает ему язык, и некоторые этим иногда пользуются), а скучно в смысле кипящей энергии в его крови и гиперактивности.       Так что Стилински потащил волчонка в лес (пешком), и громко объяснял ему что-то про пробуждение зверя, доминантности и прочей фигни, о которой он сейчас не помнил. Так они и набрели на эту полянку, где Лейхи пытался стать альфа-мужиком, собрать яйца в кулак и нацелиться на победу в ухаживаниях. (Стайлзу стыдно за все, что там происходило.)       Воспоминания к Стилински вернулись довольно безболезненно, Айзек сидел напротив него и заметно морщился, видимо он тоже вспомнил.       - Это самый странный вечер в моей жизни, исключая тот, когда я встретил Дерека. – Пробормотал волчонок, прикрывая глаза.       - Я промолчу по этому поводу, поскольку не намерен делиться своей сексуальной жизнью в подробностях, - дипломатично ответил парень, с трудом поднимаясь на ноги, - готов выбираться от сюда?       Лейхи согласно кивнул и с большим изяществом встал с земли. Он аккуратно придержал пошатнувшегося Стайлза за локоть, чуть принюхался и уверенно развернул их в сторону города.       Шли молча. Стилински слегка покачивался и все норовил запнуться, Айзек его ловил и возвращал в вертикальное положение, когда тот явно собирался пропахать носом землю. Волчонку явно было лучше, чем человеку, видимо регенерация включилась.       В тишине они дошли до дома Стайлза и так же молча поднялись в комнату подростка. Стилински уступил ему ванную на втором этаже, сам отправившись в отцовскую. Вернул парню его одежду, и попытался накормить завтраком. Айзек лишь покачал головой и отправился на выход.       У парадной двери он замялся и тихо спросил:       - Может, как-нибудь повторим?       Стайлз улыбнулся ему и кивком согласился.