Daddy

      Питер возвращается со встречи часов в восемь вечера. Он проходит устало в квартиру и с тихим стоном почти падает на диван, сразу же откидываясь на спинку и закрывая глаза. Весь его вид просто кричит об усталости.       Стайлза ведет от того, что он видит. На мужчине строгий черный костюм, белая рубашка и ярко-алый галстук, узел которого слегка ослаблен, открывая вид на две расстегнутые пуговицы. Это настолько непривычно и горячо, что Стилински буквально плавится от этой картины.       До того как мужчина вернулся, подросток мечтал о тихом и уютном вечере с мужчиной. Он заказал еду из любимого ресторана Хейла, достал бутылку красного вина, и ждал его, устроившись в кресле гостиной с книгой в руках. Возможно, в его планах мелькала горячая совместная ванна и долгий сон.       Но сейчас Стайлз терпеть не может. Он подросток, который заводится с пол-оборота, подсаженный мужчиной на секс и развращенный им. Парень тягуче поднимается с кресла, быстро преодолевая те пять шагов, что разделяют их, и опускается на колени между разведенных бедер Хейла.       Питер открывает глаза и смотрит на подростка. Он все еще уставший после утомительного благотворительного ужина, но он волк, и силы на то, чтобы удовлетворить свою пару любым способом, у него есть.       Стайлз молчит, и это для него так не характерно. Не в том смысле, что парень не может делать что-то молча, Хейл знает, что это не так. Просто обычно подросток говорит мужчине о том, чего он хочет или что собирается сделать, прежде чем передать все бразды правления Питеру и наслаждаться. Сейчас же происходит что-то интригующее.       Стилински трется носом об внутреннюю сторону его бедра, мягко поглаживая колени. Он удобнее устраивается на полу, сев на пятки, и продолжает гладить ноги мужчины, постепенно переходя на икры. Питер снова откидывает голову на спинку дивана и расслабляется, позволяя мальчику делать то, что ему хочется в данный момент.       Наконец Стайлз снимает левый ботинок мужчины, а после освобождает его ногу от носка. Он мягко устраивает ступню на своем бедре и проделывает тоже самое с другой ногой. Какое-то время он легко ласкает пальцами голени мужчины, поднимая его брюки, чтобы добраться до кожи.       Стайлз снова возвращается к левой ноге Питера, он поднимает ее на уровень своей груди и склоняется ниже, чтобы поцеловать подъем. Довольно долго он играется со ступней Хейла, разминая руками, целуя и облизывая, он с тихим стоном сосет большой палец, вызывая у мужчины более громкие и рычащие стоны.       Когда Стилински кажется, что ступня мужчины обласкана вдоволь, он проделывает тоже самое с другой. Тот же легкий массаж, холодящая кожу слюна, горячий рот, обхватывающий и сосущий пальцы, язык нежно проходящийся между ними. Питер довольно вздыхает, он хочет потянуться и погладить своего мальчика по голове, притянуть ближе, поцеловать, а потом трахнуть так медленно и сладко, чтобы его детка сорвала голос в конце. Но игра, похоже, еще не окончена, он читает это в запахе подростка, в его стонах и шальных глазах. Волк позволяет.       Стайлз ведет носом по грубой ткани костюма, от икры вверх к внутренней стороне бедра, и дальше прямо к паху. Он устраивает правую ногу Питера на своем плече и зарывается лицом в его ширинку, глубоко вдыхая. Он не волк, не может чувствовать запах возбуждения так далеко, но он знает, как это нравится мужчине, ему самому это нравится. Стайлз отстраняется немного, лишь для того, чтобы расстегнуть мужчине штаны. Он разводит полы, открывая себе вид на нижнее белье Хейла, и стонет, заметив влажное пятно на них.       Стилински снова зарывается туда лицом, теперь он отчетливо может чувствовать запах возбуждения Питера, от которого крышу рвет еще больше. Он трется лицом об это мокрое пятно, пытаясь втереть в себя запах, пометить себя им. Он лижет член прямо сквозь ткань, обхватывает его губами и стонет, растворяясь в том, что делает.       - Папочка… - Стайлз хнычет, продолжая тереться, облизывать и посасывать. Его собственное возбуждение сейчас не имеет для него значения, он знает, что позже Питер даст ему все. – Папочка…       - Что такое, детка? – Питер мягко поглаживает мальчика по голове. Он все еще расслаблен и при этом так возбужден.       - Папочка, сними, пожалуйста. – Стайлз чуть дергает ткань перед собой, имея в виду и нижнее белье и брюки.       Питер приподнимает бедра, позволяя стащить с себя штаны. Стайлз тянет их. Ему приходится отстраниться от мужчины, чтобы снять непокорную одежду и отбросить ее в сторону. Питер пользуется моментом, чтобы снять пиджак и галстук. Он расстегивает рубашку, когда мальчик прижимается губами к его голой коже. Хейл оставляет ее, вновь растекаясь по спинке дивана.       Для Стайлза все происходящее сейчас похоже на акт священнослужения. Питер для него божество, которому он поклоняется, которому он принадлежит. И он со всем почтением относится к своему божеству.       Стилински сразу же впускает в свой рот член мужчины, так глубоко, как может. В другой раз ему нравится играть с ним, в нежные игры или грубые, но сейчас все на чем он сосредоточен это оргазм Питера. Ему это нужно прямо сейчас.       И он сосет. Так сильно сосет, как только может. Это громко и грязно. Хлюпающие звуки ласкают слух их обоих. Слюна и смазка течет по подбородку мальчика. Иногда он давится, но продолжает сосать.       Питер не может пропустить это зрелище. Он жадно наблюдает за тем, как его член исчезает между красных, натертых губ мальчика, а после выныривает оттуда, обогретый и хорошо смоченный. Питер гладит его по затылку, мягко вороша волосы и играя с ними. Ему так хорошо, наступающий оргазм скручивается внизу его живота, и он стонет.       Стайлз чувствует, что Питер готов кончить. Член во рту напрягается, вкус начинает меняться, и он достает его, потираясь о член лицом. Он водит носом вдоль ствола, горячо дышит на него, а после дрочит. Быстро, жестко и на результат. Стайлз смотрит внимательно, слушает и чувствует. Когда Питер кончает, он подставляет ему свое лицо.       Белые капли семени попадают ему на щеку, нос и губы. Стайлз жадно проводит по губам языком, слизывая пряные капли и облизывает член Питера, собирая остатки, и высасывает то, что осталось, пока Хейл не становится мягким. То, что остывает на его лице, он втирает в кожу, глядя прямо в ярко-голубые глаза мужчины.       Питер рычит сильно, громко и совершенно по-звериному. Он грубо поднимает мальчика с пола, затаскивает к себе на колени и целует. Целует так, будто собирается выпить его душу. Он вылизывает сначала рот Стайлза, гоняясь за собственным вкусом, а затем его лицо. И этот жест настолько звериный, волчий, что мальчик в его руках скулит и пытается потереться об него.       Воздух вокруг них пахнет для волка так сладко. Здесь запах логова, возбуждения его мальчика, его собственной спермы. И это восхитительно. Но будет еще лучше, когда мальчик в его руках изольется на его кожу, когда запах их взаимного удовольствия смешается, когда здесь будет пахнуть ими обоими.       Питер буквально разрывает на мальчике домашние штаны своими когтями. Та же участь постигает и футболку. Он добирается до мягкой и нежной кожи шеи и метит ее, целует, лижет, засасывает. Его рука быстро спускается по груди Стайлза, находя его член. Хейл обхватывает его, тянет слегка и дрочит. Мальчику хватает буквально десяти рывков, и он с отчаянным стоном, изогнувшись до хруста в руках мужчины, кончает.       Мальчик валится на грудь Питера безвольной массой и дышит тяжело. Мужчина успокаивает его, гладит по спине и мурлычет что-то неразборчивое. Сперма подростка остывает на его руке, и Хейл слизывает ее, наслаждаясь вкусом.       Они сидят так довольно долго, отдыхая и в тишине.Стайлз почти посапывает на его плече.       - Спасибо, папочка. – Вдруг говорит он и трется носом о шею мужчины.       - Тебе спасибо, детка. Ты был таким хорошим для меня. – Питер мягко улыбается подростку, пусть тот и не видит. – Если ты всегда будешь меня так встречать, я начну жертвовать на благотворительность намного чаще.       Стайлз хихикает в его руках. Он удовлетворен и спокоен. Мысли в его голове тоже спокойны, и он может отдохнуть.       - Я не удержался, папочка. Ты был таким горячим в этом костюме. – Стайлз отрывается от шеи мужчины и смотрит на него, чуть надувая губы. – У меня были другие планы на этот вечер, папочка!       - Ты обвиняешь меня, детка? – Смеется Питер, Стилински вдруг становится серьезным.       - Нет, никогда.       Питер улыбается нежно и мягко, вновь привлекая подростка в объятия.       - Что папочка может для тебя сделать, солнышко?       Стайлз выдыхает и расслабляется.