A thousand times

Ричи стыдно. Стыдно, когда он внезапно ловит себя на мысли, что ему чертовски нравятся веснушки Эдди. А ещё густые брови, а ещё такие милые щёчки, а ещё острые коленки… Этот список мог продолжаться бесконечно, но Тозиер его останавливает. Потому понимает, что ему нравится его лучший друг, чёрт возьми. Сначала он просто не замечал того, как часто он смотрит на вторую парту, где обычно сидит Эдди во время уроков. Это не просто мимолётные взгляды, нет. Парень мог вот так вот просидеть, не шевелясь, а только наблюдать, как Каспбрак хмурит брови, когда пытается решить сложное уравнение по алгебре. Зато Ричи математика давалась легко. Поэтому он за день умудрился посчитать сколько раз поворачивался посмотреть в сторону второй парты первого ряда. Ровно 25. Чёртовое число. Как? Как такое вообще могло произойти?! Этот вопрос просто постоянно крутился у мальчика в голове. Как ему мог понравиться этот худощавый астматик и маменькин сыночек?! Да, что с ним не так? На самом деле всё. Потому что даже когда Эдди доставал свой зелёненький ингалятор и пользовался им, Тозиер невольно заглядывался на это зрелище. Для него это было как в замедленной съёмке. Он смотрел, как обхватывали эти алые губы основание ингалятора, как вдыхают лекарство, а потом покрасневшие щёки из-за приступа астмы, медленно теряли свою яркость. Чтобы никто не заподозрил ничего неладного, Ричи старался после каждого такого приступа, начинать отпускать свои дурацкие шутки, на что Эдди только закатывал глаза. Когда тебе четырнадцать, тебе должны нравится девушки с пышными формами, а не худой парень. Тозиер честно пытался быть заинтересованным Анеттой Грин, которая была просто мечтой парня в 14. Которая даже один раз подмигнула Ричи в столовой, но никакой теплоты в душе не появилось. Только какое-то липкое и немедленное понимание, что тебя совсем не привлекают девушки. И от этого хочеться лезть на стенку и выть. Ему казалось, что он итак достаточно натерпелся, что он итак достаточно ненормальный, но видимо судьба решила преподнести ещё один сюрприз. Но когда одним летнем утром клуб Неудачников были в домике под землёй, только Каспбрака не было, у Балабола тогда было ужасное настроение. Мало того что астматик не пришёл, так ещё сегодня был день, когда он должен был притащить все свои потрёпанные комиксы. Тозиер было уже разочаровался в этой жизни, как вдруг по деревянным ступенькам кто-то стал спускаться. Парень обернулся, и лучше бы он этого не делал… У Балабола наверное отвисла челюсть. Эдди был в своей красной футболке и в старых детских до ужаса коротких шортах. Они так восхитительно подчеркивали такие бледные ноги, а ещё его упругий зад, что тогда Ричи хотелось закричать, от такой не позволительно красивой картины. Подавив у себя немой крик в горле, Тозиер сослался на невыполненное дело, пулей пролетел мимо удивленного Каспбрака. Никто из Неудачников тогда не догадался, что Ричи целый вечер просидел у себя в комнате утоляя своё возбуждение. В шестнадцать лет он всё так же продолжает грезить о губах Эдди. На смену стыда и злости, пришло понимание, о том, что он действительно влюблен в парня. Ричи всё так же продолжает шутить про чужих мамкок, правда половина этих шуток и состоит из того, что он только и делает, что говорит какие прекрасные ночи он проводит с Соней Каспбрак. Он всё так же называет своего лучшего друга Эдди-Спагетти, принцесса или вместо этих привычных прозвищ, теперь Тозиер называет его ещё и Эдсом. Каспбрак злится, нет, он просто метает молнии в сторону Ричи. В свою очередь Балабол не перестает получать такие прозвища: идиот, дебил, «иди нахер», «завались, Ричи!». И ему нравится это. А ещё ему нравится, когда Эдди краснеет. Когда Тозиер обнимает его за плечи, когда они вместе сидят на лавочке, переплетает их пальцы во время просмотра фильма, или говорит ему сколько веснушек за лето у Каспбрака появилось. Ричи тогда думает о том, как идёт его принцессе этот румянец, а ещё эта смущённая улыбка. В такие моменты ему кажется, что у него действительно есть шанс завоевать сердце Эдди Каспбрака.

***

В гостиной семьи Денбро пахло вкусно приготовленным попкорном и сваренным какао. Сегодня Неудачники устраивали сеанс кино в доме Билла, родители которого уехали на два дня по работе. Это уже стало их маленькой и своеобразной традицией, что как только чьи-то родители уезжают, вся компания собиралась дома у этого человека. Поэтому ребята веселились, бегали по дому, смеялись и готовили перекусы, при этом пытаясь не спалить кухню. Позже перед всеми стал выбор, где и кто будет сидеть в комнате. На диване были самые лучшие места для наблюдения, но там помещались всего лишь три человека. Конечно же, все начали спорить и соревноваться, кто же удостоится чести сесть на эти места. Единственной кому везло, так это Беверли. Мальчики, как настоящие джентльмены, уступили ей место. Оставалось только два. Спор обещал затянутся надолго, если бы не Ричи. Он тихо отошёл от всей компании и плюхнулся на диван, так что занял сразу всё место, где кроме него могло поместиться ещё два человека. — Эдс, если не хочешь, чтобы твоя тощая задница сегодня прохлождалась на полу, то беги быстрее ко мне! К счастью, два раза ему это повторять не пришлось. Пока Стэнли с Биллом возмущались и повторяли о том какой же всё таки Тозиер придурок, Эдди быстро подбежал к дивану и уселся на приготовленное ему место. — Простите, парни ничего личного, но сейчас осень и я не особо хочу болеть, — он неловко и примирительно улыбнулся. Наверное никто не хочет простудить почки, а потом ходить каждый день к врачу по приказу его любящей мамаши. А может дело не в этом, и он хочет просто чувствовать тепло такого родного для него человека. — Эдди-Спагетти, если и заболеешь, то я буду водить тебя каждый день на осмотр к доктору по приказу твоей дорогой мамочки, — на лице Ричи расползалась довольная улыбка. Сегодня мальчик сам предоставил ему все возможные подколы в стиле Балабола, своей одной фразой. — Ох, после нашей чудесной вчерашней ночи я готов водить тебя в больницу хоть круглый год. — О боже, Ричи, завались! Если бы не холод в доме, я бы не отказался сесть на полу подальше от тебя, лишь бы не слышать твою болтовню весь вечер, — астматику хотелось стукнуть чем-то по башке этому говоруну. Но он этого не сделал, просто потому что пора было принимать решение, что же они будут смотреть сегодня, – и ради всего святого, перестань меня называть этими тупыми прозвищами! Но Тозиер будто его и не слышал. Он просто усмехнулся прежде чем присоединиться к обсуждению. Они решили остановиться на «Криминальном чтиве». Все расположились на своих местах с заранее приготовленными снэками. Билл со Стэнли уселись на постеленный ими же плед, Бен разлёгся на ковре, возле места, где расположилась Бев, Майк осторожно уселся на быльце дивана возле девушки, ну и Эдди с Ричи заняли свои места на диване. Начались первые минуты фильма. Балабол был в восторге. Не только потому что ребята послушались его и поставили действительно интересную картину, так ещё рядом веяло теплом от дорогого ему человека. Этот вечер и вправду можно было назвать идеальным в жизни парня.

***

Наверное время было уже за полночь. Но для Ричи оно остановилось ровно с того момента, когда худое маленькое тельце прижалось к Тозиеру. По телевизору тогда шла первая часть «Крика», и некоторые сцены пугали Каспбрака очень сильно. Он до сих пор не любил ужасы и старался обходить просмотр таких фильмов стороной. Но в этот раз не получилось, потому что под боком был Ричи и нужно было отчаянно показать ему, что он не трусишка, каким был в 13 лет. Эдди после первого убийства, забыв о спокойном выражении эмоций и о обещании себе не бояться фильма, содрогнулся и прильнул к тёплому телу Балабола. Если бы Каспбрак повернул вверх свою голову, то возможно заметил, как на бледных маленьких щечках Тозиера, постепенно начинал проявляться румянец. Эдди пахнет чем-то сладким. Но это не в коем случае что-то приторное и не то, отчего обычно сводило щёки. От него веет персиком, такой летний и душистый аромат, что сразу начинается вспоминаться лето, когда они вместе на одной кровати читали комиксы и даже иногда засыпали вместе в обнимку. Никто из них потом никак это не объяснял и не обговаривал, это списывалось на что-то дружеское. Может для Каспбрака это и являлось таковым, но вот для Ричи нет. Он потом мог неделями не разрешать стирать подушку, на которой лежал Эдди, чтобы каждый раз потом нюхать этот фруктовый аромат его шампуня. Тозиер был готов поспорить, что сейчас губы лежащего рядом парня, пропитаны карамелью и молочным шоколадом. Эдди был единственным из их компании Лузеров, кто так одержимо любил сладкое, хоть Соня Каспбрак запрещала и близко притрагиваться к этой «дряни». Но парень всегда с горы плевал на наставления матушки, и при каждом походе в магазин закупался целой кучей сладостей. Это была любимая картина для Ричи: горящие от радости глаза Эдди при поедании какого-нибудь шоколадного батончика. Эти губы… Они манят и дурманят сейчас, хуже любого алкоголя на вечеринке. Они привлекательны даже тогда, когда шатен ругается матом на Балабола, когда они обветренные и обкусанные(о да, поверьте, Ричи очень нравилось как Эдс покусывает их, когда о чем-то сосредоточенно думает), а особенно приятно на алые цветки губ смотреть, когда они расплываются в ласковой улыбке, обращённой к черноволосому. Такие моменты бывают редко, но они есть. Иногда Эдди может подойти и обнять Тозиера просто так или подбодрить перед важным тестом по физике со своей фирменной, только ему присущей улыбкой. Кажется, что не возможно посчитать сколько веснушек у Каспбрака. Оно усыпано ими вдоль и поперек. Его лицо было словно наша космическая вселенная, которая сияла маленькими блестящими звёздочками. Астматик часто загонялся из-за этих, по его словам «мизерных уродливых точек». Но зато Ричи так не считал. Он говорил заткнуться Эдди и перестать сомневаться в его красоте. «Слушай сюда, маленький ублюдок, я ещё раз повторяю, что хватит тебе уже заебывать меня этими небылицами. Твои веснушки красивы, и я уверен, что ты с помощью них ещё не одну девчонку себе подцепишь, они вроде как ведутся на миленькую внешность, а пока в четырнадцать они тупые, как пробки, так что просто подожди. Вот твоя матушка умная, не потеряла свой шанс стать со мной счастливым. Так что, Эдди-Спагетти, тебя столько всего ещё ждёт, чёрт возьми!» – обычно после таких слов шатен краснел и бил в бок черноволосого, но это помогало ему прочувствовать поддержку, хоть и своеобразную, со стороны друга. За это он был безмерно благодарен. Его поток мыслей был приостановлен. Нога Каспбрака была по-собственнически закинута на парня. А миниатюрные ручки обвили талию Тозиера, носик Эдди уткнулся в острые ключицы. Теперь можно было услышать размеренное дыхание астматика. От такого накала эмоций, Ричи даже задержал на минуту дыхание. Ему казалось, что это опять какой-то сон. Но ущипнув себя, он понял, что нет. Каспбрак действительно спит почти на нём. Что ж, он даже не против. Балабол только про себя усмехнулся, ведь они с Эдди заключили спор на желание. Заключался он в том, что мальчики должны проверить себя на выносливость. То есть кто заснёт первым, тот и проиграл. Ричи заранее знал, кто первый отключится, ведь сам себя он уже давно изучил, и понимал, что продержится намного дольше Эдди. Сейчас в голове всё смешалось. Тозиер опустил голову и чуть не столкнулся с носом друга. Его губы были непозволительно близки именно сейчас, и искушение перед ними было довольно велико. С проступающим румянцем на щеках, черноволосый всё таки отвернулся от лица Каспбрака. Хотелось громко закричать или закурить дешёвую сигарету. Или всё сразу. Реальность казалась далека ему, запахи родного человека витали в воздухе и дурманили сознание вместе с этими устами цвета спелой земляники. «Невозможно… Как же хочется, блять, поцеловать твои невъебенски красивые родинки, а потом губы… Никогда не пробовала травку, но уверен, что лихорадит после неё также как меня сейчас при виде тебя. Нет, я не могу. Я не знаю твоих чувств ко мне, Эдди-Спагетти. Не буду рушить нашу дружбу»,– сейчас в голове у Балабола крутились только эти мысли. Но в один миг ему пришла идея, которая должна быть воплощена незаметно для его друзей и для самого Каспбрака. Ричи оглянулся вокруг. Неудачники тоже сейчас мирно сопели или на втором этаже, или в этой комнате. Видимо и им этот марафон кино не под силу было выдержать. Бев ушла сразу же после трёх фильмов, сославшись на то что ей завтра нужно на ранние дополнительные занятия по истории. Бен же ушёл следом за ней через пятнадцать минут. Черноволосый до сих пор не понимал был ли это какой-то план остаться наедине вместе или же это простая случайность. Майк свалил не так давно тоже отоспаться перед тяжелым рабочим днём. Стэнли и Билл вообще лежали в обнимку на полу, закутанные в большой тёплый плед. Эта пара для всех была в клубе необычна, но очень гармоничная. Денбро был немного вспыльчивый и всегда проявлял в любых ситуациях инициативу (как и в их отношениях), Урис был само спокойствие, который безумно любил ухаживать за птицами. Они могли ссориться, но каждый раз кто-то из них всё таки приходил к другому с извинениями (иногда их примирения были очень жаркими). Вот так и сейчас, полчаса назад они разругались из-за пустяка, а сейчас безмятежно дремали, свернувшись в клубочек. Балабол мог часто над ними подшучивать, но в глубине души он сам очень хотел таких отношений с Эдди. Для Тозиера такой шанс может выпасть один на миллион. Поэтому сейчас он решает действовать крайне уверенно, ведь ничего ему потом не будет за это. Если Эдс и проснется, то можно будет смело свалить на сон, ну или прикинуться спящим. Актером Ричи быть не впервой уже давно. Руки кудрявого мальчика медленно сплетаются на талии шатена. Так же, не дыша и боясь разбудить своего возлюбленного, Ричи наклоняется к лицу спящего парня. Его покусанным бутоны губ цвета вишни медленно касаются виска Каспбрака. Затем веснушчатой щёчки. Кожа астматика мягкая и теплая, манит к себе своим душистым персиковым ароматом. Так и хочется поводить фалангами пальцев по этому прекрасному личику. Но это уже изысканное богатство, какое-то получается. Не нужно рисковать тем, чтобы Эдди проснулся и увидел своего виновника прерванного сна. — Спокойной ночи, Эдс, — со счастливой и детской улыбкой произносит эти слова шёпотом Ричи, перед этим последний раз чмокнув его в щеку. — Не зови меня Эдсом, сколько раз говори, — сонный шёпот еле можно услышать в комнате. Но для Тозиера это как гром среди белого дня (тёмной ночи). До него незамедлительно доходит мысль о том, что всё это время Каспбрак не спал. Парень резко отпрянул от шатена. На его лице можно было прочитать шок и смущение. Он… Эдди только что это всё чувствовал?! Боже, что же теперь будет? Ему было очень боязно терять лучшего друга из-за какой-то маленькой, по его мнению, ошибки. На этот жест Каспбрак лишь потёр глаза, чтобы избавиться от пелены дремоты, а потом осмотрел внимательно Тозиера. Астматик хмурил свои брови и свой маленький, усыпанный веснушками, носик. Казалось, что они вдвоем так сидят и смотрят на друг друга вечность. Ричи не мог выдержать этот тяжёлый взгляд. Ему показалось, что он пропитан едким презрением, и от этого в венах стыла кровь, нет, она леденела. Перед глазами плясали маленькие пятна, которые говорили о чрезмерной нагрузки глаз. Из-за этого лицо Эдди немного расплывалось, ведь круглые сутки в очках находится не всегда очень удобно. — Эдди, слушай… Я понимаю вся эта ситуация очень странная для тебя,– первым всё таки тишину осмелился нарушить Балабол. Сейчас на его лице не было ухмылки, только побледневшее лицо, которое часто моргало. Ему это давалось с трудом, словно он в один момент стал немым и не мог выразить свои эмоции. — Но я думал, что ты уснул… И можно позволить себе это. Мне искренне жаль, что я это сделал таким наглым способом, чёрт всех побрал, но я не смог себя остановить. Ты казался для меня слишком заманчивым, и я просто не смог устоять, блять. Но я не хочу портит нашу с тобой дружбу, поэтому если хочешь мы можем просто забыть это всё и больше не вспоминать… Но его безудержный монолог прервали: — Нет, не хочу. Мне казалось, что ты можешь ответить за свой поступок, я считал тебя смелым. Но оказалось, что мне придется делать всё самому, чтобы вбить в твою дырявую башку, что мне понравилось и ты мне тоже нравишься, — с этими словами, которые быстро слетели с уст парня, будто он боялся передумать, он сократил между ними расстояние за считанные секунды и прижался к таким манящим губам. Этот поцелуй был таким неожиданным. Да и сложно было назвать это таким словом. Скорее маленький чмок в губы, ведь продолжения не было. Просто на этом моменте у Эдди закончилась вся храбрость, а Тозиер до сих пор перебывал в шоке от происходящего. Он точно не готов к такому повороту, и что Каспбрак первым это сделает. В висках стучала кровь, казалось, отбивала только ей известный ритм. Не существовало страха, только понимание, что это не очередной бредовый сон Ричи. Шатен уже глазами искал выход в этой темноте, когда почувствовал чужые обветренные, но такие нужные в это время губы. Руки Балабола быстро прижали талию астматика к себе обратно, и парень углубил, полный нежности и осторожности, поцелуй. Языки сплелись в медленно-прекрасном танце, который показывал все скрывающиеся чувства парней. Эдди еле слышно простонал от таких накаленных эмоций, ему нравилось поддаваться пальцам кистей Тозиера, которые блуждали теперь по такому долгожданному и родному телу. Боже, это не очередное виденье… И каждый из них это понимал. Остановились они только тогда, когда воздуха совсем не хватало, с большой неохотой. Между ними протянулась тонкая полоска слюны, а взгляды резко встретились. В одним глазах виднелось счастье вперемешку с возбуждением, а в других – смущение и радость. Они смотрели так на друг друга, казалось, вечность, пока Ричи всё таки не нарушил эту приятную тишину: — Эдди-Спагетти, а ты оказывается круто целуешься! Признавайся учился на помидорах, принцесса? — Ой, замолчи, тебе лишь бы испортить момент! Слушай… Это всё таки означает, что я тебе тоже нравлюсь? — Нет, я просто это сделал ради эксперимента, — с серьезным лицом произнес кудрявый парень. Но заметив как Эдди поменялся в лице, улыбнулся. — Эдс, я же пошутил. Да, да, да, чёрт возьми, ты мне нравишься очень сильно! Только не дуйся, хорошо? — Я ещё подумаю, дурачье. Только не ори так, а то всех перебудишь, — астматик почему-то засмущался после этих слов, а потом все таки быстро проговорил. — Ричи… Можно тебя обнять? — Что за вопрос?! Конечно можно, детка, сколько угодно обнимай, я не против. С этими словами он крепко сгреб в охапку (теперь уже) своего парня. Так они ещё пять минут просидели, смотря какую-то мелодраму. А потом было решено ложиться спать, ведь завтра рано вставать. Дождь за окном отбивал неизвестный ни кому ритм, а парни в обнимку засыпали на старом диване. Последней мыслей, которая мелькнула в голове у Ричи о том, что у Эдди всё таки губы слаще любого сахара, а ещё отдают теперь уже любимой карамелью. И то что эти губы приятнее целовать в тысячу раз больше в реальности, чем во снах.