Fucked Brain

Чонгук сидит на неудобном стуле в кабинете мозгоправа. Ну, а как это ещё назвать если не мозгоправ? Он вот уже второй год живёт исключительно на таблетках. Он понимает, понимает больше, чем думает красивый врач Альфа. Понимает, что никогда не заведёт семью, понимает, что у него не будет детей, он все понимает, просто не говорит. Чонгук боится. Боится, что снова накроет. Он боится, что психотропные перестанут действовать, и он снова потеряет контроль над своим разумом. У Чонгука дома куча книг по ядам, и оберег от нечистой силы где-то на полке валяется, и всё это после очередного обострения. Сейчас ремиссия, сейчас не страшно, но, а вдруг снова накроет? Чонгук тогда ещё с родителями жил. Ничего не обычного. Жил как обычный подросток, иногда водил к себе Омег, а потом закрылся в себе. Из дома не вылазил и всё читал, читал эти книги про яды. Ему казалось, что его отравить хотят. Он от молочки из-за этого даже отказался. А потом голоса. Эти чёртовы голоса. Чонгук ненавидит их. Тогда мать тревогу забила, к врачу повела. К терапевту, Чонгук думал, а нет, к психиатру. Шизофрения. Год ремиссии. А потом Тэхён появился, тогда-то он и начал вновь видеть галлюцинации. И всё заново. Подбор новых лекарств, побочки и наконец Чонгук снова в себе… Чонгук не должен подходить к Тэхёну. И он даже отлично держался пока не почуял запах истинного в паре метрах от себя… Во время течки… Без блокаторов… И всё. Перспектива того, что его может захотеть кто-то другой, не дала устоять на месте. Чонгук подошёл и теперь держаться на расстоянии куда сложнее чем раньше. У Чонгука брови нервным тиком сжимаются, когда он нервничает и руки дрожат, а так, на вид обычный Альфа. Даже очень сексуальный. И никто и никогда не подумает, что у этого парня с головой проблемы, что у него во время обострений драконы над головой летают и маленькие обезьянки турецкий марш отыгрывают. Не слишком вменяемо. Если бы люди могли получать Оскар за игру в нормального человека, то вот он, Чонгук, в черном пальто идёт по красной дорожке к сцене, а за ним стадо слонов, но никто не узнает. С таблетками это не страшно. С таблетками он обычный человек. — Так ты подошёл к нему? — интересуется врач недовольно. Он предупреждал, что за малейшими изменениями в жизни Чонгука, в его эмоциях могут последовать большие последствия. Чонгуку нельзя влюбляться, ревновать, нервничать, злиться, иначе всё будет зря. Все придется проходить заново. — У меня не оставалось выбора! — встаёт со стула Чонгук, направляясь к окну. — Боже, да его бы оттрахали до потери сознания все, кто там был. Чёрт, они так на него смотрели! Чонгук злится. — Ты должен понять, он никогда не будет твоим истинным. Ему будет лучше без тебя… Голос у доктора такой лаконичный и обычно успокаивающий. Но не сейчас. Сейчас хочется его задушить. Убить. Ну или из окна выброситься и падать, падать, падать. Он внушает Чонгуку, что с ним Тэхёну будет плохо, что Альфа лишь жизнь ему сломает, да и сам в психушку загремит. А Чонгук верит всё меньше после каждой новой встречи с Тэ… — Себя не жалеешь, хоть его пожалей! Он с тобой и сам с ума сойдёт! — Чёрт, нет! Да я адекватнее всех грёбаных Альф этого университета! Да не один из них не имеет ни малейшего права трогать Тэхёна! Он мой! — Чонгук рычит как дикая собака, готовая вот-вот с цепи сорваться и разорвать на куски стоящего за спиной врача. — Хорошо, как скажешь, — мужчина в халате отходит на пару шагов, наливая в стакан воду из стеклянного графина. Чонгук притихает, нервно сжимая брови на переносице. — Они же все секса хотят. Ему будет больно… — С тобой ему будет больнее… Признай… Он протягивает Чонгуку стакан воды. Время пить лекарства. Ровно семь таблеток разных ярких цветов, что так не сочетаются между собой. Проглатывая одну за другой, Альфа пытается унять дрожь в руках. Зачем? Как всегда не получится.

***

Дома пусто. Ничего необычного за исключением того, что Тэхён снова забыл выключить телевизор, выбегая из дома. Для него эта хрень уже не исключение, а ежедневная практика. Он обычно включает его на минимальную громкость, чтобы не «слышать» тишину. Он вслушивается в диалоги, пока нарезает огурцы для салата и иногда смеётся с детских шуток. А вечером прибегает Чимин, в спешке рассказывая о времени, проведенном с Юнги. Тэ рад. Тэ завидует. Тэ хочет также. Тэ может получит лучше, а может нет… Тут все зависит от Чонгука.

***

Настроение где-то над облаками. Тэхён ищет свою аудиторию, бегая по коридорам в разные стороны. В незнакомом корпусе всё неправильно. Слишком темно, в отличии от Омежьего, но ему даже нравится. Нравится осознавать, что тут каждый день ходит Чонгук. Ему даже на секунду мерещится сухой запах вина, что он уже не чувствует на своей шее. Просто привык, поэтому запах всё ещё сопровождает его повсюду. Кошки на душе скребут? Только если от счастья, совсем небольно. Пытаются поймать красный клубочек нитей, носятся за ним по всей душе Тэхёна. А Тэхён и рад всему что происходит вокруг. Ждёт ли Тэхён, что Чонгук подойдёт? «Нет, нет, вы что?» Он ждёт. Очень ждёт. Но Чонгука нет. Неважно, он не обязан. Где-то в углу коридора Чимин на коленях Юнги сидит, прижимается и что-то щебечет. Юнги любит его очень, но только дома, поэтому редко позволяет ему такую близость на людях. Вероятнее всего Чимин его вчера хорошенько раздобрил… А Чимин и счастлив. Лишь бы кивал, да слушал. Тэхён больше не будет к ним лезть. У них своя жизнь. Они молодые и вряд ли хотят делить романтику с третьим лишним. Тэхёну явно пора завести одинокого друга. Вот запах снова с ума сводит, ударяясь в нос с новой силой, и Чонгук улыбается какому-то Альфе. Вот же чёрт! Чонгук! Он смотрит на Тэ как-то с пренебрежением, а он то уже и не здесь. Он вообще нигде. Просто пропал где-то между чем-то и ничем и вылезти не может. А нет, может. Идёт прямо на Чонгука с полным пакетом гордости за спиной и выкидывает его, как только оказывается в двух метрах от Альфы. Теперь боится. — Привет, — Конец, больше сказать нечего. Зачем он вообще подошёл? Он уже думает как бы убежать незаметно, ну или хотя бы просто убежать. — Привет… — совсем незаинтерисованно, вяло, тухло. — Вчера… Ну… Давай может как-нибудь прогуляться сходим после пар, ну сегодня, допустим, — мямлит Тэхён и ему становится себя жалко. Как все плохо… Но Чонгук тает, теплеет, и Омежке даже кажется, что он сделал всё правильно… — Солнышко~, — шепчет Альфа, а Тэ уже видит, как он проснётся однажды в его кровати, заползая в теплые объятия и будет наслаждаться нежными поцелуями. Он даже подаётся головой вперёд, к рукам Чонгука, что теперь так нежно обхватывают его подбородок, — то, что я поцеловал тебя вчера утром, не означает малейшим счётом н и ч е г о. Иди учись, детка, — едкий смешок, на подобие: «Прощай, Тэхён, и удачи тебе во всём». Тэхёну его не понять. Он как две стороны медали сразу, как соль и сахар в одной дешёвой упаковке для перца, он как «да, нет, наверное», и чёрт знает, что это всё значит! А Чонгук может и хотел бы согласиться, но вместо этого лишь удивился, что этот закомплексованный на вид пыжик нашел в себе силы и подошёл к нему. К крутому Альфе. А сил то больше и не осталось. Всё последнее собрал. Наскрёб где-то по углам богатой души. Всё есть, хоть отнимай: доброта, забота, сочувствие, ум, а вот уверенностью обделили. И Тэхён плачет в туалете. Тихонечко, чтобы никто не видел, никто не слышал.

***

— Итак сегодня мы рассмотрим инфаркт сердца! Хван, я помню как ты ждал эту тему, не спи! Смех по аудитории, а Чонгука раздражает слишком весёлый препод. Ему не весело. У него туман перед глазами и плывёт всё будто он под хорошей дозой ЛСД или другого «смертоносного». Иногда Чонгук не понимает, почему под раздачу дебильных болячек попал именно он. Он злиться. На себя конечно, и сам не знает за что. За то что родился или за то что умер, в душе уж как минимум. Заставить голову запоминать тему не получается. Брови нервно сжимаются на переносице по сорок раз в минуту, руки трясутся и голова раскалывается. Эхх… Хреновый из тебя хирург получится, Чонгук~а. — Чёрт! — громче, чем следовало бы, если вообще следовало. Спотыкается, но хватает двумя пальцами ключи от шкафчика и машины, лежащие на длинной парте и уходит. В жопу это всё, когда его Омега может найти ласку и утешение в ком-то другом. Соединённый зал, расписание, второй курс. Чонгук останавливается перед дверью, лишь на секунду. Пытается унять дрожь в руках и карусель запущена. Чонгук дышит слишком громко, чтобы изображать спокойствие, окидывает суровым взглядом всех Омег. Ну и запах тут стоит, но явно доминирует запах вина. Его запах, исходящий от другого парня. От Омеги. Вообще это даже очень символично. Альфа не пьёт уже как года три и не курит. Шизофрения не позволяет, а пахнет вином, дорогим, старым. Весело. — Ким Тэхён, мне нужен Ким Тэхён, — заверяет Альфа преподавателя, а после вновь окидывает взглядом аудиторию. Там, почти в самом конце сидит Омежка, так усердно что-то черкая на бумаге. Попытка не пытка, но спрятаться, слиться с остальными не получается. Для Чонгука он всегда будет снизу не то красным, не то белым «подсвечиваться». — Зачем Вам Тэхён? — медленно спрашивает мужчина средних лет, а Чонгука так и прёт. Он так долго не может, ему нужно быстрее оказать как можно ближе, желательно вплотную, желательно без одежды. — Да какая к чёрту разница? Зовут его, — хмурит брови Чонгук, а Тэхёна микроинфаркт. — Идите, — обращается мужчина к Омеге. Он поправляет ворот сиреневого свитерка и медленно идёт к выходу из аудитории, из которой только что, хлопнув дверью, вышел Чонгук. В отличие от Альфы, Омега знает, чего хочет. Чонгука. Всего и полностью. Но вот только как, если твой истинный нихрена не хочет тебе в этом помочь. Его не поймёшь! Он то целует, то смеётся, этим своим смехом надменным. Тэхёну нравится, но не когда он смеётся с него… Чонгук выглядит как всегда прекрасно. Теперь то он понимает, почему по нему так тащатся первокурсники. Строгий. До такой степени, что у Омеги дрожь по телу, и в заднице неприятно ноет. Чонгук дышит громко, а Тэхён, кажется, не дышит совсем. Они стоят ближе, чем следовало бы. Руки Чонгука совсем не там, где должны были бы. На бедрах Тэхёна, где свитер заканчивается и начинаются обтягивающие чёрные джинсы. Он хочет Чонгука. Чонгук хочет его. В чем проблема? Есть одна. Он пальцами приподнимает свитер, запуская горячие ладони на талию, прижимает к себе как можно плотнее. Он не знает, когда в следующий раз позволит себе слабость к нему прикоснуться, поэтому пользуется возможностью, пока разум не вернул всё на свои места. Тэ тает, издавая что-то наподобие стона, когда губы Чонгука плавно касаются его шеи. Эйфория. Он мажет губами по шее куда-то за ухо, прикусывает мочку, а Омежка только сильнее хватается за сильные плечи. Держаться, нельзя падать! Снег за окном, сугробы по колено, а тут тепло. И плевать, что они стоят прямо у входа в аудиторию, плевать, что рядом туалет, в котором совсем недавно Тэ жалко плакал, прикрывая рукавом рот, чтобы не всхлипнуть слишком громко. Сейчас он рядом, дышит прямо на ухо, чтобы Тэ знал, он живой, он человек, он любит. Чонгук целует в подбородок, проводя горячим языком прямо под губой, и Тэхён уже наклоняет голову, чтобы Чонгук наконец коснулся его губ целиком. Не в уголок, а по-настоящему. Но нет, Чонгук опускает голову вниз, ведя губами по шее, где-то около кадыка и брови хмурит. — Не носи больше такие обтягивающие джинсы. Хорошо? — с придыханием спрашивает Чонгук. Тэ лишь быстро кивает головой, соглашаясь абсолютно на всё, лишь бы Чонгук продолжил. Он усмехается, всматриваясь в губы Тэ. А Омежка не может удержаться и не опустить взгляд вниз, на выпирающее достоинство Чонгука под чёрными джинсами. Длинные пальцы подхватывают подбородок Омеги, заставляя поднять взгляд на глаза Альфы. Он снова усмехается. Не так как раньше, менее язвительно. Тэхёну мало. У него в глазах Чонгук такой весь горячий без этой белой рубашки, и член прямо перед его лицом. — Нравится? — со смешком шепчет Чонгук, откидывая длинные волосы назад, но они снова спадают на лоб. — Да… Чонгук… Поцелуй меня… — умоляет Тэхён, изнывая в его руках. Слишком горячо. Чонгук улыбается. — Что, что? — переспрашивает Чонгук, целуя подбородок бедного Омеги. — Поц-целуй нормально, по-настоящему, — тихо повторяет он, надеясь, что Чонгук не станет больше издеваться. — Хорошо, — выдыхает Чонгук, наконец касаясь губами губ возбуждённого Тэхёна, и это самое горячее, что ощущал Омега за всю свою жизнь. Чонгук ведёт языком по нижней губе, прикусывает и проскальзывает внутрь. Тэ стонет, как последняя шлюха в сильных руках Чонгука. Он отдался. Отдался Чонгуку со всеми своими проблемами, заморочками и черезмерной добротой по отношению ко всем. Примет ли Чонгук или бросит валяться всё это в сугробе холодного снега? — Чонгук~а, — шепчет Тэхён прямо в губы, когда Альфа, по привычке хмуря брови, отстраняется от Омеги. Его руки на бедрах, под тугой тканью джинс Тэхёна. Он не отпустит. — Почему ты не хочешь со мной встречаться, мы ведь, — он отводит глаза, решая продолжать ли, — истинные… Чонгук хмурится, вытаскивая руки из джинс Омеги. Нет, он всё-таки отпустил. — Не знаю, Тэхён, но мы не будем встречаться. Волны разбиваются об скалы, а среди них Тэхён. Без сознания дрейфует по волнам и больно бьётся об каменные скалы. Уж точно не такого ответа ожидал влюбленный Омега. — Ясно, — чеканит Тэхён. Он окончательно запутался и, кажется, разбираться больше не хочет. Тэхён поправляет волосы, собираясь вернуться в аудиторию. Пошёл в жопу этот Чонгук. Просто пошёл в жопу! Омега обходит Альфу, стараясь уйти как можно быстрее и как можно дальше. — Я встречу тебя после пар. — Зачем? Что тебе ещё от меня нужно? — невыдерживает Тэхён. У него слёзы на глазах и стояк совсем неприкрытый. — Нам нужно поговорить. — О чём? Хочешь снова унизить меня? У тебя отлично это получается! Ты и так опустил меня ниже некуда! Просто отстань от меня, Чонгук! Ты больной какой-то! Чонгук головой мотает как-то нездорово, пытаясь выбросить последнюю фразу из головы, а Тэхён уходит. Встретит он его после пар или нет, Тэхёну плевать. Просто пусть идёт нахер. Хватаясь трясущимися руками за раковину и выкручивая холодную воду на максимум, создаётся иллюзия, что легче. Мысли утекают вслед за водой куда-то в море. К Тэхёну. Теперь он плавает в любви Чонгука, но все также бьётся об скалы, разбиваясь в кровь сильнее с каждым разом. Альфа смотрит в зеркало перед ним, опираясь на старую раковину, над которой недавно ревел его Омега. Чонгука бесит, что он не может контролировать себя. Что на протяжении трёх дней у него без остановок руки дрожат и тик лица не прекращается. Несомненно ему идёт. Тэхёну нравится, он даже находит это до жути сексуальным, но Чонгука бесит. Старые лекарства бесили, новые тоже бесят. Его всё бесит. Он изначально выбрал правильную стратегию. Отсиживался дома, с друзьями не гулял. Они про него и забыли. Лучшему другу наговорил херни всякой с пылу, а когда в себя пришел, извиняться не стал, решил, так будет лучше и о психушке рассказывать не стал. Ходил на пары, вечером в кино один или на курсы какие-нибудь, научился готовить, прочёл кучу книг, а по выходным к маме ездил, навестить, доказать, что всё ещё в здравом уме. И всё равно недожизнь какая-то. В глазах темнеет на долю секунды. Кажется, у шизофреника передозировка эмоциями. Он на себя смотрит и глазам не верит. Неужели вернулось, неужели снова? Чёрные крылья за спиной обретают чёткие контуры через мгновенье. В зеркале Чонгук. Глаза чёрным залиты и два клыка.

***

Альфа вообще не многословный, но, кажется, сегодня придётся постараться, чтобы приоткрыть Тэхёну завесу тайны и открыть глаза на настоящего Чонгука. На правду. Суровую и безумную в прямом смысле слова. Чонгук уверен, что нормальный человек не будет связываться с таким как он. Чонгук уверен, что псих и здорогого до психушки доведет. Чонгук уверен, что Тэхёну место рядом с ним, но не в этой жизни, а отдать другим такое чудо… Тогда можно и закончить этот бессмысленный спектакль под названием «жизнь». Кто же знает, что Тэхён мазохизт жуткий, и вряд ли его остановят какие-то чонгуковские две таблетки утром, одна днём и семь вечером. Пак вешается на Омегу, который отлично справляется с ролью трупа, пока тащиться к раздевалке за своей невовремя яркой курткой. Сейчас хочется пальто. Чёрное. Как у Чонгука. Даже не как у Чонгука, а просто пальто Чонгука. — Тэхён~а, — сладко тянет Чимин, утыкаясь маленьким носиком в шею Омеги, — ну нельзя же так грустить из-за какой-то фигни. Он ждёт тебя на выходе, ты не должен показать, что расстроен из-за него… Даже если так, то ты первый Омега, которого он поцеловал за всю историю университета. Иногда хочется побить Чимина. Ему просто не грустить. У его парня глаза супер клеем к карманам на чиминовых джинсах приклеены. Чего переживать? Но мальчик всё равно подозревает что-то постоянно. На горизонте появляется Юнги в чёрной куртке ниже колена и Чимин тут же перебирается на его шею. — Удачи, Тэхён, и не забудь про бальзам для губ и восковые полоски! Это очень важно! Помни это, Тэхён~и! Юнги усмехается. Тэ первый раз идет на «свидание» и они, как его «родители» уже не раз предупреждали его, как важна смазка и хорошая подготовка пальцами. Пфф… Как будто Тэхён не трахает себя пальцами каждый вечер, запираясь в ванной на минут сорок, а то и час. Он на опыте знает, как жёстко чувствуются пальцы без дополнительного скольжения, а купить стыдно. Однажды стащил у Чимина с Юнги из спальни совсем новый тюбик, а когда закончился — гель для душа в помощь. Спасибо, Чонгуку. Происходит что-то нереальное. Из разряда осмысленных сновидений. Тэхён выходит из здания университета и видит Чонгука в тридцати шагах от него. Вот же чёрт. Остановится и подождать— слишком низко, не подождать — не хочется. Омега кривит ноги стараясь наступить на шнурок самому себе и, о чудо! Развязался. Тэхён медленно останавливается, чтобы завязать шнурки и выполнить свой план «сделай вид, что незаинтересован, а потом прыгни на шею», ну или сразу на член. — Тэхён, — раздается над ухом, и горячая ладонь ложится на спину. Ну и как это понимать? Он чувствует жар руки даже через это долбаную дутую куртку. — Пойдём, я отвезу тебя домой, — он тянет Омегу за собой, за левую руку. А зачем? Тэхён и добровольно идет. Даже бежит впереди Альфы, чтобы показать свою гордыню, но быстро вновь оказывается немного позади, просто потому что ему так нравится больше. Когда Альфа — Альфа, а Омега — маленький и беззащитный. Когда привязан к кровати, наслаждаясь вибратором в заднице, а потом членом Чонгука. Наконец машина. Тут уже было что-то и Тэ надеется, что ещё будет. После минуты езды в тишине, Тэхён всё-таки решает завести разговор. — Чонгук-хён, ты хотел о чём-то поговорить. Альфа поворачивает голову в удивленном жесте. Его тёмные волосы спадают на глаза, как и шапка у Тэхёна, но если в первом случае— это сексуально, во втором— смешно и нелепо. — Чонгук-хён? Интересно, в какой момент тебе перехотелось называть меня «Чонгук~и»? — усмехается Чонгук, ожидая ответа. Надеясь, что Тэхён не обиделся. — В тот момент, когда ты лишил меня возможности не разочаровываться в моей первой любви. Чонгук закусывает губу и Тэ снова может видеть родинку, немного смещённую вправо. — Ты же понимаешь, что на то были свои причины. — Какие могли быть причины? Ты даже не захотел узнать меня, ты просто залез своим языком в мой рот, понял, что я хреново целуюсь и всё! А я может минеты охрененные делаю! Но ты об этом никогда не узнаешь. — Я не сомневась, что ты прекрасно вылизал бы мой член! — Чонгук начинает злиться. Тэ, который говорит о минетах, это слишком. Чонгук хочет узнать. — Но я болен… — Как снег на голову Тэхёну. Что с Чонгуком может быть? Он не пьёт и не курит, спортивный. Такие обычно здоровее всех. Но жизнь несправедлива и наивная Омежья душа думает о худшем. — Что с тобой, Чонгук~а? Совсем незаметная улыбка мелькает на лице Альфы от одного слова «Чонгук~а», а Тэхён замер. Пытка — сидеть вот так и слушать тишину. Тэхён сильный. Тэхён справится. Чонгук заворачивает во двор Тэхёна, стараясь найти место, поближе к его подъезду, чтобы тому не пришлось шататься по парковке. — Тэхён, у меня шизофрения, и я просто не смогу быть хорошей парой для тебя, на которую ты сможешь положиться и доверять, потому что тебе придется проверять каждый раз не поехал ли я случаем крышей этой ночью! Я просто не смогу стать твоей опорой… Чонгук руль сжимает до белых костяшек, лишь бы руки не тряслись, но вот брови подводят и сжимаются, придавая взгляду осмысленности по десять раз в минуту. Голос звучит как-то хрипло, но уверенно. — Как давно? — Три года. Тэ взволнован, не знает, что делать. Чонгук доволен. Кажется, Тэ понял, что не хочет обрекать себя на мучения в виде Альфы-шизофреника и завтра не вспомнит о своем истинном с запахом вина. Через пару дней его запах вишнёвого сиропа вернётся после длительного приёма блокаторов, и следов Чонгука в его жизни не останется. Пару Альф будут снова сходить с ума от слащавого запаха и нервно справляться со стояком в туалетах, а Тэхён и подозревать не будет. Всё вернётся на свои места и Чонгука останется лишь присматривать и убеждаться, что с Омегой, за которого он должен был бы взять ответственность (и взял её, только незаметно), всё хорошо. Только Тэхён этого не заметит. — Откуда ты знаешь, где я живу? — нервно спрашивает Тэхён, пряча взгляд за густой челкой. Глупый, глупый Тэхён. Это совсем не тот вопрос, какой был бы уместен в сложившейся ситуации. Ну, а что хотеть? Маленькому мальчику только что все кости переломали. Ему нужно отсидеться дома и хорошенько подумать. — Блять, я схожу от тебя с ума в прямом смысле. Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. И чёрт, — Чонгук выдыхает, опуская голову на руль машины, — если бы я не знал сколько боли и переживаний я принесу тебе отношениями, то отвёз бы тебя к себе и выебал на своей кровати, потому что ты, чёрт возьми, охрененно целуешься, — Чонгук смотрит в глаза Тэ. Чонгук, кажется, даже может видеть маленькое сердечко Омеги, точнее его осколки. Чонгук их собирает, забрасывает в бордачок и уже готов отдать Тэхёну своё сердце. Он шею влево наклоняет, с сожалением качая головой, — но я не могу, Тэхён~а… Пойми… — Чонгук~и, — Тэхён опирается ладонями о бедра Альфы, поддаваясь всем телом вперёд. Его взгляд устремлён в глаза Альфы. В них, кажется, грусть. И Тэ больно. За то небольшое время ненормального общения с Чонгуком, Омега привык и теперь уже не сможет спокойно ходить по коридорам университета или сидеть в аудиториях, зная, что где-то рядом его Альфа, который не хочет быть с ним. Пусть даже ради его же блага. Тэхёну не будет лучше без него. Но так думает только Чонгук. У Тэхёна он один. Совсем один на всем мире. И потерять своего Альфу из-за каких-то таблеток глупо! Пусть даже из-за огромной проблемы! Пусть Чонгук медленно сходит с ума! Это не страшно. По крайней мере Тэхён верит в это… Он хочет видеть Чонгука каждое утро, обнимать, целовать, наблюдать за тем, как он зубрит очередную тему вечерами. Он хочет быть с Гуки, но как объяснить это ему? Тэхён невинно прижимается губами к чонгуковым дрожащим. Чонгук такой всегда. С бровями, сдвинутыми к переносице и содрагающимся телом. Тэхён не знает, каким тот был до лекарств, поэтому именно такой Чонгук кажется ему как нельзя правильным. Альфа придерживает руками голову Тэхёна с обеих сторон и выцеловывает на губах Омеги любовь. Чонгук красивый, безумно красивый, даже несмотря на его недостатки, ввиде побочки от лекарств, Тэхёну он кажется идеальным. А Тэхён слишком добрый и Чонгука это злит. Зачем позволяет себя целовать? Зачем прикасается губами первый? Знает же, что плохо кончится… — Пока Чонгук-Хён… — он прячит ладони в рукавах, чтобы не отморозить и выходит из машины. Его Альфа остался совсем один.