Утраченный империй

Серебристо-зеленое, переходящее постепенно в серо-лиловое или перекликающееся с ним неровными полукруглыми проплешинами, низины, скрывающиеся во влажном и прелом белесом тумане, верхушки красно-коричневых замшелых скал, вгрызающиеся в серые, наполненные прохладной моросью, быстрые и туго скрученные облака, внезапно разрывающиеся вдоль всего купола неба и являющие ярко-синюю, тронутую лишь крыльями птиц, вышину — все это привлекало лениво брошенный, но исполненный любопытства взгляд в самом начале пути. Затем приходило утомление от постоянной тряски, появлялось желание заснуть и проснуться уже у стен столицы, и разум охватывала грусть от того, что желание и ожидание — две неосуществимые вещи, и, пока не выйдет отмеренный срок, ничего не изменится. До столицы проще и быстрее было добраться по суше, чем морем, заплывая в те воды, куда власть Империи только пыталась дотянуться [1]. Поэтому от Сибастиса в столицу Империи путешествовали в крытых повозках, внутри которых всё было устлано мягкими подушками, набитыми птичьим пером, и все равно — трясло там, где обод колеса накатывал на трещины между камнями, набитые жесткой травой. Дороги чинили, рассыпая толченый кирпич и мелкие сглаженные морскими волнами камни. От царившей духоты все время хотелось пребывать в праздном полусонном состоянии, лишь изредка выбираясь наружу, чтобы утолить любопытство ничем не примечательным пейзажем: справа и слева тянулись низкие холмы, за ними виднелись скалы, поросшие густым лесом. В долине, которая то сужалась, то расширялась, посреди полей вились русла мелких ручьев, вливаясь в реки, уходящие в сторону моря. Переправы через них были налажены: толстые колонны удерживали каменные основания, щедро засыпанные сверху землей. Въезд на мост с каждой стороны замыкался квадратной сторожевой башней, пустой, покинутой и без ворот — у Империи явно не хватало сил, чтобы содержать внутри себя столь многочисленные мелкие группы воинов для охраны. Хотя и это можно было трактовать двояко: по мнению правителей последней династии, мощная оборонная башня всегда таила в себе соблазн для близлежащего города или деревни установить на переправе свои порядки и взимать незаконную плату за проезд, мешая торговле. Мартин читал, что раньше каждый удобный кусок земли, хоть чем-то окруженный, принадлежал отдельному народу или племени, что сразу порождало ссоры и мелкие войны, пока кто-то из более сильных не начинал подчинять себе слабых, провозглашая себя царем, а затем все повторялось снова — слабый царь прогибался под сильного. Империя принесла в эти дикие земли новые законы: города управлялись выборными советами, а суд следовал общим законам. Почитать своих богов так, как это установлено предками, не запрещалось, но главным богам, охраняющим благополучие государства, предписывалось оказывать почести не меньшие. Доставшаяся Вальсавию провинция была очень стара и хранила в себе много тайн. Например, тот же местный язык и письменность вовсе не были изобретены здесь изначально, а образовались вследствие того, когда одно царство сменялось другим. Верования же хранили еще ту чистую неприкосновенность, свойственную изначальным народам, хотя и это нельзя было с уверенностью утверждать: одно божество могло оказаться сильнее другого и приносить большую пользу. Иногда рядом с деревней, или городом, или вообще посреди пустынного поля или на одном из холмов проглядывались каменные остовы домов или иных строений — заброшенные и забытые своими жителями, утратившие даже имена. Они медленно погружались в землю, зарастали травой и деревьями, заносились песком, и если не существовало запретов, то камни из стен с охотой расхищались для новых построек. Главная дорога была проложена таким образом, чтобы вести путников прямо к намеченной цели. От нее отходили дороги уже проще и меньше, но было очевидным, что строители руководствовались вовсе не традициями, заставляющими путешествовать от города к городу и от рынка к рынку, а сугубо практическими целями — путь через эти земли должен быть коротким и удобным, а остальное — само прирастет. Каждый дневной переход был четко отмерен особым каменным столбом, возвышавшимся над округой, поэтому легко можно было определить затраченное время. Конечно, во времена строительства такое изменение сложившихся торговых путей вызывало непонимание — торговцы проходили мимо, не останавливаясь и не предлагая что-либо купить: товары быстро доставлялись в сердце Империи, уже потом, из установленных мест для рынков, отправлялись как бы в обратный путь. Сибастису в какой-то мере повезло — дорога через внутренние земли пролегла рядом с его стенами. Что же касается остальных — им пришлось рассчитывать на милость торговцев, располагающихся на ночлег у столбов, и еще взять на себя охрану от грабителей, которых здесь не любили и с разрешения городских советов варили заживо в медных котлах. Если бы Вальсавий путешествовал самостоятельно и по зову сердца, то, возможно, эти двадцать дней пути можно было запросто вычеркнуть из памяти, однако впереди его ожидала встреча с императором, и от ее исхода многое зависело — останется ли Мартин наместником этой провинции или получит новое назначение, ведь испытательный срок, длиной в год, быстро вышел, а боги решили исцелить, а не убить. Вторым раздражающим обстоятельством стало присутствие Сепия Леонидаса — он вроде бы ехал на Большие Игры и объявлял себя поэтом и просветителем, однако представлял из себя тот тип провинциального аристократа, который мог многое рассказать, если бы его спросили, а кое-что и присочинить в свою пользу, чем неминуемо бы воспользовались столичные интриганы. Однако в дружелюбии Сепия Мартин был более уверен, чем в благом расположении к себе других своих спутников. Сервилий Савл, показавшийся при первой встрече человеком сломленным и принявшим свою судьбу, в последующих беседах с Мартином Вальсавием все больше проявлял осторожность и уже в открытую не строил планов, не делился тем, что хотел бы сделать в столице, чтобы вернуть свое утраченное имя и положение. И сейчас, лежа в качающемся коконе из ткани, скрадывающем дорожную тряску, молчаливо размышлял, как использовать богатства отца Калимны, если с ним договориться и не выдвигать обвинения в убийстве и клятвопреступлении. Мартину оставалось только гадать и считать дни, когда количество золотых монет перевесит обиду и желание Сервилия вернуть себе честное имя. Калимна и Арьела также путешествовали в обозе с наместником — каждая в отдельной повозке и сопровождаемая своими рабынями. Как честный судья, Мартин получил признания от Калимны перед богами в содействии убийству Эллидия Кидна и ложному обвинению Сервилия Савла, однако решать судьбу её рода будет Артемидор Вальсавий, а как сложатся благосклонные знаки богов, которые отец Мартина прочтет в свою пользу и во благо Империи, еще неизвестно. Будущее же Арьелы Горации вполне могло быть предсказуемым: таким, ради чего эта девушка и проделала свой путь — стать женой наместника. Мартин это прекрасно понимал. И Лютеций, кажется, тоже понимал, поэтому старался лишний раз не попадаться ей на глаза и явно не показывать, что любовь и долг в душе младшего Вальсавия им придется разделить и как-то ужиться вместе без объявления тайной войны. В один из дней, когда путники еще не покинули границы провинции, управляемой Мартином, но уже приближались к высокой горной гряде, их очерчивающей, движение было остановлено, не иначе как волей богов — сломался обод колеса тяжелой повозки Сепия, и пока его чинили, весеннее солнце, наконец, избавилось от плена туч и дохнуло своим жаром на землю. Ведомый этими лучами, навстречу путникам выдвинулся караван южных купцов, идущих в обратную сторону, да такой большой, что сразу же на дороге началось нечто невообразимое — высокие длинноногие и горбатые животные с длинными шеями и грузом на спине никак не могли обогнуть повозки из Сибастиса, завидев справа от себя удобное место для водопоя, поскольку быстрый горный ручей проходил здесь совсем рядом, струясь по выбеленным солнцем острым камням, и скрывался дальше в непроходимых лесных зарослях. Узнав, что повстречавшийся им знатный путешественник, окруженный отрядом вооруженных воинов, не кто иной, как наместник провинции, торговцы тут же разложили пестрые ковры — красные и зеленые, и растянули над ними на шестах золотистую полупрозрачную ткань, приглашая Мартина Вальсавия испить густой травяной напиток карминного цвета, который придает телу бодрость, и принять сладкие угощения из застывших в меду фруктов, которые наместник никогда еще не видел собственными глазами. Торговцы не знали большей части слов языка империи, но сразу позвали даже двух переводчиков. Один из них — длиннобородый и пожилой светлокожий раб, который всю свою жизнь провел в путешествиях между севером и югом, а второй — свободный южанин, смуглый и совсем юный, но говоривший на имперском достаточно чисто и правильно, будто больше знал язык по книгам. Торговцы рассказали, что везут товары из столицы, но не спешат и заходят в города, расположенные близ дороги, чтобы купить в них что-то дешевле. Также они похвастались, что у них в караване есть настоящий «дешивме» — отшельник, маг, праведный и почитаемый человек, который рассказывает всем желающим тайны земли, неба и богов, и влияние удачи постоянно присутствует со всеми, кто путешествует рядом. Мартин снисходительно пожелал всем хорошей торговли на землях своей провинции, терпеливо ожидая известия о том, что колесо починили. И только-только расположение животных и повозок на дороге приобрело правильный вид — наместника вежливо пропускали вперед, как посреди почти улегшейся желтой пыли возникло еще одно препятствие: десяток вооруженных воинов на взмыленных лошадях. Они начали что-то кричать торговцам, потрясая короткими и острыми копьями. Возмущенные южные купцы повскакивали с мест и громко загалдели в ответ на своем языке. — Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — раздраженно воскликнул Мартин. — Это жители города Кадмор, — с нескрываемым волнением в голосе произнес сидящий рядом с ним юноша-переводчик, — они требуют вернуться обратно в город, который мы покинули этим утром. Говорят, мы похитили их бога.

***

[1] Представьте карту Ближнего Востока и Средиземноморья: если Сибастис находился бы где-нибудь в Ираке или Иране на берегу Персидского залива, а ехать нужно в Стамбул, то на корабле придется плыть, огибая Аравийский полуостров через Красное море, потом подниматься на север, пересекая поперек Средиземное море. При хороших дорогах путешествие по суше является более коротким и удобным.