Серый лотос

Солнце – монстр неубиваемый, распространяет свои лучи по всему пику, заглядывает под каждый камень, в каждое окно и неплотно прикрытую дверь. Отбиться от него невозможно, как невозможно и обратить его ход вспять. Бинхэ вздыхает: когда-нибудь, через десять, а может и через сто лет, он бы хотел попробовать. Мальчик вздыхает ещё раз, одергивая себя: ему не положено загадывать даже на завтра, тут бы как-нибудь пережить сегодняшний день. Бинхэ на ногах уже какое-то время: на ночь его снова заперли в сарае для дров и, как только непроглядная ночная тьма сменилась предрассветной серостью, он принялся рубить дрова и теперь заканчивал их складывать. На самом деле сарай для дров был сухим и теплым, хорошим местом для сна. И в дождь, и в снег сарай был закрыт от лишней влаги и трескучего мороза. Скорее всего, Учитель наложил на постройку какое-то заклинание и забыл про него. Иначе он бы не приказывал запереть Бинхэ в таком хорошем месте, а придумал что-то другое, варианты у него имелись. Разложив последние порубленные дрова, Бинхэ присаживается на стоящий в стороне пенек. Мальчик аккуратно закатывает рукав и осторожно разматывает повязку, плотно обнимающую предплечье. Топор ему выдали довольно тупой, чтобы рубить твердую древесину было практически невозможно, но и достаточно острый, чтобы раны от неосторожных движений оставались глубокие. Снимать давящую на рану ветошь страшновато: порез был откровенно жутким и ученик, который помогал накладывать мази, несколько раз чуть не упал в обморок. Бинхэ мог его понять: на дне раны виднелась кость. Мальчик стиснул зубы: если будет слишком больно, так он не закричит. Отдирать пропитавшуюся кровью ткань всегда очень-очень больно... За дверью послышался громкий шум и топот. Похоже, кого-то отправили его выпустить. И этот кто-то очень недоволен подобной честью. – Опять он... Все ноги переломаешь, пока... – голос глушит закрытая дверь, фраз не разобрать, но проходит пара мгновений, как крик почти сбивает с ног: – Снова ты здесь, падаль! Учитель несколько раз уже спрашивал, куда ты пропал!! Если сейчас не явишься, целым сегодня не уйдешь!!! Ло Бинхэ закрывает глаза и покорно ждёт, пока крик утихнет. Когда-то он бы бросился бежать, забыв обо всем: и о раненой руке, и о ушибленной ноге. Всё, чтобы Учитель не злился. Сейчас он знает: это не имеет значения. Учитель будет зол. Учитель жалеть не будет, чтобы он не сделал. – Учитель у себя. Не заставляй его ждать! Открыв глаза, мальчик вздыхает и переводит взгляд на руку. Туда, где вместо зияющей раны осталась красноватая полоска шрама, которая сойдёт через несколько дней. Бинхэ мгновение непонимающе смотрит на руку, после чего поднимает бинты и прячет их под одежду. Не стоит заставлять Учителя ждать.

***

Бамбуковый дом Учителя стоит в стороне от других построек. Здесь тихо, очень-очень тихо, и это давит, гнет к земле, растирает кости в труху, а мышцы превращает в желе. Бинхэ привык к этому, научился не обращать внимание на липкий страх, оседающий на коже и цепляющийся за волосы. Поэтому-то его так и удивляет птица, пролетевшая между стеблями бамбука, юркнувшая в свежую норку мышь, муравьи, что ровными рядами бредут на охоту... Давешний крикливый ученик, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоит у дверей хижины. Он тоже это чувствует, но понять не может. Бинхэ сам едва понимает. – Что ты копаешься? Быстрее, – кричать, когда Учитель может услышать – почуять – желающих нет. Дверь скрипит, Бинхэ переступает порог и пытается выпрямиться – Учитель очень не любит, когда его ученики не следят за манерами. Да так и замирает. Это не Учитель. Это кто-то очень похожий, такой же высокий и стройный, в такой же идеальной одежде и с таким же прекрасным лицом, но это не он. Бинхэ ощущает подмену всей кожей, замечает в повороте головы и положении рук. Он чувствует... Любопытство, но не может найти в себе и следа страха. – Учитель, – голос его не дрожит. На лице Учителя появляется намек на улыбку. Бинхэ хочет проверить... Нога всё ещё болит. Идти получается с трудом, но сейчас он готов терпеть. Колено подгибается, и он почти падает, но со стороны, наверное, это выглядит как почтительный и расторопный жест. – В этом нет необходимости, – на лице "Учителя" читается что-то, что можно было бы назвать страхом. – Возьми. Это лекарство, – в руке мужчины оказывается зажата крохотная бутылочка. Бинхэ смотрит на эту руку и эту бутылочку едва ли не в священном ужасе, пока последняя фраза немного не спускает его с небес: – Нельзя позволить другим видеть подобное и думать, что на моем пике Цинцзин издеваются на учениками. Бинхэ не может скрыть удивления, смешанного с разочарованием, но вежливости своей не утрачивает – она слишком долго спасала его от лишних побоев. – Благодарю за лекарство, Учитель. "Вот только понадобилось оно из-за Вас," – так и остаётся висеть в воздухе. Бинхэ снова пристально вглядывается в этого Учителя. Возможно, ему всё это только кажется. Возможно, он просто глупый ребенок, но сейчас он видит в глазах Учителя то, чего не видел там никогда. Учитель сожалеет.