Серый лотос

Ло Бинхэ хотелось кричать в голос, выплёскивая свой гнев на вечно снующих под ногами учеников дворца Хуань Хуа или тех бесполезных демонов, постоянно путающих его планы своей беспросветной глупостью. И не важно, являются ли эти демоны его подчинёнными или соперниками, все они одинаково бесполезны. Но злиться он может только на себя. На себя и на своё всё ещё на что-то надеющиеся сердце. Всё-таки, главный глупец здесь именно он. И на что он надеялся? На разговор по душам? На тепло, принятие и понимание? На ответную улыбку, на свет в глазах и теплые руки, гладящие по голове? Ло Бинхэ, не способный больше сдерживаться, со злостью пнул низкую кушетку. Ни в чём неповинная мебель разлетелась на куски от силы удара. Он ведь действительно на это надеялся! Учитель даже не думал, что Бинхэ может прийти к нему. Почему-то тогда чужое имя, обращённое к нему кольнуло больнее всего. Учителя, попытавшегося убежать через окно в ответ на приветствие, он принял, как что-то само собой разумеющееся. Бинхэ так растерялся, что не придумал ничего лучше, чем броситься за бегущим во весь дух Учителем в погоню. Как подобное преследование выглядело со стороны, он и вовсе пытался не думать. Учитель же, кажется, делал всё возможное, чтобы разозлить его ещё больше. Например, начал звать шишу Лю, да так громко, что Бинхэ едва не подпрыгнул от неожиданности. Если бы не ситуация в городе, то его обычно тихий Учитель половину этого самого города бы и перебудил. А так только напугал ещё больше. Пытаясь заставить Учителя вести себя тише, Бинхэ начал нести откровенные глупости, но, к его удивлению, это и правда сработало. Учитель умолк, вот только бежать начал ещё быстрее. Но продолжалось это недолго. Совсем скоро, Учитель споткнулся, будто на невидимую стену налетел. Бинхэ наконец смог его догнать. Но, вместо долгожданных объятий, он только и смог впечатать Учителя в стену, удерживая за шею. Так тот точно не сможет вырваться и убежать. И они наконец смогут поговорить. За всё это время ему не выпало возможности узнать, почему Учитель поступил с ним так. Почему отверг, бросил, оставил одного... Он сам не заметил, как пальцы на шее Учителя сжались чуть сильнее, как глаза налились красным, а во рту стало тесно от клыков. Только дышать стало невозможно, будто это его горло сдавливали, словно тисками. Вдох, выдох. Сейчас главное дышать и не пугать Учителя ещё больше, хотя казалось бы, куда уж больше. Едва придя в себя в достаточной мере, Бинхэ разжал руку. Учитель тут же упал на колени. Бинхэ чуть удержался от того, чтобы не кинуться поднимать своего мастера на ноги, но всё же не стал делать этого, зная, что гордость Учителя не позволит тому принять помощь. Бинхэ хотел сказать так много, что всё не мог выбрать, с чего начать. Маловероятно, что вопрос о том, почему самый дорогой для него человек столкнул его живьём в ад будет достойным началом беседы Учителя и ученика, что не виделись вот уже несколько лет. Вопрос о том, почему Учитель стал убегать тоже был не идеален, но надо же как-то начать, правильно? Учитель не ответил, но и молчать не стал. Но лучше бы молчал, право слово. У едва успокоившегося после гонки Бинхэ снова стали краснеть глаза, но сейчас он быстро смог это подавить. Учитель не доверяет ему, но это было ожидаемо. А ещё он боится. Вот только боится Учитель его, или за него, или всё и сразу вопрос ещё тот. И лучше бы поскорее получить на него ответ. Ло Бинхэ снова вздохнул, пробуя на вкус сыроватый ночной воздух. Они одни здесь, простых людей, совершенствующихся, а тем более демонов поблизости нет. И это хорошо. Это значит, что у них ещё есть немного времени на разговор. Бинхэ вглядывался в своего всё ещё коленопреклонного Учителя, благо, ночное зрение у него теперь не хуже обоняния. Его Учитель прекрасен. Тяжело дышащий, раскрасневшийся от бега, гневно сверкающий глазами из-под изящных бровей. С некоторой долей вины Бинхэ разглядывал, как его мастер своими тонкими пальцами растирал розовые следы, оставшиеся на его шее. Бинхэ прикрыл глаза, запрещая себе смотреть дальше, но уже через миг не выдержал, открывая их вновь. Он действительно очень скучал. Вопрос Учителя застаёт его врасплох. Он на самом деле никогда особо не задумывался о том, что будет делать с Учителем после того, как вновь увидит его. Он запрещал себе думать о возможных исходах, отлично зная, что ничего хорошего ждать его не может, но ещё будучи слишком слабым, чтобы действительно подробно обдумать худшие варианты. Как выяснилось, зря. Один из худших сценариев разворачивался сейчас здесь, прямо перед ним. Учитель действительно его ненавидит. Гнев, который удавалось подавлять весь вечер, всё-таки выплеснулся через край от этого последнего брошенного камня. Ло Бинхэ прикрыл глаза, предпринимая последнюю попытку успокоиться. Не вышло, разрушившаяся от удара стена не помогла ослабить напор. Учитель совершил главную ошибку: он вытащил меч. Дальнейшее виделось будто сквозь пелену, будто бы вовсе происходило не с ним и никак его не касалось. И отстранённость пугала больше всего. Он схватил клинок Учителя голой рукой, практически не чувствую боли, но прекрасно видя заливающую лезвие кровь. Бинхэ до сих пор прекрасно помнил, как сражается его Учитель, разоружить его не составило никакого труда. Вылечить от заразы, пока та ещё не укоренилась в теле, оказалось и того проще. И обездвижить Учителя, который ещё пару лет назад казался совершенно непобедимым и недосягаемым, было делом всего пары ударов. Руку Бинхэ всё ещё заливала кровь и, особо не думая, что делает, он поднёс её к губам Учителя, заставляя выпить хоть пару капель. Теперь он знает, что даже такой малости будет достаточно. Учитель забился, вырываясь из его хватки. Его вырвало, но было уже поздно: тех мгновений хватило, чтобы кровь нашла своё место. Но теперь Бинхэ было этого мало. Он снова схватил своего Учителя, заставляя его выпить больше. Когда его сознание, наконец, достаточно прояснилось, Бинхэ выпустил едва ли не плачущего Учителя из хватки, способной оставить синяки и на более грубой коже. А потом он просто сбежал, оставив отплевывающегося и размазывающего по лицу его и свою кровь Учителя прямо на улице. Бинхэ упал на колени. Ему хотелось выть, кричать, плакать, бежать к Учителю и молить его о прощении. Но ничего из этого уже не поможет. Он знает, что больше нет шансов на то, что Учитель простит его. Что Учитель не ненавидит его.