В поисках своего места

Чимин разочаровался в подростках… Ты работаешь с ними, для них, а они поливают тебя грязью и заставляют усомниться в нынешних устоях мироздания. Когда всё пошло не так, что младшие поколения почти полностью потеряли уважение не только к старшим, но и к традициям, и к основам основ, на которых всё это время держался мир (в данном случае школа)? Издеваться над новеньким учителем корейского языка, который сиял предвкушением, только заходя в двери своего нового места работы, не есть хорошо. Выходил оттуда Чимин разочарованным, опустошённым и сломленным. Жестокие малолетки… Эх, а в его времена все были намного примернее. Учитель – это ведь тот, кто направит тебя в твоё будущее, тот кто будет играть роль в твоём развитии вне семьи, почти что сразу же после родителей. Слова, что школа – второй дом, ведь не из воздуха взялись. А эти недоноски травили своего учителя, завидев в нём лёгкую мишень, не способную дать отпор. Ну, конечно же, Чимин ведь омега довольно миниатюрный, с тихим голосом и поведением неприметной мыши. «Ух, можно смело разгуляться», – думали ученики. Пак ушёл из школы. Как бы он ни хотел перевоспитать их, ничего не выходило. В итоге подростки веселились всё жёстче, а Чимин плакал всё больше. Нужно и себя уважать. Он не выдержал всего этого и теперь хмуро скитался по улицам. Не ожидал он, что вот так вот встретит свою новую цель, если не жизни, то хотя бы на ближайшее время. Дети. Он засмотрелся на пешеходный переход, через который проходила шеренга дошколят. Все такие весёлые, в цветастой одёжке, ходят, держась за ручки, и оживлённо проговаривают стишок о том, как правильно переходить дорогу. Невероятно мило. Настолько, что самому хотелось бы стать частью этого. Когда у тебя и так застой и не знаешь, что делать дальше, то решиться на подобный шаг не так сложно, как кажется. Высшее образование у него уже есть, поэтому остаётся всего-то пройти курсы для сертификата, по которому его допустят к обучению детей, и можно приступать. Чимин даже переехал поближе к своему новому месту работы. Всё с чистого листа. Прочь прошлый негатив.

***

Ну что же, скучать Чимину не пришлось. Столько орущих карапузов на несколько квадратных метров. Эти какающие и плачущие цветы жизни порой сводили его с ума. Но, на самом деле, всё не так плохо. Когда удаётся их заинтересовать, то они самые милые существа на свете. Порой их вопросы ставят в ступор, а иногда заставляют задуматься даже взрослого. Вот, например: – Почему вода мокрая? – спросят, когда прольют на себя напиток. – Зачем нужен сон? – не желая идти на тихий час. – Почему нет корма для кошек со вкусом мышей? – кто-то вспомнит во время обеда… Но также и такое: – Если русалка заболеет, она пойдёт к врачу или к ветеринару? – Как и зачем придумали слова, которые нельзя произносить? – Если на ногах ногти, то на руках рукти? Мда… с ними не почувствуешь больше тоски… Чимину досталась группа с детьми от трёх до четырёх лет. Он уже второй год тут работает. Коллектив сначала не очень хорошо его принял, но спустя столько времени и они проявили доброжелательность. Однако друзей Пак так и не завёл среди них. Да и не до них Чимину было. Дети отнимали у него всё время и силы. Бегать за ними столько, поспевать за каждым их шагом, чтобы небось не поранились, и заботиться об их состоянии довольно выматывающее дело. Любить детей и быть ответственным за них – две стороны одной медали. Вот, например, когда приходит сон-час, то малыши просто чудо. Их хочется обнимать, тискать и целовать в их мягонькие щёки. Но пусть лучше продолжают спать, да. С утра пораньше он и остальные воспитатели встречают родителей с детьми. Кто-то из старших поучительно говорит своим чадам вести себя хорошо, кто-то еле заставляет себя отлипнуть от своего ребёнка, а кое-кто нежно треплет сына по волосам, целуя в лоб на прощание и получая такой же поцелуй в ответ. После приходит время для утренней зарядки, где малышня переодевается в свои милые коротенькие шортики и белые футболки, принимаясь иногда неуклюже, а иногда очень старательно, порой даже напрашиваясь на похвалу, повторять за воспитателем. Затем следует завтрак, во время которого некоторые капризничают, некоторые стараются слушать наставления своих родителей и есть овощи, а один послушно выполняет каждую просьбу Чимина. Потом наступает время для обучения. Некоторые непоседы продолжают бегать, растягивая время, чтобы избежать занудного сидения на месте, а конкретный маленький альфочка помогает своему воспитателю в "переговорах" с наиболее активными "негодяями". После наступает время для прогулки, которое все дети встречают на ура. А малыш Чон частенько прибегает к Паку с цветочками в миленьких ладошках, заставляя его невероятно умиляться и чистить чумазое радостное и любопытно-смущённое личико припрятанными именно ради него салфеточками. После прогулки приходит время обеда. Уже чуть подусталые дети едят более охотно, словно собирая энергию для новых гиперактивных подвигов. А младший Чон всё продолжает делать так, чтобы Чимин обращал внимание именно к нему особенно. Не все малыши готовы смириться с дневным сном, но Пак нашёл подход к некоторым из них. А к кому не нашёл, то с ними помогает особенно полюбившийся Чон Джисон. Весь оставшийся день альфочка всё также продолжает свои ухаживания, иногда выпячивая грудь, словно он самый что ни на есть самец. Снова ужасно мило. У малыша пухлые щёчки, большие чёрные глазки, такого же цвета шелковистые волосы и прелестные губки, за которыми скрыты кроличьи зубки. Но потом приходит он, и Чимин уже не просто умиляется, так ещё и омега внутри него трепещет от восторга. Чон Чонгук – отец Чон Джисона, под вечер заезжает за своим мальчиком, всегда интересуется тем, как тот провёл день, и в течение всего этого потока речи малыша заботливо одевает его. Чимин хотел бы любоваться этим дольше, но на сборы у них уходит несколько минут. Всего несколько минут вот такой вот прекрасной картины отца и сына. Чонгук невероятный. Он высокий, широкоплечий, статный и с развитым телосложением, видным даже под строгими костюмами мужчины. Но это всё не то главное, что привлекло внимание (читать сердце) Чимина: Чонгук заботливый, любящий и ласковый со своим сыном. Не альфа, а мечта. Только с такими и строить будущее. Чимин не позволил бы себе питать подобные чувства к замужнему мужчине. Омега узнал об одиноком статусе Чона от порой любящих помусолить чужие скелеты в шкафу коллег, тем более, если это такие лакомые кусочки в лице данного альфы. Так вот, стоило об этом Чимину выяснить, как мысли сами унеслись в малиновые (запаха Чона) просторы. У него умопомрачительно пленительные чёрные глаза, особая улыбка, иногда будто перетекающая в ухмылку, заставляющую коленки трястись от накатывающего жара, у него кроме вот всей этой ауры горячего мужчины всё ещё ощутимо видна отцовская строгость заботливого родителя. Чимин в любви. Но он смотрит после всего этого на себя. В зеркале на него смотрит маленький, словно несуразный, пацанёнок, скорее похожий на взлохмаченного воробушка, оставшегося на ветру, нежели на полноценного омегу, подстать такому альфе. Его блондинистые волосы не в лучшем виде, макияж в последний раз он делал в университетские годы, а красивая одежда давно сбежала из его гардероба, оставляя побольше места для удобных и мягких свитеров, брюк, жакетов и футболок, может как-нибудь найдётся официальная рубашка, нужно её хорошенько поискать. В общем, Чимин понимает, что Чонгук ему не пара и не строит каких-то воздушных замков. Пак довольствуется малым… буквально, то есть младшим в семье Чон. Маленький альфочка не меньше привлекает внимание Пака. Он старается казаться старше своих лет, пытается быть более мужественным, беря пример со своего отца, обещает заботиться о Чимине, как о любимом омеге, и просит его подождать вот совсем чуть-чуть, пока он не вырастет. Как же уверенно он всё это говорит, что Чимин порой даже верит! Ему нравится, ведь это единственный альфа, который ему обещает такое. Поэтому немудрено, что кроме старшего Чона, Паку импонирует ещё и младший. Время проходит в подобном темпе. Чимин наслаждается вниманием от Джисона, продолжающим всегда и везде следовать за своим любимым омегой. Каждый день полон мелких моментов их сближения и создания привязанности. Хотя Пак понимает, что, как воспитатель, он не имеет права выделять кого-то из детей, поэтому любое проявление заботы в ответ всегда происходит тайно от остальной группы. Альфочке нравится, ведь теперь у них есть общий маленький секрет. Чимин может принести из дома несколько испечённых пирожков, небольшие десерты, однажды умудрился связать шапку с милыми ушками на макушке. То-то Чонгук удивился новой одёжке, но, завидев смущённого воспитателя и очень радостного сына, мягко улыбнулся и поблагодарил. А на следующий день после этого передал шоколадную плитку через Джисона. Шоколадку они, кстати, поделили между собой, когда дожидались чуть запаздывающего Чонгука вечером. Чон извинился за задержку и обещал снова как-то поблагодарить. Чимин отнекивался как мог. Ему ведь только в радость побольше посидеть с Джисоном. Дома-то его ждёт… да никто его не ждёт. Он живёт один. Давно ещё уехал от родителей, начиная самостоятельную жизнь. И всё же Чон следующим вечером, опять опаздывая, приехал с тортом. Он был с любимой клубникой омеги. Чимин стрельнул глазами в сторону Джисона, мол, предатель, потому что Чонгуку больше неоткуда было узнать о его вкусах. Альфочка спрятался в шею отца, который держал его на руках, и озорно посмеивался от того, что его спалили. Чон улыбнулся ещё шире от этой картины и предложил подбросить Чимина до дома. – Спасибо, но не стоит. Мне десять минут пешком, – пусть Пак вёл себя свободно с Джисоном, но со старшим Чоном также он не сможет. Даже зрительный контакт поддерживать сложно. Вспомним о пленительных глазах. – Я настаиваю. Уже стемнело, и вы тут остались одни именно из-за меня. Тем более что вы живёте близко, мне будет несложно. – Но… – Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – перебил их недоспор самый младший. – Л-ладно, – сдался под умоляющим взглядом младшего, – я быстро, соберусь только. Чимин сел сзади, рядом с Джисоном в детском кресле. Чон не стал спорить, вместо этого поглядывал на них через зеркало заднего вида и радовался за смеющегося сына. Как только они подъехали, Чимин попросил их подождать пару минут и быстро сгонял в квартиру, оставив там торт и вернувшись с пакетом. – Я вчера приготовил, они всё ещё сохранили свежесть. В-вот… – неловко мямлил, передавая пластиковый контейнер с выпечкой. – А что это? – полюбопытствовал Чон, принимаясь открывать крышку прямо на улице. – А-а, это, – Чимин надеялся, что альфа увидит содержимое лишь дома. – Пирожки с малиновым джемом, – ответил, алея щеками. Как же неловко, учитывая сам аромат старшего. Чон мягко улыбнулся, пряча всё обратно. Он смотрел на Пака, безуспешно пытающегося скрыть своё смущённое состояние. Дивный омега. – Спасибо, мне очень приятно, до завтра, Чимин-ши, – решил попрощаться, чтобы Чимин уже смог спокойно задышать.

***

Середина осени. Пора, когда детей одевают во всякие красивые курточки, шапочки и шарфики. Малышня из-за этого бегает менее резво. Забавно представлять, что же будет к зиме, когда одёжка станет ещё толще и они будут мило ковылять. Во время прогулки на площадке садика к Чимину подбежал Джисон, пряча в кармашке маленький презент. – Хён, это тебе, – протянет чуть смущённо ладошку, в которой разноцветная фенечка. – Я сам сделал, – скажет более гордо, увидев улыбку омеги. – Спасибо, Джисон-а, – примет браслет, попросив малыша помочь завязать его. Конечно же Пак знает, что альфочка сам её сделал. Они ведь недавно учились, как плести фенечки. Очень приятно, что результат работы младшего достался именно ему. – Хён, сегодня отец немного опоздает, – переминается с пятки на носок, радуясь улыбке старшего. – Он снова принесёт тортик. – Правда? Малыш, скажи своему отцу, что мне не нужны торты. Я в тот раз еле осилил его. Даже раздал немного соседям. Нет, ну Паку приятно получать внимание альфы. Но это так смущает. Они особо не говорили с того вечера. Только дежурно здоровались и прощались при встречах. А торт будет означать разговор подольше… Сердце Чимина и так еле выдерживает любое его внимание. – Тогда давай я помогу его съесть! – радостно выдал, улыбаясь своей обворожительной кроличьей улыбкой, перед которой никто не устоит. – Хён-хён, точно! Пригласи нас на чай! Отец тоже скушает торт! – Джисон-а, ну разве сложно сказать твоему отцу, чтобы он просто не приносил его? – спрашивает, отчаянно заломив брови и пытаясь утихомирить слишком громкого альфу. – Вот ты сегодня и скажешь, хён. Уже поздно его просить об этом. Крики радости альфочки потонули в вороте Чимина, потому как младший кинулся его обнимать.

***

– Чонгук-ши… – было уже принялся продолжить свою мысль Чимин, но его перебили. – Отец, сегодня мы едем домой к хёну. Будем есть торт! – еле сдерживает себя, чтобы не начать прыгать от веселья перед родителем, который пытался засунуть футболку ему в штанишки. – Серьёзно? – поднял взгляд на омегу, который сжимал у себя в руках клубничный торт. И где только находит с такой начинкой осенью? – Да! – отвечает вместо омеги Джисон. – Мы поможем ему слопать его, потому что в хёна столько не влезает! Чимин молчит, только кивает для подтверждения. Всё уже сказано. Он не посмеет испортить веселье младшего. Ну, хоть кому-то радостно. Адрес Чонгук, конечно же, помнит. Доезжают за несколько минут, паркуются и заходят в здание. Младший всё не может устоять на месте, озорство так и прёт изнутри. Омега открывает ключом дверь, проходит внутрь и принимается вспоминать, чистую ли оставил квартиру. Затем мысленно бьёт себя по лбу, потому что отродясь убирает за собой всегда. Он проходит на кухню, оставляя там торт, и возвращается в коридор, успев к моменту, когда Чон расстёгивал куртку сынишке. Джисон что-то весело шептал на ухо отцу, а после шустро закрыл рот ладошками, завидев воспитателя, тоже начавшего раздеваться. – Извините, кофе у меня не найдётся – не пью, поэтому могу предложить только чай, – вешает свою одежду на крючок, а за ним повторяет и Чон. – Джисон, будешь какао? – спрашивает, снимая обувь и собираясь вернуться на кухню. Малыш радостно соглашается. – А… может и вы хотите какао, Чонгук-ши? Чон улыбается воспоминаниям, что последний раз он пил какао, приготовленное папой ещё в детстве, поэтому с теплом тоже соглашается. – Хорошо, – сердце бьётся быстрее от улыбки старшего. Чимин уже думал, что напортачил, обращаясь к взрослому альфе с таким вопросом, но, похоже, что нет. – Ванная в конце коридора. Вымойте руки и проходите на кухню. Пока альфы в другой комнате, Чимин принимается хлопотать, накрывая стол. Итак, торт нарезан, тарелки расставлены, молоко греется, а Пак сидит на стуле и думает, как объяснить, что у него их всего два. Ну он ведь не рассчитывал, что в его скромную обитель кто-либо заглянет. – У вас хорошее мыло, – с некой ухмылкой говорит Чон, заходя в комнату следом за вбежавшим сыном. Паку требуется несколько мгновений до того, как его осенит. – А… да… – прячет взгляд в стол. – Мне нравится аромат малины, – не осмеливается поднять глаза. – Не напрягайтесь так, – издаёт пару смешков и мягко продолжает: – Мне приятно это знать. – Хён, а что это за белая тучка? – с любопытством интересуется Джисон, поглядывая на "тучку". – Ох, – Чимин возвращается из царства самокопания и вспоминает о молоке на огне. Пока он творит свою "магию", Чоны присаживаются на один стул и принимаются наблюдать за копошащимся омегой. Чимин разворачивается с чашкой готового какао и видит, что Чонгук посадил Джисона себе на колени. До сих пор в груди тепло разливается от вида этих альф, настолько заботящихся друг о друге. Да и проблема с отсутствующим стулом разрешилась. – Когда я брал эту квартиру, то мебель прилагалась к ней, – начинает всё же объяснять, присаживаясь напротив. – Вы у меня первые гости, так что мне и не нужно было заботиться о новых стульях. – Всё в порядке, не нужно извиняться. Мы и так благодарны, что вы впустили нас в свой дом. У вас тут уютно, – поглядывает на безделушки на стенах в виде всяких маленьких фруктов и на растения в горшках на подоконнике. – Правда? Спасибо, – и принимается есть торт, чтобы кое-как скрыть свою смущённую благодаря комплименту улыбку. Альфы тоже принимаются есть клубничную сладость. Джисон с нетерпением смотрит, как отец кладёт кусок на тарелку и принимается кормить своего малыша. Но Чон отвлекается слишком часто на омегу впереди. Чимин в пушистом кремовом свитере выглядит очень нежным, он натягивает рукав свободной от вилки руки по самые пальцы и держит ею горячую кружку какао, греясь. Гук также заглядывается на поблёскивающие и пухлые губы парня, которые двигаются в такт жующей челюсти и сладко облизывают сливки с прибора, затем соблазнительно надкусывая кусочек цельной клубники. Приходится сглатывать обильно выделяющуюся слюну, чтобы она нечаянно не капнула изо рта. Манящий омега. – Хё-о-он, спаси меня, – возмущается младший и спрыгивает с колен отца, возвращая того в реальность, чтобы обогнуть стол и напроситься к омеге. – Отец всего меня измазал. Говорят же, не умеешь, не делай, – с обиженной моськой смотрит на Чонгука, копируя его же слова. Чимин тут же усадил альфочку себе на колени, вытирая его щеку от крема и пододвигая его тарелку поближе, стараясь не смотреть на Чона, чтобы не выдать своего веселья от его неосторожности и не обидеть. А Гука подобным и не обидеть. Ему только в радость смотреть, как Чимин кормит его сына, как он осторожно преподносит вилку к его рту и тут же ловит выпадающие иногда крошки рукой, подставленной под подбородок малыша, и как он светло смеётся, когда Джисон сам пытается его накормить. Заботливый омега. Остаток вечера проходит в том же темпе. Они едят, иногда перекидываются парочкой вопросов ни о чём и пьют сладкий какао в тёплой атмосфере. Чимин помогает одеть сонного, оттого и вялого, Джисона, передаёт его на руки Чону и впервые чувствует, что способен смотреть ему в глаза более открыто. Альфа всё также пленит его своим глубоким чёрным взглядом, но теперь Паку кажется, что они немного сблизились и продолжать смущаться чужих глаз уже просто нелепо. Ну, он старается убедить себя в этом, чтобы всё же урвать побольше секунд разглядывания Чона. – Будьте осторожны по дороге, – Пак продолжает поправлять и так нормально завязанный шарфик на малыше и подаётся вперёд, чтобы поцеловать его в мягкую щёчку на прощанье. – Не задерживайтесь на улице, уже холодно. – Конечно, спасибо за гостеприимство и доброй ночи, Чимин-ши. Дверь закрывается за ними, а Чимин прислоняется к ней, пытаясь унять бешеный стук сердца. На секунду ему показалось, что альфа смотрел на него слишком проникновенно, что ли. Чонгук усадил Джисона на детское сиденье и сам сел за водительское. Этот омега, когда целовал его сына, был так близко, что Гук сам мог бы его поцеловать. Пак даже не понимает, как действует на него. Как Чон заставляет себя сдерживаться, чтобы не разрушить постепенно строящиеся отношения, потому что омега невероятно стеснительный и альфа не хочет как-то его принуждать. Чон прислоняет голову к рулю, который держит руками, напряжённо сжимающими искусственную кожу, и заставляет себя успокоиться, потому что их губы разделяли чёртовы десять сантиметров и это подталкивает его мысли в определённое русло. Желанный омега.