Наследие: Дневники Марии

</right>       Холодный февральский ветер выл за окнами хиленького домика точно дикий зверь. Этот вой напугал бы любого ребёнка, но только не её. Двенадцатилетняя Мария вылезла из-под одеяла и начала мерить шагами комнату, ступая босыми стопами по деревянному полу. Быстро замёрзнув, девочка закуталась в одеяло и села на стул около печи, подобрав ноги. Метель за окном усиливалась. Где же он так долго?       Свет огня в печи заливал комнату, и если бы в доме был ещё кто-то помимо девочки, то ему на обозрение были бы представлены её немного пухлые, как у маленького ребёнка губы, заострённый подбородок, немного впалые щёки и длинные вьющиеся волосы цвета льна, которые непослушно лезли в большие красивые карие глаза.       Снег валил за окном, в печи плясали языки пламени. Вой ветра и треск дров убаюкали Марию, и она заснула.              Девочка не знала, сколько времени прошло: несколько минут или пару часов, да вот только из страны Морфея её вырвал незнакомый мужской голос.       — Это просто гениально!       Какой-то очень старый человек, одетый явно не по сезону, стоял у стола, за которым работал её отец, перебирал записи и комментировал их вслух, не обращая никакого внимания на спящую.       Девочке захотелось закричать, выбежать прочь из дома и одновременно сжаться под одеялом и молиться, чтобы её не заметили. Но тело не слушалось. Она могла лишь наблюдать за незваным гостем из-под полуоткрытых век.       — Этот человек родился раньше своего времени, — говорил он точно не с ней.       — Причём на несколько столетий, — ответил его спутник.       Мария перевела взгляд на говорящего. И если бы до этого она могла сказать хоть что-то, то сейчас бы точно решилась дара речи. У него за спиной были крылья!       — А эти записи написаны совершенно другим почерком… — словно не замечая её присутствие продолжил один из незнакомцев.       — Хозяин дома, как видишь, живёт не сам, — ангел кивнул в сторону Марии.       — Эта девочка, ах боже, она просто гений!       — Безусловно, — кивнул его спутник. — Да вот только гениям нынче трудно живётся, а девушке пробиться куда-либо будет вдвойне трудно.       — Ты совсем потерял веру в людей. Такое поведение не подобает твоему статусу.       — Нельзя потерять то, чего никогда не было.       — Подожди, Линос, она проснулась. Кажется, она нас видит.       Мария моргнула — и в комнате уже никого не было. Кто были эти двое? Возможно, ей просто привиделось. Девочка вновь погрузилась в сон.       На сей раз её разбудил скрип двери.       — Папа? — спросила она сонным голосом.       — Ах, Мария, почему ты ещё не спишь?       — Тебя долго не было.       — Пришлось задержаться в городе.       Девочка лишь кивнула. Конечно, она давно знала то, что по мнению отца ей знать не следовало: в деревне его недолюбливали, считали, в лучшем случае, полным психом, в худшем — колдуном и чернокнижником. Ещё и пастор масла в огонь подливал, хотя Славомир Вуйчик исправно ходил в церковь по воскресеньям вместе с дочерью. Иногда он ездил в город по делам, а если видел там кого-то из их деревни, то возвращался лишь поздно ночью, чтобы лишний раз не выслушивать проклёны, которые соседи уже без стыда бросали ему прямо в лицо.       Он был гениальным учёным. В городе все аптеки скупали его зелья, хотя за спиной всё равно называли чернокнижником. В деревне, где им приходилось жить как раз-таки из-за того, что их дом находился на окраине леса, в которой Славомир и собирал необходимые травы для снадобья, его боялись. Жизнь в шестнадцатом веке была тяжелой, особенно для людей с прогрессивными мыслями. Тем не менее, когда кто-то болел, когда нужна была помощь, даже пастор забывал об его «грехах». Мужчине было всё равно, ведь ему платили деньги — нужно же чем-то кормить дочь.       Мария росла под его чуткой опекой спокойным, но смышлёным ребёнком. В какой-то момент она начала перенимать от отца его знания и умения, Славомир же этому не противился. Его ребёнок должен уметь элементарно читать и писать, должен знать, как устроен мир, в котором она живёт, и плевать он хотел, что думают по этому поводу другие.       — Папа, пока тебя не было, мне снился странный сон, — уже выглядывая из-под одеяла на кровати, сказала девочка. — Я видела ангела.       — Что же, ты носишь имя святой, — улыбнувшись, произнёс отец. Чего только детям не присниться? — И что же он тебе говорил?       — Он не со мной говорил. С ним был ещё кто-то. Кажется, они не знали, что я их слышу. Но они смотрели на твои записи…       — И что же? Им понравилось?       — Они сказали, что ты — гений.       Мужчина лишь улыбнулся — ему казалось, что дочь всё придумала. Мария была необычным ребёнком. И судьба у неё будет необычной.                     Через несколько лет, когда Марии уже исполнилось семнадцать, в их доме, впервые на её памяти, появился гость.       Весна уже разминулась с зимой, но Висла всё ещё была укрыта приличным слоем льда. Все девушки и женщины деревни собирались на центральной площади с вёдрами и вместе шли к реке. Марии среди них не было. Зачем ходить по льду сомнительной прочности, зачем наклоняться над прорубем, рискуя свалиться в объятия холодной воды, зачем надрываться, пытаясь вытянуть ведро из реки, если можно всё сделать гораздо проще? Ещё несколько лет назад она придумала незамысловатый механизм, с помощью которого можно было легко зачерпнуть воду, тянувши за верёвку на берегу. Отец помог ей её собрать, но на следующий же день установку разбили жители деревни, назвав их колдунами, чертями и вообще бог знает кем. Но «ведьма» не отчаивалась: она просто перестала набирать воду вместе с остальными. Механизм они починили, Славомир сделал прорубь чуть ниже по течению, так, что Марии проходилось тащиться по лесу приличный промежуток времени. Но всё лучше, чем выслушивать очередную клевету.       Мария неспешно шла с наполненными доверху вёдрами. Ноги проваливались в таявший снег, то и дело попадая в лужу. Не хватало ещё заболеть!       Девушка уже практически подошла к своему дому, как ей на встречу выбежала соседка. Тучная женщина средних лет была смиренной христианкой, послушной женой и хорошей матерью, что, увы, не капельки не мешало ей ругаться с соседями по поводу и без.       — Что ты натворила, проклятая ведьма?!       Грозный голос раздался как гром среди ясного неба, заставляя девушку вздрогнуть от страха. Лицо соседки отображала лютую ярость, казалось, она готова была разорвать бедную на куски.       — Моя корова сдохла сегодня ночью! Это ты напоила её колдовской водой! — она указала толстым и коротким, словно сарделька, пальцем на ведра.       — Это обычная вода… — кротко сказала Мария.       — Ты набираешь её из проклятого колодца!       — Я набираю её в Висле, как и вы…       — Я видела, видела, как ночью к вам через окна запрыгиваю черти!       — Да хватить вам уже! Чего вы добиваетесь, поливая грязью меня и моего отца?! — не выдержала девушка.       — Да как ты, сопля, смеешь на меня голос повышать?! Ведьма! Исчадие ада! Дочь колдуна! — за словом эта женщина в карман не полезет.       Пора было бы уже привыкнуть к её выходкам, да вот только у Марии от одного её вида мурашки бегали по коже. Казалось, эта женщина, что была больше её раза в три, сейчас набросится на девушку, как вдруг раздался спокойный мужской голос:       — Что здесь происходит?       Мария подняла глаза на довольно-таки молодого человека приятной наружности, одетого в костюм, который не каждый вельможа близлежащего города мог себе позволить. У него была мраморно-бледная кожа, красные глаза и темные волосы, которые скрывали уши. Хотя, скорее всего это лучи заходящего солнца отражались в глазах. Неужели этот человек из высших сословий? Что же он тогда делает в их деревне?       — Ах, простите, многоуважаемый пан, — тучная женщина почтительно поклонились. — Но эта девка и её отец — колдуны, и мы все молимся, чтобы Всевышний послал нам того, кто очистит мир от них.       — Прошу меня просить, если я неправильно понял, — вежливо начал мужчина. — Но я же наблюдал совершенно иную ситуацию: вы без всяких причин набросились на девушку и начали осыпать её бранными словами. Поправьте меня, если я ошибаюсь.       Женщина ничего не ответила. Конечно, эта ведьма наверняка околдовала этого человека своими дьявольскими чарами (благо, что не её мужа!).       — Прошу прощения, если помешала вам, — она вновь поклонилась и ушла.       — И как же таких людей земля носит? — прокомментировал спаситель. Он повернулся к девушке: — Вы в порядке?       Мария встрепенулась, когда поняла, что обращаются к ней.       — С-спасибо, — с трудом выдавила из себя она и, схватив вёдра, в рекордно короткие сроки добралась до сарая своего дома, где стояла бочка с водой. Наполняя её, девушка пыталась понять, что только что произошло. Почему этот совершенно незнакомый человек вдруг вступился за неё? Должно быть, ей просто повезло — мир не без добрых людей.       Но едва войдя в дом, она обомлела: этот человек сидел у них за столом и о чём-то разговаривал с её отцом.       — Мария, наконец-то ты вернулась! — обратился к ней Славомир. — Этого человека зовут Риг Стаффорд, я встретил его сегодня в городе. Ах, как же хорошо, что он был рядом, когда эта ужасная женщина набросилась на тебя.       Мария же попросту застыла в дверях.       — Б-благодарю за спасение, — вымолвила она и поклонилась.       Уже ближе к ночи все трое разговорились, и девушка перестала смотреть на своего спасителя как перепуганная птица. Всё же Риг Стаффорд был лучшим человеком, которого ей доводилось встречать в свой жизни: умный, вежливый, обходительный, а главное — он не смотрел на них, как на чертей, а напротив, поддерживал их мысли о важности науки и образования. Что-то необычно-притягательное было в его глаза, красных, словно небо на закате.       Наконец Славомир задремал прямо за столом — возраст и тяжёлая работа брали своё. Мария заботливо укрыла отца одеялом и предложила гостю пройти в другую комнату, дабы не разбудить спящего.       — Вы необычная девушка, Мария. По правде говоря, не каждая женщина проведёт едва знакомого мужчину в свою спальню.       Девушка вздрогнула и залепетала:       — Я просто хотела предложить вам свою постель для ночлега. Я-то могу поспать на сене или…       — Я ничего плохого не имел ввиду, — заметив настроение собеседницы, уверил Стаффорд. — Меня часто мучает бессонница, скорее всего я сегодня вовсе спать не лягу.       И они продолжили беседовать.       — Глядя на тебя, Мария, я всё больше убеждаюсь, как мир не справедлив к талантливым людям: обвинить девушку в том, что она ведьма, за её интеллект!       — Я признаюсь вам честно, — Мария редко общалась с кем-то помимо отца, ей нужен был кто-то, кто выслушает и всё поймёт. — Я хотела остричь волосы и, переодевшись в мужчину, отправиться в коллегию. Я думала, что так у меня выйдет стать чем-то большим, чем я есть… Но я не решилась — не смогла бросить отца. Ах, я такая эгоистка! Это была такая глупая затея.       — Единственной глупой затеей было бы остричь твои прекрасные волосы.       Мария невольно покраснела и отвела взгляд в сторону. Она знала, что была довольно-таки красивой, но никто, даже отец так прямо ей об этом не заявлял.       — Твой отец очень любит тебя и беспокоится о тебе. Но мне кажется, он допустил две ошибки. Первая, вы всё ещё в этой ужасной деревне. Он рассказал, как к вам относятся жители. Соседи это ещё полбеды, ваш пастор — самый отвратительный человек, которого мне доводилось встречать за последнее время.       — Не так давно он требовал, чтобы отец отдал меня работать к нему в дом на перевоспитание.       — Ты же понимаешь, что он преследовал другие цели?       Мария кивнула.       — Держать тебя здесь — всё равно, что запереть птицу в клетке и позволить разгуливать рядом голодному коту. Вторая его ошибка: Славомир слишком тебя опекает. Дети не могут вечно жить под покровительством родителей. Если с ним что-нибудь случиться, ты не сможешь за себя постоять.       Вы должны немедля уехать из этой деревни. У тебя есть молодость, красота и ум — этого хватит, чтобы весь мир лежал у твоих ног. И ты должна научиться защищаться: люди не простят тебе твою гениальность. Да-да, учёных не просто так сжигают на кострах.       Женщины не прощают друг другу красоту, мужчины — богатство и успех. Но они могут найти утешения друг в друге. Однако никто никогда не простит другому ум. Люди не прощают гениев.       Будь осторожна и научись защищать себя.       Риг Стаффорд по-отцовски положил руку ей на плечо.       — Убеди отца ухать отсюда. Попрощайся с ним за меня. Я же должен ехать.       — Куда же вы посреди ночи? Дождитесь утра.       — Periculum in mora*, — ответил он, запрыгивая на коня. — Прощай, Мария. Я был счастлив познакомиться с тобой. Ах, как бы я хотел иметь дочь, похожую на тебя!       — Но у вас ведь ещё будут дети.       — Это вряд ли… — грустно вздохнул он. — Опасаюсь заводить ещё. Мои сыновья — сплошное разочарование.       — У вас есть сыновья?       — В некотором роде.       Мария нахмурилась: как можно иметь детей «в некотором роде»? Заметив её непонимание, Риг Стаффорд улыбнулся:       — Не бери в голову. Прощай.       — До свидания.              В тот вечер Мария как обычно пересматривала старые записи, думая, что же из этого можно воплотить в жизнь. Отца опять долго нет. Вот уже неделю она безуспешно пыталась убедить его переехать в город. Славомир же был твёрдо убеждён, что внешний мир опасен и жесток для слабой девушки. Даже несмотря на то, что Мария достаточно умна, чтобы не дать себя одурачить, нельзя забывать о весомости силы, денег и власти, которых у них не было. Жители деревни всё чаще стали бросать на них косые взгляды, на местном рынке им на отрез отказывались что-либо продавать — пришлось ехать за продуктами в город. Вишенкой на тортике стала воскресная проповедь пастора: он говорил, что в гибели скота, которая на этой недели в впрямь приобрела массовый характер, повинны колдуны, что их нужно найти и предать огню. Тут Славомир уже не выдержал и взяв дочь за руку покинул церковь со словами:       — Побойся Бога, лжец.       Такое поведение жителей деревни настораживало, но, с другой стороны, отец действительно начал задумываться о переезде. Так что Мария была спокойна.       Но тут в дверь кто-то постучал так, словно имел намерение её вынести.       — К-кто там? — с опаской спросила девушка.       — Мария, это я! Открой скорее!       Славомир буквально влетел в дом, чем очень напугал дочь.       — Нужно уезжать и немедленно!       Он начал бегать по дому, запихивая необходимые вещи в дорожную сумку.       — Что происходит?       — Вся деревня собралась в церкви. Мне показалось это странным, ведь сегодня среда. Я заглянул в окно, а там этот чёрт в рясе обвиняет нас в колдовстве и говорит, что нас нужно немедля наказать за наши грехи! Нужно бежать, причём очень быстро!       Он метнулся к окну.       — О Господи…       Народ начал валить из церкви: все побежали домой, а оттуда несли вилы, верёвки, сено, дрова, кто-то взял факелы.       — Мария, беги. Беги, я их задержу!       Он набросил сумку и надел накидку на стоящую в остолбенении дочь.       — А как же ты? — чуть ли не плача спросила она.       — Не беспокойся, я потом тебя найду. Я поговорю с ними и всё будет хорошо. А потом мы уедем, — он взял лицо дочери в руки. — Всё будет в порядке. Я люблю тебя. Беги, прошу, беги так быстро, как только можешь!       Девушка выбежала на улицу. Вся деревня ополчилась против них: мужчины, женщины, дети — все держали в руках вилы и горящие факелы. Впереди шествия был пастор с группой самых крепких мужчин в округе. Мария рванула в лес, благо, они жили на самой его окраине.       — Не дайте ведьме уйти! — раздался сзади голос пастора.       Девушка бежала через непроглядную тьму леса, голые ветви деревьев нещадно хлестали по лицу, ноги быстро промокли из-за многочисленных луж, слёзы текли по щеками… Позади доносились звуки приближающихся шагов. Нет, всё будет хорошо. Отец догонит её, он спасёт её.       — Ловите ведьму! — послышалось совсем близко.       Девушка уже окончательно выбилась из сил. Споткнувшись о корни, она упала и просто смотрела как группа мужчин с самодовольными ухмылками приближалась к ней.       — Исчадие ада!       — Невеста Сатаны!       — Проклятая ведьма!       Мария же не могла вымолвить ни слова. Тело словно парализовало. Нет, отец не даст им навредить ей. Сейчас он придёт и спасёт её. Сейчас. Ну вот, сейчас он появиться, он не мог бросить её здесь одну, не мог!       А тем временем один из преследователей практически вплотную подошёл к ней.       — Её же всё равно убьют. Как вы думаете, ничего не будет, если мы немножко с ней позабавимся?       — Я более чем уверен, что с ней хотел бы позабавиться наш пастор.       — Ага. Старик явно не обрадуется, что её честь досталась не ему.       — Да какая честь может быть у ведьмы? Моя жена видела, как к ней в окна запрыгивают черти. Наверняка ходят к этой шалаве!       Мария тупо смотрела перед собой. Нужно бежать. Но она не может. Придётся смириться с судьбой и не сопротивляться. Жизнь это ей вряд ли сохранит, но хотя бы сделает последние её часы менее мучительными.       Как вдруг мимо метнулась чёрная тень, сшибая с ног самого крепкого из нападавших. Раздался истошный вопль — и вот он уже лежит мёртвым. Тень метнулась ко второму, третьему… Через несколько минут все уже лежали на земле с окровавленными шеями. Пару капель долетели и до Марии, но она на них никак не отреагировала — девушка просто смотрела на своего спасителя.       — Пан Стаффорд?       — Мария, ты в порядке?       Девушка неуверенно кивнула.       — Мария, твой отец всё ещё в деревне. Нужно спасти его. Ты можешь подождать здесь…       — Нет! Я хочу помочь! — от шока она сама не понимала, что несла. — Если это возможно…       — Ты видела, как я только что убил этих мерзких людишек. Я могу дать тебе ту же силу.       — Что для этого нужно? Умоляю, я сделаю всё, чтобы спасти отца…       — Всего лишь выпить мою кровь. Пару глотков — и ты сильнее любого человека. Но вот только пути назад уже не будет. Ты никогда не станешь прежней.       — Мне всё равно! Я должна спасти отца!       Стаффорд понимающе кивнул и провёл ногтем по своему запястью, оставляя тонкую красную полоску. Девушка припала устами к ране. Через несколько секунд она отскочила от вампира. Мир вокруг как будто переменился: в темноте стали видны чёткие очертания предметов, каждый звук, доносившийся издали, звенел прямо в ушах, чувствовалась каждая клеточка тела…       — Я должна спасти отца, — Мария вскочила и помчалась обратно в деревню. Риг Стаффорд спокойным шагом последовал за ней.       Должно быть, отец сильно выругает её за такой беспечный поступок. Может, даже впервые в жизни ударит за то, что ослушалась его приказа. Ничего. Если надо — потерпит. Главное — вновь увидеть его живым и невредимым.       Мария ворвалась в самый разгар пожарища, в котором уже дотлевал их дом. В петле, приделанной к на скорую руку сооружённой виселице, болталось тело её отца. Он был мёртв.       — Ведьма здесь! Несите верёвки!       Мария послушно позволила нескольким жителям деревни приблизится к ней. Уловив на себе взгляд Стаффорда, который наконец догнал её, девушка лишь улыбнулась. И когда местный дровосек был достаточно близко, чтобы дотянуться до неё, Мария одним быстрым и чётким движением снесла тому голову. Та приземлилась прямо у ног пастора.       — Однажды на проповеди вы сказали, что женщина должна слушаться мужчину и во всём ему угождать. В нашей деревне нет такого мужчины или юноши, который бы не назвал меня ведьмой. Получается, как покорная девушка, я должна ею стать? — преспокойно произнесла Мария.       Люди бросились кто куда, спасая свои жалкие жизни. Нет, никто не уйдёт от неё.       Пастор на всех парах нёсся в церковь, дабы переждать внутри, пока приход не покончит с этой колдуньей. Одна семнадцатилетняя девка не в состоянии совладать с кучей здоровых и крепких мужчин и их жён, что и кочергой могут по голове дать. Но у церкви его уже ждали.       Риг Стаффорд молча подошёл к шокированному пастору и пробил его грудь рукой. Худощавый человек издал хриплый кашель и упал замертво. Отлично. Старый чёрт может взболтнуть лишнего при Марии, а ему это не нужно.       А девушка тем временем рвала и метла в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Новообращённая обнаружила, что у неё появились клыки и что она испытывает невероятно сильное желание попробовать на вкус кровь. Тех, кто пах особо приятно, она осушила почти полностью. Остальных же просто смертельно ранила. Те, кто прятался дома или в сарае, там же и сгорели — огонь с дома Вуйчиков необъяснимым образом перекинулся на соседние.       Закончив кровавую жатву, Мария сняла тело отца и похоронила его. Стаффорд молча наблюдал, как она ищет лопату в дотлевающих остатках сарая, как копает яму, как прощается со Славомиром, как засыпает могилу и ставит на ней самодельный крест.       — Мария, — обратился он к ней.       Девушка подошла к нему и молча стала на колени.       — Ты ведь не человек?       — Нет, — покачал головой Стаффорд, будучи немного шокированным поведением девушки. — Но я был им когда-то давно. А теперь я вампир. Испив моей крови, ты стала такой же. Я не хотел превращать тебя в монстра, но это был единственный способ спасти тебя и твоего отца. Но мы опоздали…       — И что со мной теперь будет?       — Идём со мной. Ты будешь мне таким же ребёнком, как и те вампиры, которых я обратил ранее.       — Это те «сыновья», о которых ты говорил?       Вампир кивнул.       — Люди отвратительны, и ты знаешь это, как никто другой, ведь ты всю жизнь провела под их гнётом. Но теперь вы поменялись ролями. Если пойдёшь со мной — я покажу тебе ранее невиданный мир. Мир, где правим мы — потомки Первого основателя. У тебя будет вся вечность впереди. Весь мир будет у твоих ног.       — Клянусь, я тебя не разочарую.       Стаффорд помог Марии подняться. Всё же не следует забывать, что ей всего семнадцать, и не смотря на приобретённую силу, девушка нуждается в защите и опеке. Он мягко, по-родительски, обнял её.       — Так значит, ты согласна?       — Да, отец.                     * — «Промедление смерти подобно».