Наследие: Дневники Марии

Как невидимый человек может может стать более одиноким, став видимым?

Патрик Несс «Голос монстра»

      Она видела языки пламени, дым и толпы народа, которые шли к их дому. Отец кричал ей, чтобы она бежала. Но девушку словно парализовало от страха.       Не пойми как она оказалась в лесу. Разгневанные инквизиторы словно не замечали её. Девушка молча смотрела, как они хватают её отца, как затягивают петлю на его шее и как сталкивают вниз, как верёвка натягивается…              — Отец!       Мария проснулась вся в слезах. Протянутая рука просто хваталась за пустоту.       — Дурной сон? — Риг Стаффорд с невозмутимым выражением лица вошёл в комнату.       — Прости…       — Ничего. Новообращённые часто видят плохие сны: прошлое не отпускает, стараясь затянуть в пучину безумия и отчаянья.       — Что же мне делать? — Мария села, свесив ноги с кровати. Март был прохладным, но босые стопы не ощущали никакого дискомфорта.       — То же, что сделали мы все: отбросить человечность. Это трудно поначалу, но я помогу тебе справиться. Ты уже безжалостно расквиталась с мучителями Славомира. Продолжай в том же духе. Мы задержимся в городе на несколько месяцев, я должен научить тебя всему, что необходимо молодой девушке для выхода в свет, и всему, что должен знать и уметь вампир. А пока поспи, Мария.                     В богато обставленной комнате то и дело звучал смех: хозяин дома хохотал во всё горло, выставляя на показ кривые жёлтые зубы, его жена очень неестественно хихикала, прикрыв рот рукой, их сын лишь сдержанно улыбнулся над шуткой: его больше интересовали не рассказы гостя, а его прекрасная дочь, которая скромно сидела возле отца, сложив руки на коленях.       — Пан Пухала, пришёл аптекарь, — зайдя в комнату, объявил один из слуг.       — Веди его сюда скорей! — произнёс отец семейства, не желая оставлять гостей без внимания.       Вошедший имел бледный, даже немного сероватый оттенок кожи, тусклые серые глаза, грязные волосы, которые болтались до плеч вдоль морщинистого, но ещё не старого лица. От него через всю комнату пахло травами и ещё какими-то маслами, но эта гремучая смесь была далеко не худшим вариантом — аптекари народ дивный.       — Боже мой! — воскликнул Пухала. — Вы выглядите так, словно проглотили слизняка.       — Тяжела судьба аптекарей.       Отец захохотал и похлопал сына по плечу. Мать семейства, которая периодически вспоминала о таком чудесном явлении, как приличие, лишь покачала головой:       — Владимир, так нельзя.       — Я был у начальника городской стражи.       Снова хохот во весь рот, неестественное хихиканье и сдержанная улыбка.       — В таком случае, я прекрасно вас понимаю! Его рожей можно медведей отпугивать!       — И что же привело вас к нему в столь прекрасный день?       — Пан Стаффорд?       — Ах, вы удивлены видеть меня здесь?       — Нет, вы говорили мне, что задержитесь в городе на пару месяцев. Думаю, вы все слышали, что несколько недель назад кто-то вырезал целую деревню?       — Разве это был не пожар?       — Я слышала, что на деревню напал дикий зверь.       — Пожар, в котором некто не спасся, хотя деревня стояла на Висле? Дикий зверь, который убил, но почему-то не съел всех, включая крепких мужчин, среди которых были охотники?       — Один из моих друзей говорил мне, что в той деревне жил дьяволопоклонник. Быть может, это его рук дело? — не скрывая улыбки, спросил Владимир. Во всю эту ерунду с колдунами он, естественно, не верил, а смерти какой-то там деревенщины его не волновали.       — Славомир Вуйчик был алхимиком, а не чернокнижником. Лекарства, что он делал для моей аптеки, спасли множество жизней. А ещё у него была дочь, ненамного младше вас. Она могла бы продолжить дело отца, если бы они не были убиты.       Я ходил к начальнику стражи, чтобы убедить его расследовать это дело. Кто бы не сотворил сей ужас, они вернутся и вновь нападут на другую деревню, или даже нацелятся на наш город! Но меня никто и слушать не захотел!       Именно поэтому я пришёл к вам. Пан Пухала, вы, как один из самых влиятельных мужей этого города, обязаны сделать всё, дабы защитить его жителей.       — Расследование будет пустой тратой времени. Это были вольные крестьяне, так что никто из помещиков не понёс убытки. Не думаю, что городу что-то угрожает.       «Сомневаюсь, что ты вообще думать умеешь».       — И всё же… — хозяин дома замялся. — Вы, Людомир, совершили ужасное преступление! Ходить с кислым лицом в такой чудесный день! Вы должны искупить свою вину, выпив с нами.       Пухала велел слуге принести бокал и ещё вина.       — Ах, Людомир не единственный преступник, присутствующий в комнате! Пан Стаффорд, как вы могли семнадцать лет прятать такой бриллиант от людских глаз?       — Хоть мы и жили за городом в уединении, уверяю вас, Мария получила достойное образование и не в чём не нуждалась.       Мария ведя себя скромно и пристойно, как и требовали правила этикета того времени, время от времени посматривала на Людомира. Иногда их взгляды пересекались. Узнала, конечно, она его узнала. Иногда отец брал её с собой в город, и они наведывались чуть ли не в каждую аптеку, продавая травы и снадобья. Узнал ли он её? Одежда другая, иное окружение, она больше не прячется за спиной у отца. Узнал?       — Ты ведь знаешь этого аптекаря? — спросил Второй основатель, как только они покинули дом Пухала.       — Да, — кивнула Мария. — Он может доставить проблемы.       Она хотела задать вопрос, но получилось утверждение.       — Есть вероятность, что он решит следить за нами, — Стаффод остановился. — Даже больше скажу, она стопроцентная.       — Кто-то шёл за нами от самого дома Пухала. Сейчас он прячется за углом улицы, — шёпотом сказала Мария. Вампир способен услышать, как пробежит муравей на расстоянии нескольких метров. Кто-то следил за ними уже давно. Но в шуме рынка, доносящегося с соседней улицы, звуки его шагов терялись. И все же запах аптечных трав выдал преследователя.       — Знаешь Мария, как тот, кто обратил тебя, я должен рассказать об одной негласной истине среди вампиров. Не законе, не правиле, а истине: прикончи своё прошлое, пока оно не прикончило тебя.       — Я тебя догоню, — немного подумав, выпалила девушка.       Она шмыгнула в переулок и быстро обошла здание, за которым прятался Людомир. Он стоял к ней спиной, выглядывая из-за угла. Пробормотав: «Неужели сбежали», он обернулся, собираясь уходить, и едва не столкнулся с девушкой.       — Осмелюсь предположить, что вы и есть Мария Вуйчик.       Она кивнула.       — Тебе не следовало связываться с вампирами. Этот монстр погубит тебя. Беги, беги пока не поздно.       — Откуда ты знаешь о вампирах?       — Я потомственный аптекарь, моим предкам в своё время доводилось с ними сталкиваться. Поэтому я знаю, что это за монстры, а самые ужасные среди них те, что могут обращать людей в себе подобных. Ты должна бежать от…       — … монстра, который спас меня от людей, убивших моего отца?       — Вампиры никогда ничего не делают по доброте душевной. У них нет души! Ему что-то от тебя нужно. Мария, я давно знаю твоего отца, он бы…       — Он мёртв. Я знаю, что он желал отгородить меня ото всех земных невзгод, но он мёртв. А я жива благодаря своему новому отцу.       — Опомнись! Вампиры…       — Монстры? Чудовища?       — Именно!       — Но ведь я теперь одна из них.       С этими словами девушка прижала Людомира к стене и впилась клыками ему в шею. Он пытался оттолкнуть её, кричать, звать на помощь, но все попытки тут же пресекались. Осушив аптекаря, Мария оттолкнула от себя безжизненное тело. Вот ведь. Если в переулке будет найден труп, то у них могут возникнуть проблемы. Меньше всего на свете ей хотелось доставлять отцу неприятности.       Пришлось ждать несколько часов, пока не стемнело. Бесшумно передвигаясь самыми узкими и безлюдными закоулками, девушка дотащила тело до моста и, напихав в карманы его одежды найденные по пути камни, сбросила в реку.       — Что-то ты долго, — обратился к ней Риг Стаффорд, едва Мария пересекла порог дома, который они снимали.       — Пришлось ждать темноты.       — Я так понимаю, пан аптекарь больше не доставит нам проблем?       Мария кивнула.       — Быстро учишься, — улыбнулся вампир. – Но сегодня тебя ждёт ещё один урок.       — Фехтования?       — Не угадала! Танцев!       — Танцев?       — Да. Как ты уже поняла, меня есть план касательно семьи Пухала. Скоро они устроят бал, и мы с тобой тоже приглашены. И ты должна будешь блистать, Мария.              Когда до бала оставалось три дня, Сайто наконец решил рассказать «дочери» о своих намереньях.       — Цель нашего пребывания здесь — научить тебя обходиться без моей помощи. Я рад, что обратил тебя, но я не смогу всегда быть рядом.       — Почему?       — Потому что дети вырастают. С моей стороны будет нечестно держать тебя подле себя до скончания веков. Но не бойся, ты не будешь одинока: я познакомлю тебя с кое-кем. Позже. А пока что тебе нужно повзрослеть. Для этого я и выбрал семью Пухала.       — В каком смысле повзрослеть?       — Ты замечала, как Владимир смотрит на тебя?       Мария залилась краской до самых ушей:       — Ты хочешь, что бы я… — она замялась, — провела с ним ночь?       — Не думаю, что его хватит на всю ночь… Тебе придётся лицезреть его меньше часа.       — В каком смысле?       — Славомир тебе ничего об этом не рассказывал? Что же, наша сегодняшняя гостья заполнит пробелы в твоём образовании. Моя же обязанность рассказать тебе о другом: после сношения с человеком вампир должен полностью осушить его. Это такое правило.       — Иначе они узнают о нас.       Сайто хотел спросить, что она имела ввиду, но девушка сама продолжила:       — У нас холодная кожа, отсутствует сердцебиение и дышим мы скорее от привычки, нежели необходимости. Если человек проведёт с нами ночь, то заметит, что что-то не так. И вампиры засветятся. Поэтому мы не оставляем никого в живых после нападения, или оставляем тех, кому точно не поверят.       — Умница. Тебе даже объяснять ничего не приходится.       — Пан Стаффорд, я привёл её.       Вместе с дворецким в комнату вошла очень красивая молодая девушка лет двадцати. На ней не было ни чепца, ни даже косынки, платье из тонкой ткани едва скрывало плечи и груди, лодыжки бесстыдно выглядывали из-под юбки. Она застыла в изумлении: обычно мужчины, которые ей платили тщательно скрывали это, но стоящий перед ней пан был вполне спокоен, несмотря на то, что присутствующая девушка могла приходится ему родственницей или даже женой.       — Бланка, если я не ошибаюсь?       Она кивнула.       — Я хочу, чтобы ты научила мою дочь своему ремеслу.       — Дочь? Вы слишком молоды, чтобы иметь взрослую дочь! — она захлопала глазами в изумлении.       — Я старше чем кажусь. Тебе хорошо заплатили?       Проститутка кивнула.       — Тогда делай то, что тебе велят. Мария, ты, конечно, можешь отказаться, если это противоречит твоим принципам…       — Всё в порядке, отец.       — Тогда отведи её в свою комнату и начни… урок, — последнее слово было сказано с улыбкой.       А утром ещё одно безжизненное тело сбросили в реку.                     Дом буквально ходил ходуном от музыки и топота множества ног. Было уже слегка за полночь, когда Риг Стаффорд подал дочери сигнал. Владимир тем временем о чём-то весело беседовал с друзьями, но молодые люди тут же замолкли, когда к ним приблизилась Мария. Её отец шепнул что-то на ухо музыканту, сидящему за клавесином — заиграла весёлая музыка, призывающая кавалеров приглашать дам на танец. Перекинувшись парой фразой с друзьями и получив от одного из них толчок в бок, Владимир пригласил девушку на танец.       Несмотря на то, что в бальных танцах положено вести мужчине, Мария делала шаги в сторону выхода из комнаты, и он, словно послушная собачонка, следовал за ней. Едва оказавшись в коридоре, Владимир тут же прижал её к стене, вовлекая в страстный поцелуй.       — Прошу простить мне мою наглость, — сказал он, отрываясь от её губ, — но вы так прекрасны, что я больше не в силах сдерживаться. Ангел ли вы, спустившийся с небес, что бы позволить мне, смертному, испытать чувство истинной любви, или же демон, посланный адом, дабы толкнуть меня в пучину греха? Кем бы вы ни были, моё сердце принадлежит вам и только вам.       «И скольким девушкам до меня ты это говорил?»       В спальне он быстрым движением разорвал шнуровку её платья, не особо заботясь о том, что девушке нужно будет в чём-то покинуть дом. Мария же не сопротивлялась. Распустив волосы, она, переняв инициативу на себя, толкнула юношу на кровать и села ему на колени…       Стоны, раздающиеся в комнате, глушились музыкой и топотом ног.       Владимир отстранился от Марии, пытаясь отдышаться.       — Вы даже ничего мне не скажите? — как-то разочаровано молвила девушка, надевая на себя тонкое бельевое платье, на которое надевалась прочая одежда.       — Я-то думал, что буду первым, кто проведёт с вами ночь.       — Вы и были таковым.       — Обычно девушки, которые лишаются девственности, ведут себя не так.       — А как же они себя ведут?       Мария игриво провела пальцем по торсу юноши. Удерживая одеяло на груди, она нависла над ним и вновь поцеловала.       — Краснеют, как варёные раки? — она прикусила мочку его уха. — Зажмуриваются? — провела языком по скуле. — Пытаются прикрыться? — поцеловала в шею, оставляя приличных размеров засос.       — Они… ах, что вы делаете?!       Вампирша запустила клыки в нежную кожу шеи. Она пила кровь небольшими глотками, смакуя и наслаждаясь процессом. Юноша же откинул голову назад, не в силах сопротивляться волне аморального удовольствия, что накрыла его тело.       — Какие же вы людишки похотливые, — оторвавшись от трапезы, произнесла Мария.       Кажется, на этом моменте до Владимира дошло, что что-то здесь не так. Потому что люди не пьют кровь друг друга. Кроме того, слабость от анемии дала о себе знать, организм понял, что он в опасности, инстинкт самосохранения взял вверх над всеми остальными.       Но Мария вновь, уже грубо, укусила его, и за несколько крупных глотков почти полностью осушила человека. Отстранившись от бездыханного тела, девушка потянулась: кровь была вкусная, а выпитое накануне вино лишь добавило ей пьянящего аромата. Не желая вставать, она сбросила тело с кровати, сама же легла, раскинув руки. Звуки смеха и музыки сменились криками паники, но меньше чем через минуту всё затихло. Нужно бы идти к отцу.       Мария встала и начала собирать одежду, валяющуюся на полу. Она не знала, дьявол ли создал первого вампира или это был кто-то иной, но что точно являлось созданием преисподней, так это чёртов корсет. Надевать порванное платье не было никакого желания, поэтому она решила позаимствовать одежду у хозяина спальни — вряд ли он будет возражать. Мужской костюм она уже надевала, когда Риг учил её ездить верхом: в платье на обычном седле неудобно держаться, а женское нельзя было назвать иначе, как издевательством.       Трупы гостей и слуг валялись везде. Оттолкнув тело музыканта, Мария начала наигрывать мелодию на клавесине.       — Где ты этому научилась?       — Я следила за движением его пальцев.       — Гениальный человек гениален во всём, — пожал плечами Риг.       — Но я не человек, — Мария остановилась: она запомнила лишь этот фрагмент.       — Если тебе нравится музыка, то я тебя обрадую: вскоре ты познакомишься с одним вампиром, у которого явный талант к музыке.       — Ты познакомишь меня с остальными вампирами?       — Лишь с двумя из них.       — С теми, кого ты обратил.       — Ну… одного из них можно назвать незапланированным ребёнком.       Мария удивлённо уставилась на отца.       — Ха-ха, это весьма забавная история! Я обязательно расскажу её тебе: у нас будет много времени по пути во Флоренцию.       — Флоренцию?!       — Да, — кивнул Стаффорд. — «Почерк» старшего из них я узнаю где угодно.       — То есть мы…       — Покидаем Польшу. Мария, у вампиров отсутствует такое понятие как «родина». Оставь прошлое в прошлом.       — Прикончи его, пока оно не прикончило тебя.       — Именно. Пойдём, на улице нас ждёт повозка.       Опрокинув все свечи, что были в доме, они сели в карету. Мария тупо пялилась в окно, пока не поняла, что пейзажи ей знакомы.       — Я понимаю, как трудно всё бросать, — словно уловив мысли «дочери», произнёс Сайто. — Мы все через это прошли.       Каким-то чудом могила и самодельный крест над ней не были уничтожены. Мария несколько минут просто молча стояла там. Она пыталась вспомнить все светлые моменты, связанные с детством, с деревней… А были ли они? Постоянное презрение и унижение со стороны соседей и чрезмерная опека отца — всё, что она знала семнадцать лет своей жизни. Отец… она ведь его любила? Дети же любят родителей, верно? Должно быть она действительно любила Славомира Вуйчика, ибо с его смертью умерла и человеческая её часть.       Да, слабая, запуганная девочка в ней умерла вместе со своим отцом. Но умерев, она дала дорогу новой Марии, новому миру.       Девушка бодро запрыгнула в карету и улыбнулась отцу.       Повозка тронулась.       Долгое-долгое путешествие началось.