Наследие: Дневники Марии

      

Хотела бы я жить сто лет, — очень тихо сказала она. — И каждый год из этих ста я посвятила бы тебе.

      

Патрик Несс «Голос монстра»

      Голод усиливался чуть ли не с каждой минутой. Мария давно потеряла счёт времени, сидя на полу хиленькой деревянной минки* возле тоненькой стенки, отделявшей её от единственного источника крови в округе. Конечно, у неё было ещё несколько колб в запасе, но этого могло не хватить, чтобы удалить такую невыносимую жажду. Соблазн впиться клыками в живое существо был слишком силён, поэтому всё, на что Марии хватило силы воли — так это забежать в другую комнату и ждать у моря погоды. Боль и правда уже отступила, но это лишь усугубило ситуацию –теперь движения ничего не сковывало, и она могла наброситься на того, кто находится за стенкой.       Пока она сидела в полубреду, у неё перед глазами предстал расплывчатый образ. Да, она его уже видела. В далёком детстве, когда ещё была человеком. Мария пару раз моргнула, потёрла газа и уставилась на стоящего перед ней мужчину со светлыми волосами, с бледной кожей и в белой одежде, что делало его похожим на древнегреческую статую.       — А ты ещё кто такой?       — Мне бы по монетке всякий раз, когда кто-то задаёт подобный вопрос, — вздохнул незнакомец. — А на кого я похож?       — Ну, судя по крыльям за спиной, ты — ангел.       — Ну, почти. Я жнец, который забирает души в Рай. Меня зовут Линос.       — Очень приятно, — ровным голосом произнесла Мария. — Я ведь раньше видела тебя? Тогда, когда ты и ещё кто-то заходили в наш дом?       — Аминтос — призрак. Он скитается по миру вот уже более двух тысячелетий. При жизни он был учёным, поэтому ему интересно, чем занимаются его, так сказать, коллеги. Некоторое время мы с ним наблюдали за твоим отцом.       — Получается, Аминтос — призрак без привязки к человеку и месту? — спросила Мария. Почему тогда Павлос соврал, что он такой один?       — Аминтос привязан к заклинанию, которое он создал. Его душа не обретёт покоя, пока кто-нибудь не применит заклятие воскрешение, которое…       — … разрушит весь мир? — перебила его Мария.       — Да, — кивнул ангел. — Конечно, мы надеемся, что этого никогда не произойдёт. Но кто знает этих людей? С дугой стороны, если даже некоторые вампиры предпочли весь мир своим эгоистичным желаниям, то, быть может, надежда ещё есть.       — Вы знали, что будет с нами? — Мария решила задать вопрос в лоб. Разглагольствования касательно веры в человечество её мало интересовали.       — Нет, — покачал он головой. — Я сожалею о том, что случилось со Славомиром. Но он сейчас в Раю вместе с твоей матерью.       — А что насчёт меня?       — Что, прости?       — Что насчёт меня?! Тебе жаль моего отца, но что насчёт меня?! И других вампиров?!       — И что, мне должно быть жаль вас?       — Ах, ну да, конечно! Мы же прокляты, мы же ненавидимы Богом! Но вот только за что? Ты знаешь, скольких людей, которые были гораздо, гораздо хуже вампиров, я встречала?! Нацисты, НКВД-шники, инквизиторы, диктаторы, военные преступники, серийные убийцы, захватчики, торговцы людьми, насильники, да тот же пастор из моей деревни — они все заслуживают прощения, а мы нет? Люди — святые что бы они не сделали, а вампиры — проклятые по умолчанию?!       — Все, кого ты перечислила тоже проклятые. Но не небесами. Вы сами себя прокляли.       К слову, Бог вас не проклинал. Это касалось лишь Шикамы Доджи. Круговую поруку вы запустили по собственному желанию. Вы сами избрали путь крови и насилия. Вы предпочли поддаться самообману и слепо следовать за теми, кто вас обратил. А те, кто решил стать на путь мести, ещё больше запачкали руки в крови.       Извини за резкость, но у меня есть личная неприязнь к вампирам. В конце концов, раз у нас получилось жить в мире с людьми, то и у вас бы получилось.       — Что? Так это ты…       — Я был первым, кого обратил Шикама Доджи.       — И как же ты стал жнецом?       — Я стал им, чтобы присматривать за другими полукровками. Вернее, забирать их души в Рай. Линга, к слову, я тоже забрал.       Некоторые жнецы вам сочувствуют и с радостью забирают тех, кто сумел искупить свои грехи. Но я не в их числе.       — Ты пришёл сюда, чтобы прочитать мне нотацию?       — Нет. Я же сказал, в чём заключается моя обязанность. Я подожду.       — Ну уж нет!       Мария вскочила и стала в дверях, выставив перед собой рапиру, не давая Линосу пройти в другую комнату. Насколько силён он вообще может быть? Да плевать! Она не пустит его туда!       — Ты можешь катиться отсюда со своим презрением к вампирам. Убирайся! Я не пущу тебя к ней! Я не пущу тебя к моей дочери!       Глаза Линоса немного округлились от удивления. Но потом произошло нечто ещё более странное. Жнец слабо улыбнулся.       — Эх, вот что бывает, когда не видишь кого-то восемьдесят лет. Я уже думал, что ты безнадёжна. Быть может, я и вправду ошибаюсь. В конце концов, я не такой, как другие ангелы — у меня не так много веры в других. Я буду молиться за тебя и твою дочь. Прощай.       Ах, точно, чуть не забыл. Пожалуйста, передай Павлосу, что я знаю, что он на земле.       Как только Линос исчез, Мария бросилась в соседнюю комнату.       На футоне, замотанный в первые найденный ею тряпки, лежал новорожденный ребёнок. Девочка была бледнее, чем обычно бывают младенцы, и по всем внешним признаком являлась метиской. Когда она только родилась, то плакала, но сейчас она спала, тихо сопя носиком.       Вот ведь. Едва закутав дочь дрожащими руками в моток белой ткани, Мария бросила её на футон, а сама скрылась в другой комнате, борясь с болью и жаждой крови. Какой же она монстр — оставила новорождённого ребёнка голодным на несколько дней!       Вот только чем её кормить? Молока у неё, ясное дело, нет. Так полукровки же питаются кровью?       Мария бережно взяла девочку на руки, от чего она проснулась и заплакала. Вампирша надкусила палец и поднесла ранку к маленькому ротику, и ребёнок тут же начал высасывать из него кровь, обхватив палец женщины маленькой ручкой.       — Вы с ней очень мило смотритесь.       Мария развернулась к источнику звука.       — Давно не виделись, Павлос, — улыбнулась она.       — Я ненадолго — призракам нельзя светиться, иначе нас опять попытаются забрать. Немного утомительно бегать от жнецов несколько тысячелетий.       — Линос просил передать тебе, что знает о том, что ты здесь.       — Так ты уже знакома с моим отцом?       — Твоим … Ну да, вы похожи. Только у тебя тёмные волосы.       — Как у матери, — кивнул Павлос. — Она была человеком.       Призрак грустно потупил взгляд в пол.       — Почему ты не ушёл вместе с ней?       — Как бы глупо это не прозвучало, но я не хотел умирать. Я знаю, что это особо-то и жизнью не назовёшь. Но если бы я не остался, то не смог бы дальше наблюдать за эссентиями. Тогда они охотно шли на контакт с полукровками. Но сейчас они просто существуют, ожидая, пока кто-нибудь не пробудит их. Я ведь уже практически потерял все свои силы и мог стать демоном, таким, которых используют люди. Но ты нашла записи об эссентиях и начала новые эксперименты, что вернуло мне волю к жизни. Спасибо тебе, Мария, — Павлос улыбнулся. — Кроме того, если бы я не остался, то никогда бы не встретил свою подругу. Ей тоже часто бывает одиноко.       — Ту девочку с порезом на шее?       — Её зовут Юлиана. Ох, если я расскажу, что с ней случилось и почему она сбежала от жнеца, то она меня убьёт.       Мне нужно идти, Мария. Береги себя и свою дочь. Прощай.       Как только они остались одни, Мария нежно посмотрела на ребёнка с красными глазами. Девочка улыбалась.       — Ну здравствуй, милая.       И как так вышло, что практически мёртвый организм смог привести в мир ребёнка?       — Обещаю, с тобой всё будет хорошо. Мамочка защитит тебя, — произнесла Мария, прижимая дочь к груди.              Прошло около недели. Ох, давно же она не шила! Но после нескольких часов усилий Марии удалось сделать маленький комбинезончик и шапочку. У девочки с рождения виднелись русые волосы. Кажется, она будет похожа на неё.       Сейчас девочка спала. Мария наотрез отказывалась выпускать её из рук и отходить хоть на шаг. Запасы крови уже полностью иссякли, и нужно было что-то делать. Если она не будет питаться, то не сможет защищать дочь. Но сейчас это было не так важно.       — Какое же имя тебе дать?       Мало того, что она не знает точную дату рождения своего ребёнка, так ещё и до сих пор не удосужилась дать ей имя. Но что она за мать такая?       Мария перебирала в голове все известные ей женские имена. Какое же имя ей дать? Распространённое или какое-нибудь редкое? Может, польское, как дань уважения своим корням? Или же японское? Всё-таки её отец — японец.       Ёсихида… Как же она скучает по нему.       Да, наверное, она даст их дочери японское имя. Но вот только какое?       На улице послышался звук подъезжающей машины.       Мария тут же соскочила с кровати. Чёрт. Что делать?! Кто это может быть? Вампиры? Солдаты ордена? Может быть это просто обычные люди? Мало ли, решили поисследовать заброшенный дом…       — Мария! — прозвучал до боли знакомый голос.       Что он здесь делает?       — Да не ори ты так! Мы же не знаем наверняка, там ли она. А если это какой-нибудь другой вампир? Что нам тогда делать?       — На этот раз мы точно её нашли.       — Ты так говорил и в предыдущие десять раз. Ёсихида, мы пока что только чудом не нарвались на проблемы…       В дверь постучали.       — Мария, ты там?       Не дождавшись ответа, они распахнули дверь и двое молодых мужчин зашли внутрь.       Мария уже ждала их, будучи готовой ко всему.       — Что вы здесь делаете?       — Мы искали тебя, — Ёсихида попытался подойти к ней, но Мария тут же отшатнулась.       — Неужели ты ещё не понял? Рядом со мной ты будешь в постоянной опасности. Ты должен был забыть обо мне!       — Забыть о любви всей моей жизни? Ну уж нет, это исключено!       Мария перевела взгляд на Сетору.       — Почему ты не остановил его?!       — Остановить этого упрямого барана? Проще сбить вертолёт из рогатки!       — Боже мой, Ёсихида, ты не должен был, не должен быть искать меня, — Мария чувствовала, что ещё немного, и она сорвётся на плач.       Но вместо этого плач раздался в соседней комнате. Ёсихида и Сетору застыли как вкопанные. Не дожидаясь дальнейших действий мужчин, Мария взяла дочь на руки, пытаясь успокоить.       — Тише, тише. Вроде же недавно ела. Мы разбудили тебя своими криками? Тише, тише…       — Мария… — Ёсихида застыл в дверном проёме, пытаясь собрать мысли воедино. — Этот…       — Где ты взяла этого ребёнка? — выпалил Сетору. Конечно, люди ведь не знают, что вампиры тоже могут иметь детей.       — Это мой ребёнок. Да-да, мой! Я не сумасшедшая и не забрала его у другой женщины!       — Вампиры же не могут…       — Могут. Если второй родитель будет человеком.       — Мы ведь искали тебя чуть больше семи месяцев, — до Ёсихиды начало доходить.       — Да, — кивнула Мария, прижимая ребёнка к груди. — Это наша дочь.       — Я, пожалуй, выйду, — произнёс Сетору и тактично свалил на улицу.       — Наша… дочь… Но почему, почему ты не вернулась, когда узнала, что она у нас будет?!       — Она же полукровка. Сама возможность существования таких, как она, держится в строжайшем секрете от большинства вампиров. Совет основателей — сборище сильнейших из нас, убивают их вместе и родителями, если находят. А я должна защитить её!       Мария села в кресло и, всё ещё прижимая ребёнка к себе, заплакала.       — Но я тоже должен её защищать.       — Что?       — Я же её отец. Я обязан защищать вас с ней.       — И как же ты это сделаешь?       — Что-нибудь придумаю. И я уж точно не позволю, чтобы мать моего ребёнка несла эту ношу в одиночестве.       Ёсихида опустился перед ней на одно колено.       — Не самое идеальное предложение руки и сердца, конечно, но всё же… Мария, ты выйдешь за меня?       Вампирша закрыла лицо рукой.       — Я согласна, — очень тихо сказала она.       Ёсихида мягко взял её руку и надел кольцо ей на палец.       — Тише, не плачь, — он прислонил её ладонь к своей щеке. Одного взгляда в лицо мужчины было достаточно, чтобы понять, что ему самому стоило не малых усилий не заплакать. — Всё будет хорошо, обещаю, я вас не брошу.       Он нежно сцеловал дорожки слёз на её щеках.       — Я люблю тебя, — произнесла Мария, касаясь его лба своим.       — Я люблю тебя.       Напоминая родителям о том, что их теперь трое, девочка издала неясный звук, напоминающий попытку сказать что-то.       Ёсихида и Мария улыбнулись.       — Я могу её взять?       — Конечно.       Мужчина аккуратно взял девочку на руки.       — Привет. Я твой папа.       Словно понимая его, малышка улыбнулась.       — Какая же ты красивая… Эм… А как её зовут?       — Я ещё не успела дать ей имя. Наверное, пусть это лучше сделает папа, — улыбнулась вампирша.       Ёсихида некоторое время молча смотрел на дочь, после чего улыбнулся и выдал:       — Добро пожаловать в мир, Кими Нишимура.       — Красивое имя. Я слышала, что оно означает «вдохновение».       — Именно, — кивнул Ёсихида. — Но мне больше нравиться другое значение — «драгоценное будущее».       Через несколько минут молодая семья вышла из минки.       Сетору сидел на ступеньках у входа и даже не скрывал улыбку.       — Я, честное слово, не подслушивал. Но стены очень тонкие… И… Я могу вас поздравить? По всей видимости и с помолвкой, и со свадьбой, и с рождением дочери?       — Можешь, — кивнула Мария.              Они жили вместе уже почти год. Каким-то неведомым образом Ёсихида смог устроить всё так, чтобы у неё и их ребёнка были все необходимые документы. Как ему это удалось, у Марии не было ни малейшего понятия: вряд ли ему бы хватило денег подкупить чиновников. В любом случае, у них было одной проблемой меньше.       Кими же росла как нормальный ребёнок, окружённая любовью и заботой, разве что питалась девочка одной кровью. У неё уже получалось худо-бедно ходить, держа за обе руки кого-то из родителей.       Сетору иногда приезжал к ним, принося с собой вести из штаба Ордена — всё в порядке. Её никто не ищет. Мужчина души не чаял в дочери своих друзей и возился с Кими, как с родной. Возможно, если бы не трагическое стечение обстоятельств, он бы точно так же держал на руках их с Христиной ребёнка…              Конец весны — значит, Кими будет годик где-то через полтора месяца. Мария не знала, долго ли ещё будет продолжаться их тихая семейная идиллия. Дети вырастают, они не смогут вечно держать Кими возле себя. А на полукровку тут же объявят травлю как люди, так и вампиры. Кстати о последних: они рано или поздно её хватятся. Буду ли это аристократы, обращённые ею рядовые вампиры или же, чего доброго, приспешники Сайто или он самолично — это неизвестно. Как и то, сколько ещё она с семьёй сможет жить в спокойствии.       У Марии ни дня не проходило без беспокойства о будущем. Что будет с Кими и Ёсихидой?       За окном накапывал дождь. Мария стояла, прислонивши пальцы к стеклу.       — Кими, пойдём посмотрим, что мама делает, — раздался позади голос Ёсихиды.       Кими же была в полнейшем восторге от того, что отец поднимал её над головой, слегка подбрасывал вверх и тут же ловил. Посадив девочку на руки, мужчина подошёл к жене. Мария повернулась к ним и улыбнулась. Зачем думать о неясном будущем? Нужно жить сейчас, цепляться за каждый миг, проведённый с самыми дорогими людьми.       — Привет, Кими. Иди к маме, — Мария потянулась к дочери, желая взять её на руки.       — М… Ма… Ма-ма.       Они с Ёсихидой так и застыли, держа дочь на протянутых руках.       — Она что, только что сказала первое слово?       — Именно это она и сделала!       А Кими тем временем улыбалась во весь рот, не понимая, чем вызвала удивление и вместе с тем умиление родителей.              Когда живёшь несколько веков, убиваешь людей ради пропитания, наблюдаешь за всеми важными событиями в мире, то волей-неволей наберёшь себе кучу знакомых. А вот буду ли они друзьями или врагами — это же дело случая.       Ранним июньским утром Мария стояла на пороге дома, будто предчувствуя встречу с кем-то из старых знакомых.       Интуиция её не подвела.       Вдалеке виднелись два силуэта.                     * — традиционный японский дом, встречающийся в наши дни, главным образом, в сельской местности.