Доктор, я буду жить?

      Подарки. Оберточная бумага. Острые ленты. Всего лишь неосторожность, небольшая неловкость. Из крохотного надреза на пальце Беллы потекла кровь. Голодный Джаспер мгновенно поднял голову и уставился на девушку не как на старую знакомую, а как на кусок мяса. Белла задрожала, и ее глаза заметались из стороны в сторону, но взгляд ее встречался лишь с такими же голодными глазами вампиров вокруг. В ее голове грохотом и молниями пронеслась мысль, что в конце концов, она — единственный человек в этом доме, и что вся красивая сказка о древних созданиях, которую она себе придумала, всегда будет играть против нее, если Эдвард не осмелится обратить ее. И он был непреклонен в этом вопросе, чем делал хрупкой девушке больно. И даже больно физически, как сейчас. Еще секунда — и Белла летит в стол, больно ударяясь спиной об угол. Замутненным взглядом она видит, как Эдвард отбрасывает Джаспера в сторону, и от его удара об стену, она расходится паутинкой едва заметных трещинок. Глаза Беллы закрываются сами собой: не то от боли, которая волнами достигает ее нутра, не то от нежелания видеть, что нет никакой панацеи от ее человечности, и что, возможно, она с этим миром навсегда один на один. Перед тем как потерять сознание, девушка успевает проронить пару горьких слез.       Когда Белла открыла глаза, за огромными окнами все так же красовалась непроглядная темнота. «Значит, я ненадолго отъехала. Что ж, приятно!», подумалось ей. Девушка осмотрелась. Она была совсем одна в кабинете Карлайла, и лежала на высокой медицинской кушетке. Рядом стоял столик с инструментами: ватой, щипцами и флакончиками антисептика. Как только девушка попыталась встать, дверь в кабинет открылась, и в пролете показался ослепительно улыбающийся Карлайл. — И куда это ты собралась, красавица? — спросил он, складывая какие-то бумаги на стол, и подходя поближе к Белле. — Как они? Как Джаспер? — с тревогой в голосе вырвалось у нее, и она закашлялась. Без лишних слов, Карлайл одним махом вручил Белле стакан воды, который она залпом опустошила. — Они…нормально. По крайней мере настолько нормально, насколько могут быть два вампира, один из которых чуть не убил пассию другого. — мужчина произнес это с горькой иронией в голосе. — Вы тоже об этом думаете… — вздохнула Белла и откинулась назад на кушетку. — Думаю о чем? — спросил Карлайл, и приблизился к девушке с инструментом, начиная аккуратно извлекать из раны на плече осколки стекла. Белла прищурилась от щиплющего спирта. — Я не пара Эдварду. Я всего лишь жалкий человек, мне не место в мире таких как вы. — с горечью в голосе буквально выдавила из себя она. — Не правда. Я так не считаю. — ответил Карлайл не поднимая глаз. — Эдвард молод, по вампирским меркам он всего-лишь какой-нибудь подросток. Когда ты просишь его тебя обратить, ты просишь его о непосильной услуге. Ему потребуется поработать над собой, чтобы созреть, чтобы суметь взять ответственность за чужое обращение на себя. Я знаю о чем говорю, поверь мне. — Карлайл улыбнулся, и с намеком взглянул в глаза Беллы. Девушка рефлекторно улыбнулась и кивнула в ответ, но оказалась не в силах отвести взгляд от завораживающего янтарного свечения, окружавшего идеально круглые зрачки мужчины, своей чернотой намекающие на бездну, коей являлась его душа. Взгляд Беллы скользнул ниже по лицу Карлайла, по острой челюсти, благородному носу, выдававшему итальянские корни мужчины. Белла остановила свой взгляд на нежно-розовых губах вампира, и в один момент словно выпала из реальности. Карлайл продолжал что-то говорить, но девушка не слышала. Все, чего она хотела — это коснуться руками этих мраморных щек, и ощутить губы мужчины на своих. Она была словно загипнотизирована. Из волшебного транса ее вырвал сам Карлайл: он щелкал пальцами перед ее глазами, слегка наклонившись вперед. И их лица были ближе друг к другу, чем до этого. В эту секунду Белле сильнее всего хотелось прильнуть к запретному, и пустить свои давно томящиеся внутри фантазии в ход, но Карлайл отпрянул раньше, чем девушка дала себе отмашку. — Ну вот и все, ты молодец! — жизнерадостно произнес мужчина, заматывая руку Беллы бинтом. Разочарованная своей нерешительностью, Белла решила хотя бы уловить и запомнить ощущение каждого отдельного прикосновения холодных пальцев Карлайла к своей коже, поэтому, слегка зажмурившись, старалась максимально отключить разум и максимально включить чувства. — Ты сегодня сама не своя. Все глядишь по сторонам, думаешь о чем-то. Я заметил! — вдруг выдал Карлайл, отодвигая столик с медицинскими приспособлениями подальше от кушетки. — И стиль одежды совсем на тебя не похож, хотя, не буду лгать, мне очень нравится. Это платье словно сшито специально на твою фигуру. Подчеркнуло все достоинства. Белла встрепенулась от этих слов, ведь в этот момент она почувствовала нежданное приятное тепло внизу живота. Она всем сердцем хотела продлить момент этого разговора наедине с мужчиной из своих жарких фантазий, при этом не раскрывая своих тайных чувств и планов, поэтому, недолго думая, решила излить душу по другому важному вопросу. — Все из-за Эдварда. Это он ведет себя странно, и ничего мне не говорит. Я вижу, как его что-то терзает. Я вижу, как сильно он ко мне охладел. Он что-то замышляет. Мне кажется, он хочет меня бросить, а я сижу как конченная дура, пытаюсь обратить на себя внимание, и все жду, пока наши отношения наладятся. А они скатываются все сильнее и сильнее! Я просто в отчаянии, Карлайл… — хныкая прошептала Белла. Мужчина на секунду призадумался, а затем присел к девушке на кушетку, совсем вплотную. Белла почувствовала шелковистую ткань его рубашки на своем открытом плече. Карлайл завел свою руку за спину Беллы, и его ладонь легла в паре жалких сантиметров от ее бедра. — Я тоже заметил странности в поведении Эдварда. — серьезным тоном начал Карлайл. — Он почти перестал подходить к роялю, почти перестал появляться на общих сборах у камина. Кажется, он хочет держать что-то в тайне от всего мира. И я пока не понимаю что. Но я чувствую то же беспокойство, что и ты, Белла. Так же, как ты не хочешь потерять своего возлюбленного, я не хочу потерять своего сына. — с этими словами Карлайл похлопал Беллу по ноге, как бы пытаясь поддержать, и наклонился к девушке чуть ближе, слегка приобняв. Белла почувствовала запах его парфюма, и всей грудью вдохнула. И в этот момент по ее щекам потекли серые струйки слез, смывающие тушь с глаз. Карлайл выудил из кармана платок, и, придерживая лицо Беллы за подбородок, начал аккуратно собирать влагу тканью. И взгляды Беллы и Карлайла вновь встретились. В сотый раз за этот вечер, но в этот момент — по-особенному. Девушка мелко задышала, адреналин ударил в голову, ее сердце начало биться сильнее. — Я слышу твое сердце. — хитро улыбнулся Карлайл. — Прости… Мужчина ничего не ответил. Он засунул платок обратно в карман, не убирая руки с лица Беллы, и в следующее мгновение его губы коснулись ее. Белла удивленно распахнула глаза. Сердце готово было вырваться из груди, но желание было так велико, что девушка подалась навстречу мужчине, обвивая его шею руками. Его же руки уже вовсю исследовали талию Беллы, шурша по красным пайеткам. Язык Карлайла без труда проскользнул сквозь податливые мягкие губы девушки, и сплелся с ее. Та шумно вздохнула, но не смогла сдержаться, и из ее горла вылетел негромкий стон, полный невысказанного желания. В эту секунду Карлайл отстранился, хитро облизываясь, и встал с кушетки. — Нам стоит остановиться, иначе… — Согласна. Иначе мое сердце не выдержит, и я все же умру сегодня… Мужчина ослепительно улыбнулся, поправляя рукава рубашки. — С Днем Рождения, Белла! Дверь кабинета плавно закрылась, и девушка осталась наедине с самой собой.