Дневник сумасшедшей.

Я не знаю, для кого я это пишу больше: для себя или для тех, или для тех, кто только собирается поступать в медицинский ВУЗ, для тех, кто обожествляет эту профессию или для тех, кто винит во всем врачей. Я не знаю. Но я пишу, потому что не могу не написать. Пишут многие, и я понимаю почему. 6 лет. Это слишком много, чтобы не изменится. Это слишком много, чтобы не попрощаться. А за эти шесть лет чего-чего, а прощаться мы научились: со своим свободным временем (читать: всем возможным временем), со своими друзьями, со своими хобби, мечтами и ожиданиями. Первому из этого списка я помахала рукой еще после первого практического занятия первого сентября. И, нет, я не преувеличиваю, я не утрирую и не жалуюсь. Да, знаете, я и не верю, что те, кто не учился, или учился где угодно, но не в высшей медицинской школе, поймут о чем тут это я. Не поймет никто, кто не надел белый халат в свои едва восемнадцать лет в стенах медицинского вуза. Времени нет совсем. То есть вообще. Да, шуток много на эту тему. О том, как мы не спим ночами – учим. Скажу сразу, я спала. Все сессии, практики, госы и всю учебу я спала свои законные семь-восемь часов. Но я делала это лишь потому, что я учила, читала, занималась весь день. Лишь однажды, на первом курсе в самую первую сессию, я поступила достаточно самоуверенно. (Я же точно, точно знала физику! Я – одна из немногих, защитивших лабораторные и сдавших практические занятия с первого раза.) Я понадеялась выучить все пятьдесят вопросов доцентского зачета за полдня. В тот затянувшийся вечер я просидела до двух ночи и сдала зачет только благодаря чуду. С тех пор я никогда на себя не рассчитывала, всегда сомневаясь. Правило номер раз: ты ничего не стоишь. Повторяй это как мантру на каждую несправедливость, на каждый плохой взгляд и каждую плохую оценку. Каким бы умным, отличным ты бы не был, да хоть пупом земли своей родной деревни, там ты – никто. И это факт. Чем быстрее это запомнить, тем проще будет дальше. Итак, время. Времени нет совсем. Первые три года, приезжая домой, я не разговаривала с мамой и не разрешала лишний раз поговорить ей. Я учила. Я учила так, что забывала все вокруг: свои увлечения, страхи и всю себя. Конечно, бывали и отдушины. В то время у меня были друзья, но чтобы с ними встретиться, весь объем работы надо было выполнить заблаговременно «до», иначе съедала либо совесть, либо сессия, или, наверняка, пробел в клинике в ближайшем будущем. «После третьего курса будет легче» - говорили они. Да, в чем-то оно, может, и будет. Если ты успеешь построить фундамент из прочной и нерушимой теории, то тогда вполне можно будет позволить себе не учить в дальнейшем, а лишь читать к клиническим дисциплинам. Но вместо выучить, к примеру, двадцать страниц – нужно будет читать уже пятьдесят, шестьдесят, семьдесят… И если знать то, о чем написано, то справится легко, и хватит времени для приготовления нормального ужина или для, возможно, праздно проведенных пары часов. Я помню свои первые длинные выходные. 5 курс, майские праздники. Я лежала в гамаке и читала любимую ПиШ (хочется стереть память и перечитать заново, но не о том речь). Но, самое смешное, когда эти моменты наступают, уже перестаешь ими наслаждаться. Ты изменишься. Мне казалось, что я просто-напросто теряю время, я что-то забыла сделать, я не имею права ничего не делать. Знаете, так быстро забывается, что нормальные люди (нормальные! А не ты, студентка мед.вуза), так и живут, работая пять дней и отдыхая, действительно отдыхая, целых два дня, но не ты. Ты не имеешь на это права. Но это – лучший из возможных сценариев. Я не знаю, как живут люди без базы, без фундамента. Ведь любой преподаватель, любой экзамен, да что там учеба, просто любой жизненный случай – может задать вопрос по теме, но не описанный в этом предмете, а пройденный на биохимии, анатомии, физиологии, и ответить будет нечего, повторять (учить) всё – некогда, да и невозможно. Это как страшный сон. Надеюсь, мне никогда этого не узнать. Только вот в чем беда. Тебе восемнадцать, ты ничего не знаешь о себе, о мире, а тебе начинают пихать (запихивать) эту биохимию, латынь, какие-то опыты, картинки из микроскопа, а ты… Мало того, что не думаешь, не можешь думать серьезно о том, что когда-то это тебе понадобится (а многое, действительно, не понадобится), не знаешь на чем из всего этого-нужного-выучить-за-один-вечер заострить внимание и упускаешь то самое, очень важное. Знаете, пожалуй, я бы с удовольствием сейчас, со своими знаниями посетила бы факультативы (и я знаю, что не я одна ;) ): «Анатомия. Избранное для врачей-педиатров». «Морфология. Избранное для врачей-педиатров». «Биохимия. Избранное для врачей-педиатров». «Физиология. Избранное для врачей-педиатров». Жаль, что таких нет. Мало кто на самом деле понимает о чем я тут распинаюсь. Я знаю, как учились другие, и я знаю себя. Но я правда не знаю, стоило ли оно того. О правилах в меде можно написать серию книг. Для кого-то фэнтези, а для кого-то ужасы. И я обозначу сразу, я не считаю, что эти правила несправедливы. Нет, дело не в этом. В большинстве своем преподаватели – мудрые и светлые люди. Но нет, они не учителя, они именно преподаватели. Прочитали лекцию – и ушли. На практических занятиях – проверили знания и поставили оценки – и ушли. Твои знания – это ты сам. Сам себе учитель. Как что понять – это твое личное дело. В общем-то, вся учеба – это твое личное дело. Тут не школа – тебе сто раз не повторяют. А честно, тебе ни разу не повторяют. В большинстве своем лекции – это около двадцати процентов того, что ты должен знать (а к 6 курсу я вообще не знаю, зачем их читали, когда клинические рекомендации в общем доступе), а на практических занятиях спрашивали всех и почти-всегда. Ответил правильно – окей (на первом курсе это 3, к 4-5 курсу с удовольствием ставят 5, но это настолько становится неважно, что дальше я не буду акцентировать внимание на оценках вообще), а неправильно – это 2, это отработка (так же, как и любое нб по любой причине). И это не шутка. Уважительные причины тоже отрабатываются, чтобы там не говорили. Отрабатывается всё: с первого по шестой курс. Что такое отработка? Помню, в школе у нас были отработки летом. Мы убирали пришкольные участки, подметали двор и думали как бы быстрее уйти домой. И, знаете, я бы очень хотела, чтобы это слово «отработка» так же у меня ассоциировалось. Но, увы, я поступила в медицинский, помните? Итак. Отработка. Конечно, на каждой кафедре есть специфические отличия, но глобально процесс одинаков. Сначала надо записаться. Пропущенное занятие всегда имеет тему, а преподаватель имеет определенный день и время отработок, чаще 1 раз в неделю. Есть специальные листы, где все это прописано. 15 мест на один день отработки. Ведь ты не один в вузе, и ты не один не выучил/прогулял/болел. Попал в желаемый день в число 15 человек? Отлично! 1% миссии выполнено (тут, пожалуй, стоит упомянуть о том, что существуют листы записи для записи на отработку, которые ведут сами студенты, это отдельная история уроков выживания). Время отработки обычно ближе к вечеру, чаще после 15.00. Нет, не думай, ждать не придется. Раньше 15.00 на первых курсах вообще ничего не заканчивается (кроме твоих сил, разумеется). Тут, скорее, вероятнее опоздать. Потому что практические занятия, чаще всего, в больницах, чаще – на другом конце города от места отработки. Вишенка на торте, когда когда ты в одной больнице, преподаватель в другой, а дом – в третьей. Едешь-едешь, не успеваешь, стесняешься зайти с опозданием и не заходишь, откладываешь на другую неделю, а твое расписание не меняется, и уже сессия. И конец. Конец высшему образованию. Хорошо, что так далеко я не заходила. Если записался, успел, прибыл на отработку. К отработке надо готовиться. Пропущенную тему нужно выучить. И хорошо бы это сделать на процентов десять больше, чем нужно. Потому что легкую ерунду на отработке не спрашивают. За секунду капнут так, что будет сразу видно, что ты знаешь – методичку, учебник или сомнительную статью из интернета. Таким образом, подготовка к отработке это всегда больше, сложнее, объемнее, чем к занятиям. А текущие пары никто не отменял. Когда что успевать учить – это твои проблемы. Ладно, предположим, выучил, пришел. А у преподавателя сегодня чай был недостаточно сладкий, кот сходил мимо лотка, ветер дул в ухо и что? Правильно, ты не сдал. Или не выучил – и тоже, конечно, не сдал. Просто за то, что пришел, отработки не ставят (и правильно делают). Должны быть знания темы. Нужно именно «знать», а не «вызубрить». (Кстати, все мои «учить» это и значило «знать». Я наизусть не знаю ничего, но это и не надо. Важно знать суть, а говорить можно своими словами. Ну, то есть нормальным языком). Не сдал отработку – снова записываться, и цикл повторяется. И эта петля засасывает плохих студентов еще до сессии. На первом курсе мой одногруппник, угодивший в такую петлю, сказал: «Пойду в другой нормальный вуз, где можно пропускать и не учиться». Наверное, и такое бывает. Конечно, его отчислили. Нет, не всё так плохо. То, чему учить медицинский, не учат нигде больше. Я, например, могу за пару часов прочитать страниц сто-двести и запомнить их. Я итак не страдала недостатком памяти, а медицинский ее так прокачал, что то, что нужно, я вычленю из тонн воды текста, запомню и смогу рассказать так, чтобы это было понятно. Иногда я вспоминаю то, что даже не знаю, откуда я это знаю. Еще лично мне нравилось, что никто не повышал голос. Знаете, очень не хватало этого в школе. Меня до сих пор преследует это ощущение надвигающегося крика, который следовал бы за неправильным ответом или молчанием, вина в котором могла быть и не твоей. Но за шесть лет никто не орал за ошибки. Ни разу. Этим грешили лишь уборщицы или гардеробщицы, но об этом можно написать целую книгу. Преподаватель же, скорее, рассмеется от твоей тупости, нежели станет трепать нервы и себе, и тебе. Я понимаю, что это потому, что им было, по большому счету, все равно на нас, но я не верю, что много дела было учителям до чужих детей, но зато дети вынуждены слушать их крик. В медицинском преподаватели обращаются исключительно по имени-отчеству. Очень редко – по фамилии. И всегда на «Вы». И к этому так привыкаешь, что, например, заходя в магазин, тебя аж коробит, когда тебе «тыкают» незнакомые люди. (И я уже близка к тому, что начать делать замечания этой невоспитанности). Пожалуй, поболтаю о сессии. Как сказал С.Н. на одной из первых лекций первого курса: «Студенты учатся во время сессий, только студенты-медики учатся всегда». И это сбылось. Единственное отличие в том, что постоянно учишь к одному занятию (или к разделам – на итоги), а к сессии – весь предмет за три дня. Ну, если доживаешь до сессии, конечно. Сейчас нет допуска к сессии, в зачетке его не ставят, но это не говорит о том, что его на самом деле – нет. Оценки по десятибалльной шкале, переводимые в 100-бальный рейтинг. Если рейтинг меньше 55 – ты можешь быть хоть признанным гением, но экзамен ты не сдашь. Зарабатывать рейтинг нужно в течение семестра, так что не учить и не отрабатывать не получится. На каждом предмете есть итоговые занятия (коллоквиумы/контрольные), называть можно как угодно, но удобнее – зачеты. Они таковые и есть по сути. Не сдав их, не сдашь предмет. Их может быть несколько или может быть один. Формы сдач разнообразны – от ответа в устной форме до билетов, как на экзамене. Да и не важно, как они проходят, главное – их сдать. Они иметь наибольший вес для рейтинга. Если сдать все зачеты (итоговые занятия) вовремя, не иметь пропусков лекций (о! это тоже отдельный разговор), то всего-то к экзамену надо выучить около 200-300 вопросов за 3 дня. Пожалуй, только в анатомии были эти вопросы представлены в честном их количестве. Далее – вопросов было около 100, но по факту, начиная учить, понимаешь, что просто они «слепленные». Время, затрачиваемое на один вопрос из, положим, из семидесяти экзаменационных вопросов, равнялось времени, за которое можно выучить вопроса 4 из честных двухсот. Так что я больше не верю в количество. Да, выучить. Нет, не повторить. Ты учил в семестре процентов шестьдесят – семьдесят из этого, забыл уже больше половины, а оставшиеся тридцать-сорок в глаза не видел. Но ты же помнишь? Твои знания – это твое дело. Самообразовывайся. А правильно ты понял или нет – узнаешь на экзамене или не узнаешь совсем. Кажется, это называется самостоятельная работа. Вот тут, может, придется и не поспать пару ночей. Но мне везло: я спала. Вставала в 6 утра, садилась учить и учила до девяти вечера с одним часовым перерывом. Экзамены, обычно, состояли из трех этапов. Тесты. Билет с вопросом. И практика, чаще в виде ситуационной задачи, снимков, анализов, но бывало и в виде действительно практических навыков – пощупать, посмотреть, послушать подопытного одногруппника. В общем, экзамен – это испытание для нервов. Экзамен – это целый день на ногах возле двери в спешной попытке повторить всё, что возможно, и не сорваться в деканат забирать документы, когда однокурсники выходят с несдачей. Если рейтинг меньше 55 гарантирует двойку, то большее 55 ничего тебе не гарантирует. Можно сдать ровно настолько, насколько и не сдать. Если несдача, то это еще две пересдачи. Про них говорить не буду – я ни разу там не была, но уверена, что в них – ничего хорошего. Хотя бы потому, что все пересдачи после каникул, а, значит, вместо каникул – опять учеба. Да и каникулами-то назвать можно с натяжкой ту одну неделю зимой и 1 месяц – август – летом. Обычно это время уходит на позу тюленя на диване и восстановление моральных сил. Так, лекции. На бумаге их посещение добровольное. По факту: обязательно-принудительное. Каждая лекция проверяется, чаще всего, индивидуальными рапортичками (бумажкой с фамилией, именем и отчеством, росписью и датой, отданной лично в руки лаборанту на выходе из лекционного зала), иногда – поименной перекличкой, очень редко – списками старосты без контроля. Но о таких лекциях знают заранее и заранее на них не ходят. Те, кто более ответственен и менее смел, ходят на все и всегда (Привет часам жизни, потраченным на то, что слово в слово написано в учебнике). Пропуск лекции – это отработка (запись, подготовка, реферат от руки от 10 страниц по теме + знание темы, ответ лектору, который профессор или доцент, совмещающий работу в клинике, и записать к нему еще проблематичнее, а ответить – сложнее) Но можно не отрабатывать. Но тут следует иметь в виду, что за пропуск лекций можно вылететь. Для кафедр это принципиально. Требуется достаточно мужества, чтобы прийти на экзамен/доцентский зачет с пропусками лекций. На старших курсах смелости больше (Хотя нет, не смелости, а усталости), и пропускается больше лекций. Некоторым везло – им ничего за это не было. Думаю, на первых курсах за такое точно грозят неприятности. Вероятнее, только за это могут и не отчислить, но нервы попортятся. А за некоторые, избранные лекции, вполне серьёзно отчисляют: за неписание лекций, за болтовню, за опоздание, за отсутствие халата, за телефон. Или заставляют отрабатывать весь предмет. И тут я даже не знаю что лучше. Доцентский зачет – это тот же экзамен, только без оценки в зачетке. И проходят они так же, как экзамены за тем исключением, что на подготовку к экзамену дается три дня, к доцентскому – нет, и на экзамене есть разброс оценок – 3,4,5… А на доцентском одна оценка – зачет, и она, как минимум, предполагает ответ не ниже четверки. То есть ответить на грани тройки не выйдет. А попыток все еще две остается, если что идет не так. Кстати, понятия «зачетная неделя» вовсе не существует. Зачеты проходят во время занятий. То есть с утра обычная пара, после обеда – зачет. Свободных дней для подготовки нет. Я не говорю, что в других местах учится легче (но я эгоистично так думаю). Каждый выбирает по способности, но меня вполне реально можно довести до разрушенного эмоционального состояния рассказами о том, как живут студенты схи или педа. Я лишь хочу сказать, что идти на врача нужно с огромным желанием, мешками терпения и готовностью выпасть из жизни на, минимум, шесть лет. А не потому что заставили родители, посоветовали друзья и потому что "хочу много зарабатывать". Белый халат к концу учебы становится пропитан потом, слезами и кровью, на плечах лежит огромный груз ответственности того, что ты должен знать всё, а знаний не хватает, а впереди такое туманное будущее, что хочется забиться в угол и больше не вылезать. Не знаю, когда я впервые поймала себя на мысли, что со мной не о чем говорить, кроме учебы или того, что с ней так или иначе связано. Я поступила с неплохим писательским талантом, склонностью к творчеству, желанием развиваться, а на третьим курсе поняла, что всё, что я могу писать – это история болезни, всё, что я могу сшить или связать – это дырка в кармане халата, всё, в чем я добилась продвижения – это в курсах учебы. Ближе к шестому курсу я начала отходить. Я снова интересуюсь чем-то, кроме меда, но лишь потому что я это заслужила. Многие ли готовы отдать себя на шесть лет? Едва ли. Я как будто выпала из жизни, а теперь мне 24 (уже 24!), в моей голове куча медицинских терминов, болезней, расшатанная нервная система, трясущиеся руки, успевшая постареть мама и я, абсолютно не знающая что делать дальше. Оно того стоило? На моем курсе больше сотни человек. Но я ни от кого не слышала, что учеба оказалась именно такой, как они и ожидали. И никто не хотел бы обратно на первый курс. Было всякое. Было отношение как к грязи под ногами. Было просто наплевательское отношение. Было откровенное хамство со стороны санитарок, гардеробщиц, медицинских сестер. Но если сразу смириться с тем, что ты – никто, то это даже почти не обидно. Все можно выдержать. И мы – выдержали. И никто не узнает, почему на самом деле молодые врачи такие высокомерные, недовольные и озлобленные. Потому что они – помнят. Молодые врачи… Впервые почувствовать это помогает поликлиника. Самостоятельная ответственность. И, когда ты один на один и ты – именно ты – его лечащий врач, и больше никто не решает, как ему лечиться – вот тогда ты понимаешь, зачем ты потратил эти годы и даже жалеешь, что где-то недостаточно тщательно учился. Но знаешь – по-другому не смог бы. Потому что сил не хватило бы. И вот, если твое лечение помогает, то только тогда можно вспомнить о том, что ты чего-то стоишь. Ты был нулем на большинстве занятий. Ты ноль, поплавок в этом чертовом бассейне на физ-ре, ноль на оперативке из-за нулевых знаний по анатомии, ты ноль на биологии, потому что… Просто потому что. Там тебе объяснят. Ты ноль в очередях отработок на гисте. Ноль перед дверями в деканат. Ноль перед экзаменатором. Ноль перед врачами в отделениях. Ты – ноль. А после поликлиники ты становишься 0,1 и гордишься этим, черт возьми. Гордишься. Потому что в то время, как нормальные (нормальные, помните?) ровесники успели выйти замуж, родить и развестись, ты гордишься тем, что сопли у твоего ребенка закончились, и его мама закрывает выданный тобой больничный, потому что больше нечем гордится. Было и хорошее. Например, друзья и одногруппники. Это так важно, когда тебе скинут ответы, расскажут про преподавателя, попытаются прикрыть на лекции. Друзья – это очень большой и важный вклад в образование. Я была в двух группах. Я очень любила свою первую, 12 группу. После школьных одноклассников они были отдушиной – умные, ответственные, плывущие со мной в одной лодке. Мы вместе повторяли биологию, сидели на лекциях и делились всем, что знали в теме, в академии и в жизни. Когда нас расформировали, мне повезло, что я не осталась одна в новом коллективе. Да и честно, с новым коллективом мне тоже повезло. Конечно, есть много минусов. Чисто женский коллектив – это пороховая бочка. Мое любимое: сижу на занятии, преподаватель дал задание и вышел, я немного отвлекаюсь, а потом поворачиваю голову и вижу – одна плачет, вторая чем-то недовольна, третья на всех обижена. И все это произошло за секунду. Женщины… Но, несмотря на все минусы, не было никогда откровенной неприязни, лимит прощения и примирения был просто невероятным, все материалы скидывались в общий доступ, все делились всем. Ну, я им уже все высказала, что о них думала, не хочу повторяться. А все плохое я забуду – я обещаю. Я не хотела бы оказаться в другой группе. Потому что бывает зависть и скрытность. Бывает буллинг, игнорирование и неприязнь. И это не то, с чем было бы славно познакомиться. Но самое лучшее из всего это – моя группа, вернее, часть ее, осталась со мной. Они всегда были где-то недалеко, и я всегда могла обратиться к ним, спросить или попросить. Я не была одна. Я рада, что я встретила вас. По факту, в большей части жизни нас сопровождают вынужденные коллективы: одноклассники, коллеги, одногруппники. Но я рада, что в этот раз оказались вы. Но я не тешу себя надеждой, что это дружба навек, но я верю, что когда-нибудь я увижу табличку на двери с вашими фамилиями и позволю себе зайти туда без очереди. И меня примут. Учиться можно. Да, будет сложно. Иногда (чаще, чем хотелось бы) будет обидно и больно. Такое ощущение, что медицинский институт разбивает на два человека: до него и после. И, проучившись шесть лет, никогда уже не станешь прежним, как бы тебе не хотелось. Тебя будто прокрутили через мясорубку и слепили заново. Нет, даже не так. Это ты себя сам прокрутил в мясорубке и слепил заново, и что вышло, то вышло. Сам делал. А когда выходил за рамки дозволенного «зодчества», тебе быстро обламывали края, напоминая, где твое место. Но ты рос и вырос. Ужасное отношение – его было больше всего. Но какое это имеет значение, если вот он ты – другой. И не знаешь, что с собой делать дальше. Неблагодарная, малооплачиваемая, геморройная работа на участке или трехсоттысячная ординатура с 2-мя годами такой же учебы («В ординатуре будет легче» см. «После третьего курса будет легче»)? Я люблю педиатрию. Я настолько люблю педиатрию, что я бы выбрала ее, если бы у меня он был – этот выбор. Я никогда не жалела, что поступила на педфак. Еще с того момента, как я решила поступать, я знала, что мое место там. Неонатология – это очень сложно. Детские инфекции – это очень интересно. Детская хирургия – это очень ответственно. Педиатрия – это особое место в моей душе. Это лучший вариант базового образования и не потому, что мы учим и взрослых, и детей (у лечебников тоже есть циклы по педиатрии). Это – другой подход. Я не училась на лечфаке. Я не знаю, как там вид изнутри. Но у нас были занятия на кафедрах лечфака. И это – заметная разница. Как будто бы другой уровень ответственности, другой уровень контроля, другое воспитание. Помню момент на медицине катастроф («военная» кафедра, чтобы было понятно), очень серьезная и дисциплинированная кафедра, к слову, и от нас она требовала того же. Так вот, у нас было занятие вместе с лечебниками. Мы – шестой курс, они третий или четвертый (или второй, но точно – младше нас). Преподаватель вышел, сказав, что можно уходить через десять минут. Дверь за ним едва успела закрыться, как все лечебники, гуськом и не сговариваясь, вышли за ним следом, не дождавшись даже пяти, не то, что десяти минут. Из нас не встал никто. Мы просто начали конспектировать следующую тему и так увлеклись, что пришла лаборантка поинтересоваться, не собираемся ли мы здесь заночевать. Вот что я имею в виду под другим воспитанием. Но, ответь-ка еще раз: оно того стоило? Я не знаю. И никогда не узнаю наверняка. Я знаю одно точно: я бы снова никогда не поступила бы в медицинский. Медицина – это самая сложная дорожка. Это игра на максимальном уровне сложности. «Выше, чем высшее медицинское, нет образования» И в тоже время я искреннее считаю, что медицина – это единственная профессия, которую стоит изучать. Именно изучать, а не получить диплом и знания, которые ты сам мог бы вычитать из 2-3 книг. Медицина – это единственное, что спасает, когда не спасает уже ничего. И, как бы не ругали врачей в нашей стране, к кому вы пойдете, если вдруг что? К гадалкам, экстрасенсам, гомеопатам или сразу на кладбище? Хаять по чем зря врачей – это пилить тот сук, на котором сидишь. Ни больше, ни меньше. Но спасение – это точно не то, чем придется заниматься во время учебы. Тут бы самого себя спасти: не то от вылета, не то от сумасшествия. Мне, наверное, повезло: первая благодарность от пациента (моего первого настоящего пациента!) нашла меня на пятом курсе. И, когда мне становилось совсем невыносимо, я перечитывала слова из того сообщения. И мне было легче настолько, насколько это вообще возможно. Стоило ли оно того? Я не знаю. Если вырвать свое сердце и отдать его пациентам (конечно, в переносном смысле), то, наверное, да. Если они кидают это сердце вам в лицо – то нет. Посмотрим, какая судьба у моего сердца и у моей профессии. Может, к лучшему, что все складывается именно так, и я еще успею поблагодарить судьбу. Но, несмотря ни на что, я по-прежнему люблю свою семью, «Гарри Поттера», группу "Звери " и медицинские шуточки. И горжусь тем, что я могу их понимать.