Наследник Валирии.

      Мирцелла была в своих покоях, готовая уже отправиться на турнир. Она скептично оглядывала цветы, которые, как рассказала служанка, принес ей сир Хью вчерашним утром, пока она спала. Настроение у нее было хорошее, впрочем как и все последние несколько дней, но идти на этот турнир ей не хотелось. Она снова бы стала объектом внимания со стороны наследников благородных домов, которые смотрели не на нее, а на трон, что стоял за ее спиной и на котором сидел ее отец. Впрочем, одной из обязанностей принцессы было посещение турниров, балов и тому подобное, и поделать с этим Мирцелла ничего не могла. Оставалось пойти на этот проклятый турнир, на котором снова будут всякие увеселения. Она бы с удовольствием провела этот день в своих покоях, но матушку это бы разозлило. Не следовало нынче привлекать к себе много внимания.       Когда двери в покои отворились, то Мирцелла удивленно смотрела на того, кого уж точно не ожидала увидеть в своих покоях. Пожалуй, напряженные отношения с Джоффри у них были с детства. Она была уверена, что будь она мальчиком, она бы убила его за его скверный характер, который не мог не пугать. Но он был принцем и на это часто закрывали глаза, а Мирцелле оставалось только молча наблюдать за тем, как ее брат творит всякие глупости, а мать гладит его по голове, что-то нашептывая ему на ухо. Джофф был неконтролируем в последнее время. Его садистские наклонности пугали Мирцеллу еще с детства. Она прекрасно помнила, как он любил наказывать слуг. Это воистину было кошмарным зрелищем. А еще более кошмарным для всех Семи Королевств было то, что ее брат был трусом, самым настоящим трусом, которого только и можно найти в Вестеросе.       Глупый Джоффри действовал ей на нервы своими капризами, порой и забывая, что она его сестра, а не какая-то очередная служанка. Мирцеллу возмущало это, и она с удовольствием отыгрывалась на нем всякий раз, когда он смел кричать на нее или грубить ей при братьях ее матери. Дядя Джейме не терпел, чтобы он кричал на нее. Всякий раз она с улыбкой наблюдала, как брат пыхтит от ненависти, стоит тому заступиться за нее. Но больше всего ей нравилось, когда дядя Тирион издевался над ним. Она знала, что старший брат временами отхватывает от него пару оплеух. Они были вполне заслуженными. Мирцелла и сама в долгу не оставалось. Давно, еще в далеком детстве, когда он посмел пнуть ее кота, она чуть не расцарапала ему лицо в кровь. Ну и криков было на весь дворец, Мирцелла тогда долго хохотала над его жалким лицом. Отношения с Томменом были куда теплее, он был добрее, хоть и был самым настоящим занудой. Порой Мирцелле казалось, что родись она мужчиной, она была бы куда умнее и сильнее своих братьев. Но Семеро пожелали иначе, наградив ее иными частями тела, а такого, как Джоффри, они сделали мальчиком. Кажется, когда матушка рожала, она была проклята Богами. Такого сына даже врагу не пожелаешь.       — У твоей служанки глупое выражение лица, — сказал он, входя в ее покои с высоко задранной головой. Одежда на нем была такого же цвета, что и на ней — золотого. По ним легко можно было сказать, что они брат и сестра — их даже сравнивали с Серсеей и Джейме Ланнистерами. Но уж точно на кого не походил Джофф, так это на дядю Джейме.       — У тебя не умнее, — парировала Мирцелла. Он оглядывал ее покои с усмешкой, словно мысленно ликуя, что ему достались покои куда больше. Мирцелла не завидовала. Было даже лучше, ведь те покои были подальше от его. Хоть как-то она могла скрыться от него и держаться подальше.       Мирцелла обратила внимание на рыцаря, стоящего позади брата. Ей было жалко сира Сандора Клигана. Она искренне считала, что судьба жестоко обошлась с ним, учитывая, что он и правда был неплохим человеком, хотя и беспрекословно выполнял все приказы Джоффа. Но он был учтивым, по крайне мере казался Мирцелле таким, он даже мог защитить ее от припадков Джоффа, ссылаясь на то, что королева будет недовольна, если на лице ее дочери будет красоваться синяк. Ей хотелось тогда с издевкой сказать, что если на ее лицу будет красоваться синяк, то Джофф лишиться своего носа.       — Матушка велела, чтобы я сопровождал тебя на турнир. Я решил сделать тебе одолжение, все же ты моя младшая сестра, матушка говорит, что мы должны быть рядом, — сказал он. Мирцелла закатила глаза, поднявшись с кресла и оглаживая свое и так идеально сидящее платье.       — Что, кандидатуры получше не нашлось? Уж лучше пусть она отправила бы сюда Томмена. У меня каждый раз портится настроение, когда я вижу твое лицо, — с издевкой произнесла она, направившись к двери.       — Да как ты смеешь! Ты должна быть рада, что тебя сопровождает на турнир сам принц Семи Королевств! — негодовал он. Мирцелле нравилось наблюдать за его перекошенным в раздражении лицом.       — Я твоя сестра, — легко напомнила она ему. — Мы в равных положениях, болван.       — Я мужчина! Ты никогда не будешь стоять на одной ступени со мной, — сказал он еле сдерживая свою ярость, но с ухмылкой, словно наконец нашел чем задеть ее.       Мирцелла чуть ли не расхохоталась.       — Брось, — сказала она со смешком, взмахивая рукой, когда они вышли из покоев. Мирцелла уже спокойно относилась к таким перепалкам. В детстве они пугали ее, ведь Джоффри был непредсказуем, но теперь она получала истинное удовольствие, всякий раз выводя его из себя. Хоть кто-то в этом замке должен был заставить его опускаться с небес на землю, учитывая, что Джоффри долетел уже до восемнадцатых небес, а спустить его никто так и не решался. — Мы оба прекрасно знаем, что наличие отличающегося отростка у тебя между ног не делает тебя мужчиной, это слишком громкие слова. Ты больше напоминаешь женщину, чем все представители этого пола. Хотя, я могу с уверенностью сказать, что даже женщины смелее тебя. В кого ты уродился таким болваном, Джофф? — недоуменно спросила она, пожимая плечами. Но он на ее вопрос не ответил, внезапно схватив ее за локоть и больно сжав.       — Не смей со мной так разговаривать! — прошипел он, и глаза его заблестели. Мирцеллу пугал его вид, но она научилась относиться к этому спокойно, ведь Джофф истерил каждый день по несколько раз на каждый случай, и с годами она поняла, что к этому даже привыкаешь, понимая всю комичность ситуации.       — А не то что? — издеваясь, поинтересовалась она. — Нажалуешься на меня матушке? А может начнешь вопить на весь замок? Вот будет смешно понаблюдать за столь захватывающим зрелищем! Принца Джоффри обозвали девчонкой!       — Сейчас я не могу ничего с тобой сделать, из-за того, что тебя всегда защищает матушка, — сказал он.       — Ты ревнуешь? — весело поинтересовалась она. Мирцелла даже не заметила, как они подошли к воротам.       — Когда я стану королем, то отдам тебя какому-нибудь старому лорду. И никто и слова против сказать не посмеет. Слышал Уолдер Фрей любит периодически менять жен. И я велю ему поиметь тебя прямо на королевском пиру! На столах, перед всеми знаменосцами. Посмотрим, как тогда у тебя хватит сил на то, чтобы выводить меня из себя, учитывая, что ты будешь занята раздвиганием ног, чтобы стручок Фрея смог угодить в цель, — Мирцелла не ответила. Она только сжала руку на его предплечье, ведь в следующую минуту отворились ворота, выпуская их в Королевский сад. Она сжала пальцы сильнее, самодовольно усмехнувшись, когда он зашипел.       — Советую тебе смотреть в оба, Джофф, — посоветовала она. — Как бы это я не заставила тебя раздвигать ноги перед кем-нибудь более отвратительным, чем старый Фрей.       — Я сын своего отца, — рявкнул он. — А ты - всего лишь женщина. Какое ты право имеешь так говорить со мной?       — Какой же ты сын нашего отца? Отца не пугают лютоволки настолько, что он потом ночами не может заснуть. Жаль Джофф, что Боги были настолько несправедливы, — сказала она, замечая, как они приближаются к трибунам. Она замечала развевающиеся знамена благородных домов Вестероса, с нетерпением ожидая момента, когда увидит Джона. Он говорил, что будет присутствовать на турнире. — Семеро совершили большую ошибку. Уверена, родись я мальчиком, а ты — девочкой, все было бы на своих местах.       Засмеявшись, она отпустила его, направляясь к матушке, которая посмотрела на нее с натянутой улыбкой. Мирцелла заметила, что отец уже распивал, поглядывая на каких-то девиц, снующих рядом. Она поднялась к нему, поклонившись в знак приветствия и заняла место подле матери. Та выглядела напряженной, однако невозможно было не отметить, что королева Серсея выглядела просто замечательно. Впрочем, как и всегда. Это Мирцелла уважала в матери. Не смотря ни на что, она всегда оставалась горда и спокойна, с высокомерием смотря на всех тех, кто смели сквернословить за ее спиной.       — Что опять случилось? — прошипела она. Мирцелла удивленно посмотрела на нее. Турнир еще не начался, но она поняла, что выбрала донельзя неудобное место — Старки расположились у нее за спиной, и она не могла понять здесь ли Джон или нет.       — О чем ты? — спросила она у матери. Лицо той сделалось непроницаемым.       — Вы опять поругались с Джоффри? — спросила она резко. Мирцелла закатила глаза. Мать чрезмерно его опекала.       — Ничего подобного, матушка, — сказала она, улыбнувшись. Заметив недалеко дядю Джейме, она улыбнулась ему. Он стоял с остальными Королевскими Гвардейцами, расположившимися по разные стороны от короля. Дядя Джейме стоял рядом с сиром Трантом, о чем-то переговариваясь с ним, но Мирцелла отвлеклась от него, когда вновь услышала голос матушки.       — Не перечь ему, — велела она. Мирцелла знала о ком она говорила.       — Мама, я не понимаю, почему ты во всем ему потакаешь? С чего я должна не перечить ему, когда он начинает нести всякие глупости? Ты предпочитаешь, чтобы я молча выслушивала, что говорит этот болван? — проговорила она возмущенно тихим голосом.       — Замолчи немедленно! Ты говоришь о своем брате! — напомнила матушка.       — О брате-болване, — добавила Мирцелла, оглядывая турнирное поле. Матушка что-то говорила, но она не слушала ее, пропуская ее слова мимо ушей. Ее взгляд натолкнулся на герб знакомого ей дома с самого раннего детства. — Дедушка не приехал на турнир? — спросила она у матери. Взгляд той стал еще более раздраженным.       — Нет! — ответила она.       Тайвин Ланнистер возможно был странным дедом. Он довольно пренебрежительно относился ко всем ним, тем не менее, Мирцелла знала, что больше всего на свете он ценил свое наследие, а значит они что-то все-таки значили для него. Он нечасто проявлял заботу и любовь, но Мирцелла его любила. Она помнила, как в детстве, всякий раз посещая Утес, она сидела у него на коленях в саду, когда никто этого не видел. Мирцелла знала, что матушка в некоторой степени ревнует ее к своему отцу, ведь она знала, что он никогда не проявлял к ней такой открытой заботы, не был достаточно ласков и нежен для маленьких детей, потерявших мать. Но Мирцелла знала тайну, почему он относился к ней так по-особенному. Он однажды сказал ей, что она напоминает ему его покойную жену. Бабушка Джоанна умерла давно, когда матушка еще была совсем ребенком. Но все равно Мирцелла не ощущала сильной любви с его стороны. Он был всегда холоден и спокоен. Мирцелла особо не жаловалась на это. Она видела дедушку не часто. Да и он вызывал у нее в глубине души некоторое раздражение. Она ведь знала, как он относился к дяде Тириону.       Турнир начался и народ возликовал. Мирцелла посмотрела на сира Хью, выехавшего на турнирное поле. Конные поединки были одними из самых интересных, пожалуй Мирцелла это признавала, хоть и не любила турниры вовсе. Противником сира Хью был брат сира Сандора — Гора. Сир Григор Клиган был огромных размеров и откровенно пугал Мирцеллу, как бы она не пыталась этого скрыть. Какими бы врагами ее семьи не были Таргариены, она считала что убийство принцессы Элии и ее детей навсегда сделало Ланнистеров жестокими и безжалостными в глазах других. Он зверски убил ее, невинную женщину, и не менее невинных детей. Она также и не могла понять отца, позволившего этому человеку продолжить носить титул рыцаря. Как его вообще можно было держать среди людей? Мирцелла подумала, что бы случилось, если бы ее династия однажды пала. Как бы поступили с ней, дочерью узурпатора? Какой-нибудь рыцарь тоже бы жестоко ее изнасиловал, а потом убил бы ее?       Начало поединка заставило ее вернуться в реальный мир. Но ничего хорошего от этого она не получила.       Как бой быстро и начался, так он и закончился. Мирцелла вздрогнула, и сжала руки, мгновенно задрожавшие. Она сделала глубокий вдох, замечая несколько капель крови сира Хью, которые забрызгали трибуны. Рядом кто-то вскрикнул. Она не могла поверить своим глазам. Еще вчера этот рыцарь приносил ей цветы, а всякий раз, когда они пересекались он не упускал возможности подобраться к ней поближе. Теперь же его больше не стало. Конечно, он раздражал ее своим поведением, но, Семеро, она никогда не желала ему смерти. Особенно столь резкой, так быстро оборвавшей ход его жизни, которая только начала налаживаться. Она отвернулась, не желая смотреть на его труп. Когда она слегка наклонилась назад, и краем глаза посмотрела, что находиться сзади, то дыхание участилось.       Он был здесь, не менее удивленный этой неожиданной смертью, но он был рядом.       Следом за ним на поле выехал Рыцарь Цветов. Лорас Тирелл сначала остановился подле Сансы Старк, протягивая ей розу, а потом и рядом с ними. Один из рыцарей передал ей вкусно пахнущий цветок, и Мирцелла зажала его в руке. Начался следующий бой, и его встретили с большим энтузиазмом, чем первый, ведь в отличии от покойного сира Хью, сир Лорас был любим народом, он был красив и хорошо сражался, а потому с легкостью пленял женские сердца.

***

      Арья Старк все еще была под впечатлением от турнира. Особенно ее шокировала смерть рыцаря Долины. Она была столь внезапной и резкой, что Арья все еще не могла отойти от шока. Гору нужно было держать на привязи. Шоу, которое устроил Гора после боя с сиром Хью, уже с сиром Лорасом, было еще более шокирующим. Он был диким, Арья вообще не понимала, как его можно пускать на люди. Если бы не Пёс, сира Лораса ждала бы та же незавидная участь, что и сира Хью, Арья почему-то верила в это, особенно после того, как видела бешенство на лице у Горы и его яростный вопль, с которым он бросился на Рыцаря Цветов с копьем. Пожалуй, Пёс и правда совершил благое дело. Только он совсем не походил на рыцаря, а уж тем более — на героя. Он был ей ненавистен, как и тупица Джоффри, которого она пообещала однажды избить до полусмерти за приказ убить Мику. А может и убить когда-нибудь. Она была уверена, что человечество не обеднеет, если в мире станет на одного гнусного человека меньше.       Арья направлялась в сторону замка. Уже начинало темнеть, но праздник только начинался. Планировалось выступление бардов, актеров с каким-то странным спектаклем. Арье все это было не интересно. Она шла, уже замечая впереди ворота, как внезапно ее ноги запутались о подол платья, и она чуть не полетела лицом вниз, как внезапно чьи-то руки подхватили ее. Она подняла голову, смотря на странного мужчину с плотно надвинутым на глаза капюшоном и ей стало даже жутковато. Странные люди сейчас находились здесь, самые разные, и причем каждый из них навевал на Арью раздражение и подозрение. Почему-то она не испытывала такого воодушевления, как глупая Санса. Она не знала, почему Джон весь турнир пялился в спину принцессы. Хотя нет, знала. Уж эту причину она точно знала.       — Осторожнее, девочка, — обратился к ней мужчина. Она заметила его смуглую кожу под плащом, его темные глаза, цвет которых невозможно было разглядеть. Арья выпрямилась, смотря на него с подозрением.       — Спасибо, — проговорила она сквозь зубы. Мужчина продолжал держать ее одной рукой за плечо. Она с раздражением подумала, что она устоит на ногах и без его помощи— Спасибо, — еще раз прошипела она, заметив, как мужчина усмехнулся.       — Черным становится небо, — проговорил кто-то и Арья вздрогнула. Голос был хриплый, наводящий страх и панику. Такими голосами говорили о смерти. Или оповещали о ней. Она заметила, как мужчина отодвинул ее назад, и она вцепилась в его плащ, из-за его спины выглядывая и замечая старика, который смотрел на небо. На нем был костюм шута. Арье хотелось засмеяться ему в лицо. Они и так знали, что скоро наступит ночь.       — Кто ты такой? — спросил мужчина. Голос у него был громкий и твердый. Арья, ощутившая ранее страх, поняла, что ей нечего бояться. Кем бы ни был этот человек, он не бросит одиннадцатилетнюю девочку среди всего этого бедлама. Она хотела верить в это.       — А кто ты? — ответили ему. Арья напряглась. Она сама даже не заметила, как вцепилась в руку мужчины. Тот тоже был напряжен. — Я тот, кто веселит людей. А ты тот, кто их защищает.       — Что ты имел в виду? — спросил вновь мужчина. Старик усмехнулся.       — Я сказал, что небо становится черным. Скоро оно совсем почернеет, — ответил он.       — И что это значит? — Арья и сама недоумевала, что нес этот старик.       — А сам ты как думаешь? — спросил он, глядя на них своими пронзительными голубыми глазами. Они испугали Арью. Раньше она никогда не видела таких ярких глаз. — Беги отсюда, девочка, — вдруг сказал он, обращаясь к ней. — Беги, пока не поздно. Скоро начнется охота. Нынче оленьи рога не могут удержать возложенное на них. Наступит день, и ты дашь имя одному созданию, появившемуся в муках, в крови и пепле, крики и вой будут тебе музыкой в этот недобрый час. Скор день, когда черные знамена снова будут развеваться. На мечах будет сидеть тот, кто достоин на них сидеть. У кого есть права, чтобы обладать этими мечами. А ты, девочка, наслаждайся видами. Пройдет немало лет, прежде, чем ты снова их увидишь.