Наследник Валирии.

      Эртур знал, что уже на протяжении нескольких дней за ним кто-то наблюдает. Он сидел на своей жесткой кровати, в таверне на Мучной Улице, смотря на то, как за окном мирное население уже видит седьмой сон. Но к Эртуру Дейну сон не шел. Он словно ожидал чего-то, и Эртур привык доверять своим чувствам. Они его никогда не подводили. Вот и сейчас, он с напряжением ожидал чего-то, сам не понимая чего. А когда за дверью послышались чьи-то шаги, он весь напрягся. Эртур встал с места, стараясь не издавать шума. Он взял в руки меч, направляясь к двери. Шаги слышались все ближе и ближе. Эртур ощущал, как кровь стынет в его жилах. Он был предельно осторожен все эти дни, он не мог попасться кому-либо на глаза. Зажав в руках меч, он пристально наблюдал за дверью, прислушиваясь к каждому шороху. Жирный король не мог знать, что он выжил, а уж тем более не мог знать, что он ошивается прямо у него под носом. У того были более важные дела. Эртур подумал, что это мог быть Эддард Старк, прознавший о том, что он сблизился с Джоном. Эртур был уверен, что он снесет ему голову, если тот скажет ему держаться от мальчика подальше. Возможен был и хороший исход. Неизвестный мог направляться в другую комнату, будучи одним из многочисленных постояльцев таверны. В таком случае Эртур забылся бы тревожным сном. Он посмотрел на свою сумку, в которой хранилась очень важная для него вещь. Что бы не случилось, Джон должен получить ее. У него должно быть хоть что-то от родного отца, который очень сильно любил его.       Ожидания Эртура не оправдались. Кто бы это не был, но он остановился прямо за его дверью. Эртур подошел к двери, прислушиваясь к тому, что происходило за ней, но стоящий по ту сторону молчал, ни говоря ни слова. Себя Эртур выдавать не хотел, в случае, если тот, кто был за дверью, не знал его личности. Было бы глупо выдать самого себя.       — Сир Эртур, я бы хотел говорить с вами с глазу на глаз, без присутствия этой чудной двери между нами, хотя она, определенно, довольно милая.       Эртур вытаращил глаза. Семеро, он мог узнать этот голос где угодно. За все те годы, что он провел в Красном Замке, будучи Королевским Гвардейцем, он узнал все о тех, кто населял его. Но скользкий Паук был самым загадочным и не читаемым человеком из всех, кого он знал. Седьмое Пекло, это был именно он. Эртур был уверен в этом, как и в том, что он был из дома Дейнов.       — Сир Эртур, каждая минута на счету, будет подозрительно, если Мастера над Шептунами заметят в простой таверне. Вы прекрасно знаете, о чем я пришел поговорить. На кону — будущее Семи Королевств. А в частности — одного знакомого нам обоим бастарда.       Эртур отворил двери мгновенно, как только услышал упоминание о Джоне. Варис был самым подозрительным человеком во всем Вестеросе, а может и за его пределами, и держать такого человека рядом было одновременно и полезно, и опасно. Но сейчас Эртур был уверен, что он не лжет. Варис знал о Джоне Сноу. Он знал его истинное происхождение, и это могло навредить мальчику. Паук мог использовать это в своих целях. Как только он вошел, кончик меча был наставлен ему прямо в горло. Эртур хотел убить его прямо сейчас, чтобы не подвергать Джона опасности. Но нужно было услышать зачем пришел Варис. Это было необходимо, учитывая, что это был тот, кто знал обо всем, что происходило в Семи Королевствах.       — Если вы пришли угрожать мне или использовать мальчика против меня, будьте уверены, что я не медля снесу вам голову. Может кто-то даже скажет мне спасибо за то, что в мире станет на одного интригана меньше, — прошипел Эртур, прожигая его своими темно-фиолетовыми глазами. Варис молча спустил с головы капюшон, и Эртур усмехнулся. С того момента, как он не видел его, на его голове не прибавилось ни волоска.       — Мальчик слишком ценен, чтобы использовать его только для того, чтобы поговорить с вами, сир Эртур, — ответил на его реплику Варис. Эртур меча не убрал. — Я пришел поговорить.       — С чего мне верить предателю? — прошипел он, подходя ближе, желая проткнуть это толстое и опасное создание.       — Вам незачем верить мне, вы правы. Но с чего вы взяли, что я предатель? — спросил Паук. Эртур чуть ли не расхохотался.       — Вы один из псов узурпатора, Варис. Мне следует снести вашу лысую голову прямо сейчас, а не слушать ваши лживые речи, — ответил Эртур.       — Я еще даже ничего не сказал. Я не служу королям, сир Эртур. Я единственный в этих проклятых землях, кто служит королевству. Однако, я предупреждал короля Эйриса о предательстве со стороны Ланнистеров. Это он не послушал меня и открыл ворота, — объяснился он, но Эртур не нуждался в его словах.       — Это не делает вас чище, Варис. Вы — предатель! — выплюнул Эртур эти слова Варису прямо в лицо. Тот не шелохнулся. Умиротворенное выражение лица с заискивающими глазами даже не дрогнуло. Он смотрел Эртуру прямо в глаза. Рыцарь решился задать ему интересующий его вопрос. — Мне нужны ответы, Варис, — сказал он, глядя тому в глаза. — И если я их не получу, то в качестве трофея заберу вашу голову. Будьте уверены, это удовлетворит меня даже больше, чем ваши слова.       — Я предлагаю вам ответить на ваши вопросы, сир Эртур, а взамен вы выслушаете то, зачем я к вам пришел, — рыцаря эти слова возмутили. Толстяк должен был понимать, что он не в тех условиях, чтобы предлагать ему неизвестно что. Но ему и правда нужны были ответы. А Паука можно было бы и выслушать. Если его слова не понравятся Эртуру, его легко можно будет убить. Это не составит огромного труда.       — Говорите, — согласился Эртур.       — Думаю, будет разумнее начать с ваших вопросов, — сказал Варис. — И прошу вас, уберите меч, право, я пришел сюда не для того, чтобы умереть.       Эртур все же убрал меч, но продолжал держать его в руке. Его глаза прожигали в Варисе дыры, но тому было все равно. Он махнул ему рукой, давая понять, что готов отвечать на его вопросы.       — С чего бы мне вам доверять? — задал Эртур свой первый и пожалуй самый главный вопрос. Варис вздохнул.       — Как я уже говорил, вы можете мне не доверять. Но я смею сделать такое смелое предположение, что если вы хотите вернуть трон истинному наследнику, то такой, как я, точно вам понадобится, — не согласиться с доводом Паука было бы глупо. Но тем не менее, Эртура такой ответ не убедил. Поняв это по его ужесточившемуся выражению лица, Варис заговорил. — Ладно, я так понимаю такой ответ не пришелся вам по душе. Я скажу по другому. Как я уже говорил вам ранее, я служу королевству. Сейчас для него настали не лучшие времена. Впрочем такое упадническое состояние наблюдается со времен короля Джейхейриса Второго. Король Роберт был тем, на кого мы все сделали ставку когда-то. Все мы верили, что он станет прекрасным королем. Но я знал, что этого не будет. Оленю не суждено совладать с драконьим троном. Это подвластно только драконьей крови.       — Откуда вы знаете про мальчика? — спросил Эртур. Варис хмыкнул.       — Я не такой глупый, как другие. То ли годы стерли у них из памяти этот образ, но я с первого взгляда на него понял, что он не может быть бастардом Лорда-десницы. А когда я посмотрел на него, я окончательно убедился в правдивости своей мысли. Его крашенные волосы не могут скрыть того, что было дано ему отцом, — по мере того, как Варис говорил, Эртур убеждался в том, что этого человека и правда не следовало держать во врагах. Будь он на стороне Джона, у них был бы козырь против предателей. Но и довериться полностью этому человеку было бы глупо с их стороны.       — Если вы знаете о том, кто его настоящий отец, то вам должно быть противно от мысли, что он, плод похоти и зависти, сын насильника и убийцы, может сесть на престол, — горько усмехнувшись, сказал Эртур. Варис ответил незамедлительно.       — Мы с вами прекрасно знаем, что он не плод насилия, а плод великой и чистой любви, сир Эртур, — эти слова поразили Эртура больше, чем все остальные.       — Вы знаете, — шокировано произнес он. — Про Рэйегара и Лианну.       — Да, — легко ответил Варис. — Это я был тем человеком, кто рассказал принцу о том, что Леди Лианна не желает замужества с Робертом Баратеоном. И это я был тем, кто перехватил одно из ее писем. Оно могло попасть не в те руки. В руки Безумного Короля, например.       Эртур рассмеялся.       — Учитывая, что вы за человек, было бы глупо с вашей стороны не использовать это против Рэйегара.       — Вы правы, — согласился Варис. — Но я этого не сделал. Я передал письмо принцу. Он никогда не был моим врагом.       — Но и другом вашим он тоже не был, — прошипел Эртур.       — Да. Однако, принц был достойным человеком. Я уважал его. И Джон Сноу… он очень похож на покойного принца Рэйегара, — на миг Эртуру показалось, что на лице Паука он видел печаль. — Было благородно со стороны Лорда Эддарда скрывать его столько лет на Севере, подальше от короля Роберта, но он не понимает, что лишает его того, что принадлежит его предкам. На проклятом Железном троне не усидит никто, кроме дракона. А их осталось очень мало. Признаться, когда я ранее думал о Таргариенах, в моих планах было помочь принцессе Дейенерис сесть на престол. Но она отказалась от всех притязаний на него. У нее родился сын, она счастлива со своим дотракийцем. Она и думать забыла о невинных жителях Семи Королевств, которые нуждаются в мудром и сильном правителе. Однако, и она была очень рисковой кандидатурой. Нельзя было исключать того факта, что она дочь Безумного короля. Джон Сноу, однако, имеет прекрасные перспективы для того, чтобы стать превосходным королем. Он Таргариен по отцу, и Старк по матери. Его драконью пылающую кровь остужают холодные морозы Севера. Он не подвержен припадкам гнева и ярости. Он умеет сострадать, быть милосердным. Он знает каково это страдать и быть нелюбимым. Он знает что такое боль. Это ли не лучшее доказательство того, что он станет отличным правителем?       — Вы хоть понимаете, какой это будет для него удар? Он всю жизнь жил во лжи, думая, что он бастард. Вы думаете, что он поверит нам, если мы однажды ранним утром решим сказать ему, что никакой он не бастард, что он вполне законный, и что у него есть реальные мать и отец? — рыцарь не мог понять почему Варис не понимает таких элементарных вещей.       — Он не поверит нам, но он поверит Лорду Старку, — просто ответил Варис, словно это было чем-то само собой разумеющимся.       — Варис, вы глупец! — воскликнул Эртур. — Вы думаете Тихий Волк нарушит свои треклятые клятвы? Он верный друг узурпатора!       — Тогда Джону Сноу придется поверить нам! — повысил голос Варис. Его раздражала тугодумость рыцаря. — В любом случае, он — законный наследник Железного трона. Я знаю о расторгнутом браке принца и Элии Мартелл.       — Вы даже об этом знаете? — Эртур не мог не поразиться осведомленности Паука.       — Разумеется, — усмехнулся Варис. — Если Джон Сноу станет королем, причем, хорошим королем, от этого выиграем мы все. Вы наконец-то исполните клятвы, данные другу. Я буду спокоен за будущее Семи Королевств.       — Он станет королем! — уверенно заявил Эртур. — Иначе и быть не может!       — Это слишком громкие слова, — осадил его Паук. — У него есть право претендовать на трон, но у него нет тех, кто поможет ему на него сесть. Не в обиду вам, сир Эртур, но вы один не сможете посадить его на трон, даже если будете биться на мечах со всей Королевской Гаванью. Вы, конечно, самый сильный мечник Вестероса, но даже вы не выстоите один против Семи Королевств. Проще говоря, принцу нужна армия. Ему нужна поддержка благородных домов. Сейчас получить это нереально. Во-первых, Джон Сноу сам не захочет короны. Во-вторых, его не поддержат благородные дома, а без их поддержки ему никогда не стать хорошим королем.       — Тогда что вы предлагаете? — спросил раздраженный Эртур. Этот разговор откровенно надоел ему.       — Надвигается буря, сир Эртур. Череда событий, которые запустила смерть Лорда Аррена, грозится вылиться во что-то ужасное. Джону Сноу нужно ясно расставить приоритеты. Он должен сделать выбор, прежде, чем он решит стать королем, сир Эртур, — слова Вариса удивили Эртура, но он не понял ничего из того, что Паук говорил. Эта манера речи Вариса была ненавистна всем. Он говорил что-то одно, имея в виду при этом что-то совершенно другое.       — Какой выбор? Быть ему бастардом или королем? — усмехнувшись, задал Эртур вопрос. Варис издал смешок.       — Принцесса Мирцелла или трон, — вот какой был ответ. И он шокировал Эртура больше всего. Варис, как ни в чем не бывало, продолжил разговор. — Я ранее сказал ему одну вещь, но он кажется пропустил мои слова мимо ушей. Я сказал ему, что бастарды не ровня королевской крови.       — Вы сказали ему, что он бастард? — прошипел Эртур.       — Я не его имел ввиду, — парировал Варис, и Эртур погорячился, сказав, что ранее сказанное повергло его в шок. Эта новость была более шокирующей. Теперь у него появилось еще больше вопросов чем тогда, когда Варис только вошел в эту комнату.       — Что вы имеете в виду? Что принцесса Мирцелла — бастард? — Эртур не знал, что и думать ему теперь.       — Именно так, — подтвердил Варис. — Принцесса Мирцелла не дочь короля Роберта. Все дети Королевы Серсеи не от короля. Поэтому прав на этот трон у Джона Сноу больше, чем у кого-либо. Лорд Эддард уже близок к разгадке. Вы же не думали, что смерть Джона Аррена была случайной? Он умер, потому что начал задавать слишком много вопросов. И такой же конец ждет Эддарда Старка, если он пойдет дальше. В случае, если с Тихим Волком что-то случиться, его сыновья поднимут войну. Пусть даже это будет его бастард.       — Варис, вы сейчас говорите мне, что смерть Старка была бы выгодной? Вы не думали о том, что после того, как Джон сядет на трон, полетят наши с вами головы? И ему будет приятно смотреть на тех, кто обсуждал полезность смерти его отца.       — Сир Эртур, я не говорю о том, что нам полезна смерть Лорда Старка. Я говорю о том, какой исход его ждет, если он дойдет до истины в своем вопросе. И увы, погубят его не наши с вами слова, а его честь и благородство. А если со Старком что-то случится на сторону Джона встанут Старки. Старков поддержат Талли. Талли могут рассчитывать на поддержку Долины Аррен. Старков также могут поддержать Грейджои в этой войне. Джон Сноу может получить поддержку Тиреллов и Мартеллов.       — Это уже глупость, Варис. Я понимаю, что его поддержат Старки и дома, поддерживающие Старков. Нельзя исключать и Тиреллов. Но надеяться на Дорн — самое глупейшее решение. Его мать была причиной того, почему их принцессу бросил муж. В итоге этого решения была убита Элия Мартелл, причем убита зверски, вместе со своими детьми. И вы думаете, Мартеллы поддержат сына Лианны Старк? — раздражению Эртура не было предела.       — Возможно Мартеллы не поддержат сына Лианны Старк. Но Джон Сноу — молодой и красивый юноша. У Мартеллов есть принцесса Арианна и восемь Песчаных Змеек. А у Тиреллов — Леди Маргери, — объяснил Варис свою идею.       — Вы кажется забыли чем закончилась история погибшего принца, который женился не по любви, а потом все же встретил свою любовь, — прошипел Эртур.       — Я не говорю ему жениться, сир Эртур, — раздраженно бросил Варис. До Эртура Дейна все слишком долго доходило. — Он может добиться любви одной из них, и тогда эти дома поддержат Джона Сноу.       — Он влюблен в свою принцессу! Минутами ранее вы говорили, что ему придется сделать выбор! — вскрикнул Эртур.       — Для этого ему и нужно стать королем! — ответил Варис. — Принцесса Мирцелла бастард, и не за горами день, когда об этом узнают. Но только став королем, Джон Сноу сможет претендовать на нее! Сейчас ему нужно сделать выбор. А потом и склонить к этому выбору ее. Он может собрать себе армию, которая покорит для него весь Вестерос. Он может нанять Золотых мечей, привезти армию из Вольных Городов. Но ему нужна эта девчонка, как бы мы не хотели того, чтобы он выбрал кого-нибудь другого. Мирцелла Баратеон — ключ к тому, чтобы у него была цель сесть на этот проклятый трон любой ценой. Вы думаете другие дома поддержат его рвение жениться на дочери Ланнистерши, тем более ее бастарда? Но будучи королем у него будет вес среди всех остальных. Если женщина все, чего он желает, то нужно дать ему это. Его отец потопил все Семь Королевств в крови ради желанной женщины. Я склонен верить, что его сын поступит также.

***

      Джон Сноу уже который день ходил счастливый. Его душа порхала, он готов был забыть обо всех горестях и страданиях в этом мире. Он был уверен — Старые Боги наконец-то вознаградили его за все страдания, что он пережил по умершей матери. Они подарили ему другую женщину. Женщину, которая сделала его самым счастливым человеком за каких-то несколько дней. Он до сих пор помнил вкус ее невероятно сладких губ. Ему казалось он запомнит их вкус навечно. Она оказалось такой неземной, что Джон всегда боялся однажды потерять ее. Он боялся, что в один прекрасный день она просто испариться из его рук, что она исчезнет. Он боялся проснуться однажды в холодном Винтерфелле и понять, что это все было сном. Оставалось молить Богов о том, чтобы они даровали ему счастье. Он ничего не желал так, как желал ее.       С того момента прошло пять дней и на протяжении всех этих пяти дней они встречались в Девичем Склепе по ночам, иссыхая друг по другу и возрождаясь там же вновь. Джон не мог понять, в какой момент он бросился в эти чувства с головой, словно в омут. Теперь они поглотили его, и шанса вырваться больше не было. Это был сладкий плен, отбивающий всякое желание избавиться от оков. Те оковы, что были на нем, были желанны для него. Джон Сноу наслаждался ими. Они наконец-то узнали что находиться за старыми дверьми Девичего Склепа, когда им надоели наскучившие перилы и коридор, в котором они любили сидеть. Это оказалась часть замка, никем не заселенная, с несколькими комнатами, довольно старыми. Но они любили зажечь свечи и расположиться на одном из кресел. Она клала голову ему на плечо, обнимая за талию и крепко прижимаясь, словно боялась, что он может уйти. Они могли говорить до глубокой ночи обо всем на свете. В основном говорила Мирцелла. Она рассказывала ему о том, как провела день. О нудных и скучных уроках вышивания с септой Эглантиной и жаловалась на то, что это бесполезное занятие, ведь она и так прекрасно вышивала. Они могли просто целоваться, не говоря друг другу ни слова, и Джону сносило крышу всякий раз, когда она запускала руку в его волосы, прижимая его ближе, углубляя поцелуй. Они не заходили дальше поцелуев в шею. Он всегда останавливался, потому что не имел права так поступать с ней. Он не имел права обесчестить ее. Он сам был детищем порока, он не смел забывать о том, что случается, когда мужчина забывает о том, кто он есть на самом деле. Она тоже не спешила. Как правило, после долгих поцелуев, они лежали на кровати в одной из комнат, и периодически осыпая друг друга легкими поцелуями в лицо, говорили о чем угодно. Она с раздражением рассказывала ему о том, что после рассказа его сестер, он стал главной темой для разговоров ее фрейлин, и она честно признавалась, что все они были без ума от него, хоть ни одна из них и не была знакома с ним лично. Джону оставалось только усмехаться и смеяться над ее угрозами. Она открыто угрожала ему скорой расправой, если он посмеет хоть краем глаза посмотреть на кого-нибудь из них. Как же он мог ей объяснить, что никто ему не был нужен? У него была та, кто заполнила все пустое пространство в его сердце, а его было много. Мирцелла была особенной. Она была той, кого он любил.       И всякий раз, когда он старался не думать о том, что им не суждено быть вместе, эти проклятые мысли лезли ему в голову, причиняя адскую боль.       Он шел по улице, сворачивая по знакомым переулкам, чтобы попасть на Улицу Сестер, на старый турнирный полигон, где они обычно с Эртуром проводили все свое свободное время. Ему нравилась Королевская Гавань. Здесь он был предоставлен сам себе и мог делать то, что ему заблагорассудиться. Но отец последние дни был сам не свой, и Джон это замечал, хоть и списывал все на то, что должность десницы отнимает у него слишком много сил. Арья тренировалась со своим учителем танцев, а Сансу он видел редко, впрочем как и всегда. В Королевской Гавани был только один человек, в чьем обществе он проводил все свое свободное время. И этим человеком был Эртур Риверс.       Джон до дрожи боялся их встречи после того проклятого вопроса. Но когда они встретились в следующий раз, то Эртур сделал вид, что ничего такого не было, и Джон был благодарен ему до глубины души. Он сам не знал, как реагировать на то, что произошло, но и терять такого друга, как Эртур, он не хотел. Он чувствовал с ним странную связь, почти что родственную. И терять ее он не желал.       Эртур Риверс сидел на старом пне, занимаясь тем, чем он обычно занимался, когда у него в руках не было оружия — ел. В руках было зажато яблоко, и он с наслаждением надкусывал его раз за разом. Джон улыбнулся тому, как комично он выглядел в такие моменты. Но подозрения, которые возникли у него после того боя, никак не хотели покидать его. Однако, он откинул эти мысли и подошел ближе.       — Смотрю ты снова занят поеданием? Ты всегда издеваешься над королем, но такими темпами ты скоро догонишь его в габаритах, — усмехнувшись, сказал Джон, плюхнувшись на землю рядом с ним. Эртур с интересом поглядел на него, а потом снова принялся за яблоко.       — Ну уж нет, возможно я и люблю поесть, но не в так масштабах, как это делает жирный король. Его мне не превзойти. Где ты был? — спросил его Эртур. Джон хмыкнул.       — Во дворце. Читал книгу. Взял ее на днях из Королевской библиотеки, — ответил он просто.       — И о чем она? — поинтересовался друг. Джон пожал плечами.       — О турнирах, о боях и о всякой прочей нудятине, — проговорил он.       — С чего это ты взялся читать о турнирах? — подозрительно спросил Эртур, опуская свои глаза на него.       — Я читаю все, — парировал Джон, но Эртур заметил загадочную улыбку, что мелькнула на его лице и это его насторожило. — Что это? — спросил вдруг мальчик, заставляя Эртура расплыться в улыбке. Но он скрыл ее, вновь отправляя яблоко ко рту. Перед Джоном лежала сумка, и он с интересом разглядывал ее, пытаясь осмотреть под каждым углом, гадая что в ней может быть. Он давно замечал эту сумку у Эртура, и она вызывала в нем чистейший интерес. Эртур оберегал ее и не выпускал из рук, всякий раз отмалчиваясь, стоило ему о ней. Джону было интересно, но раз он говорить не хотел, то приходилось интересоваться молча.       Однако, в этот раз Эртур только хмыкнул и кивнул головой на сумку.       — Открывай! — приказал он, и Джон, удивившись, протянул руку, развязывая узелок, и проливая свет на содержимое сумки. Но в следующий миг он потерял дар речи, когда вытащил то, что от него требовал Эртур.       — Ты говорил, что в порыве страсти твоя принцесса уронила твою арфу. Ты подарил мне меч. Думаю будет справедливо, если я верну тебе подарок. Я купил эту арфу у одного лавочника за гроши. Тому жуть, как нужны были деньги, а мне стало жаль такую красоту. Тем более, ты любишь играть на арфе. Ну как, понравилась? — с интересом спросил Эртур, смотря на Джона с отцовской любовью в глазах.       Джон даже не смог ответить. Арфа не то что была прекрасна, она была совершенна. Его старенькая арфа и рядом не стояла с этой. Ему казалось, что арфа и правда была золотой. Спросив это у Эртура, он не получил ответа. Тот лишь неопределенно пожал плечами. Когда он прикоснулся к струнам, то музыка разлилась по округе. От Джона не укрылось, что Эртур вздрогнул, когда он заиграл. Работа и правда была шикарной. Арфа была среднего размера, прекрасно подходила ему. Джон любовно оглядывал ее, пока не наткнулся на то, что повергло его в шок. На шейке арфы были вырезаны драконы, а свирепое создание смотрело на него ненастоящими глазами. Голова дракона плавно перетекала в шейку, делая ее еще прекраснее.       — Тебя что-то смущает? — настороженно спросил Эртур.       — Да, — ответил Джон. — Этот дракон. Откуда у тебя эта арфа, Эртур? — спросил он резко, оборачиваясь и сверля друга своими нечеловеческими индиговыми глазами. Он заметил, как Эртур сглотнул. Что-то не складывалось.       — Я же сказал, — ответил он. — Я купил у лавочника, который требовал за нее гроши. Ты же сам видишь какая красота! Я не смог пройти мимо. Он запросил за нее семь драконов, — почему-то Джону казалось, что он лгал. — Тебя беспокоит дракон?       — Возможно, арфа когда-то принадлежала Таргариенам, — задумчиво проговорил Джон. — Я слышал, что принц Рэйегар любил играть на арфе. Странное стечение обстоятельств. Но это не важно, — воскликнул Джон, и удобнее устроившись, взял арфу в руки и заиграл. На секунду он заметил в глазах Эртура слезы, но потом они исчезли, и тот начал подкалывать его всякий раз, когда он напевал песни о любви.       В этот момент Эртур Дейн был самым счастливым человеком, ведь он отдал мальчику то, что будет связывать Джона с его настоящим родителем. Он верил, что пусть и Рэйегара нет рядом с ним, но каждый раз, когда руки его сына касались его арфы, которая всегда была с ним, он ощущал, как ветер трепал его волосы, словно донося до него чьи-то слова благодарности.