Снова

Несмотря на все затруднения, день пролетел быстро. Я умылась, позавтракала. Ведь оставляя меня в запертой квартире, он не думал, что я просплю до вечера? Значит, имел ввиду, что я могу трогать его вещи. Хотя, честно говоря, делать это было невыносимо страшно. Каждую секунду я готова была отдернуть руку и рассыпаться в извинениях. Логика не помогала - я испытывала чувство вины. Ещё одной неожиданностью стало отсутствие в его доме часов. Совсем. Даже микроволновка не показывала время. Это сбивало с толку. У него была двухкомнатная квартира. Гостиная и спальня. Всё оформлено в неярких, спокойных тонах. Ничего броского. Скромно и красиво. Меня поразил его балкон. Там оставался лишь маленький пятачок для человека (и, судя по пепельнице, для курения), а всё остальное место занимали какие-то деревянные доски с остро торчащими гвоздями. Наверное, отголосок ремонта. У него не было телевизора. А к компьютеру я решила не подходить, было страшно. Зато я нашла книжный шкаф, и все посторонние мысли отодвинулись на задний план. Когда в замке повернулся ключ, я почти дочитала сборник рассказов Паустовского. Я не люблю длинные описания, и потому раньше не читала его, а сегодня что-то захотелось. Незадолго до этого окончательно стемнело, и мне пришлось перейти на кухню. Вся остальная квартира была погружена во мрак. Я вышла в коридор, встречая его. Мне хотелось его увидеть, но вместе с тем было страшно. Когда открылась дверь, все эти мысли вылетели из головы. Он был не один. И это было только полбеды. Увидев меня, Снежана тоже оцепенела. Её глаза так и кричали "Неужели..?" Она явно задавалась вопросом, первым прозвучавшем на встрече выпускников. Она уже открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но её перебили. – Лиза?! Я перевела взгляд на него. И.. он был удивлен? – Не ожидал меня здесь увидеть? Он кивнул. Снежа хмыкнула. – Почему ты ещё здесь? Я думал, ты уйдешь, когда проснешься. – Ты меня запер. – Но у меня где-то был запасной ключ. Я огляделась и развела руками, показывая, что ключа нет. Он тоже огляделся, и из какого-то ящика под вешалкой для курток извлёк ключ. Я ощутила себя... глупой? Да нет, скорее полной дурой. К тому же было невыносимо обидно. Ведь я ждала его не только, чтобы он открыл дверь. Я ждала его. А оказывается, нужно было просто уйти, чтобы больше никогда не встретиться. Даже не попрощавшись. – Извини, не хотела копаться в твоих вещах. Могу уйти прямо сейчас, – я слышала, что мой голос звучит надломленно, но ничего не могла с этим поделать. – Ну что ты, тебе ведь совсем не хочется уходить, – весело прощебетала Снежана. Ей эта ситуация доставляла массу удовольствия. – Ты нам не помешаешь, я пришла за кофточкой, которую твой... - она оценивающе пробежалась по нам взглядом - спутник вчера нечаянно увез вместе с тобой, - в этих словах мне почудился какой-то намек. Ведь я совсем не помнила, что было вчера. – Оставайся. – Разрешаешь? Она кивнула и стала разуваться. Я не выдержала. Я медленно повернулась, прилагая усилия, чтобы держать себя в руках, и ушла на балкон. Открыла окно. Села на доски. Потом легла, стараясь не поцарапаться гвоздями. И заплакала, не сдерживаясь, горько, размазывая слезы по лицу. Прямо перед моими глазами торчал гвоздь. И смотря на него, я сотрясалась во всё новых приступах рыданий, опасаясь только, что меня могут услышать в квартире. Я отчётливо поняла, что потеряла форму. Расслабилась. Когда мы учились в школе, я не позволяла Снежане доводить меня до слез парой фраз. Для этого всегда нужно было что-то посерьезней. Сейчас же я ощущала себя слабой, не способной сопротивляться. Не способной дать отпор. Снежана тоже это чувствовала и наверняка поняла, зачем я ушла. Даже если нет, всё станет очевидно, как только она увидит моё заплаканное лицо. Она сильная, и она празднует моё поражение. Эти мысли заставляли меня испытывать какое-то омерзительное, гадостное наслаждение от своего унижения. Через некоторое время я замёрзла и окончательно успокоилась. Прокралась в ванную, и попыталась умыться. Бесполезно! Они уже сидели на кухне. Он доставал что-то из холодильника и разогревал, Снежана рассматривала мою книгу. Рядом с ней лежала вчерашняя кофточка. Как только я появилась в дверном проёме, Снежана внимательно посмотрела на меня. Я попыталась выглядеть, как будто ничего не произошло, несмотря на мой плачевный (во всех смыслах) внешний вид. Он даже не обернулся. Снежана усмехнулась и показала на место напротив неё, мол, садись. Я села, не видя смысла пререкаться (хотя очень хотелось). – Ну что, как жизнь? Я не успела спросить вчера, ты слишком быстро стала недееспособной. – Нормально. А ты как? Ещё не выскочила замуж? Снежана дернула бровью. – Имеешь что-то против замужества? Я пожала плечами. Глупо объяснять, что я имею кое-что против неё, она и так об этом знает. – К сожалению, не выскочила. Хотя, - взгляд на него, - подыскиваю кандидата. Ты, по-видимому, тоже одинока. – Почему ты так решила? - Если бы тебя дома кто-то ждал, ты не стала бы добровольно тут торчать целый день. Ах да, тебя же заперли, - насмешку в её голосе не услышал бы только глухой. - Наверное, ты могла позвонить. – Я не знаю его номера. А ещё у меня разрядился телефон, - буркнула я, понимая, как глупо звучат эти оправдания. Но не признаваться же ей при нём, что мне не хочется отсюда уходить? Как оказалось, в этом направлении мыслила не только я. – Ну да, найти причину не уходить легче, чем уйти. Ей не стрёмно обсуждать это при нем? Иногда я удивлялась, почему он нас терпит? Когда я была рядом с ним одна, я старалась быть тихой и незаметной. Но как только появлялась Снежана, стычки было не избежать. А он никогда не прогонял и не перебивал нас, как будто ему было интересно. – Знаешь по собственному опыту? – Предпочитаю учиться на чужих ошибках. Хотелось спросить что-то вроде "на чьих?", но мы никогда не озвучивали что-то слишком прямо. Это дурной тон. – А где ты работаешь? Я непроизвольно скривилась. – Или может быть ты нашла папика? – Ты же прекрасно знаешь, что нет. Иногда мне кажется, что за годы пикировок мы узнали друг друга лучше, чем если бы дружили. От друзей ты многое скрываешь, от врагов же скрыть ничего нельзя. – Вижу, - она наконец-то положила книгу, которую всё это время вертела в руках, - твои увлечения не изменились. Я быстро скосила глаза на него, но он до сих пор не повернулся, и было непонятно, слушает ли наш разговор. – А твои? Это было важно. Я хотела понять, зачем она устроила всё это сейчас. По старой памяти? Или может он ей всё ещё небезразличен? Она поняла вопрос правильно и опустила глаза долу. – К сожалению, остались прежними. Всё ясно. Значит мы до сих пор две влюбленные дурочки, готовые перегрызть друг другу глотки за малейший пустяк. Господи, ну почему опять? За что? Всё было так плохо, что захотелось засмеяться. К счастью, меня отвлекли. – Девочки, вы очень интересно беседуете, но давайте ужинать. Блин. Блин. Блин. Мы со Снежаной переглянулись и синхронно смутились. Не нужно его недооценивать, вряд ли он может не понять какой-нибудь намёк. Ужин был молчаливым и очень вкусным. Сама я вряд ли бы смогла приготовить что-то подобное. После ужина Снежана наконец-то стала собираться. Одевалась и бросала на меня испытующие взгляды, мол, не пора ли тебе домой. Я не обращала на них внимания, но, честно говоря, волновалась. Что он скажет по поводу меня? – Уже темно. Может быть Снежана отвезёт тебя домой? Она на машине. Снежана не горела желанием помогать мне, но промолчала. Каждая из нас хотела быть хоть на капельку лучше в его глазах. – А можно, – я не позволила себе отвести взгляд от его лица, но покраснела. – Можно я останусь у тебя на ночь? Он улыбнулся, будто ожидал чего-то такого, а я вновь почувствовала себя девочкой-школьницей в плену первой влюбленности. – Понравилось спать на диване? – и непонятно издевается он или просто шутит. Но ясно намекает, что мне ничего не перепадёт. Я с усилием кивнула и отвела взгляд. Ну а что мне оставалось? – Хорошо. Теперь ты знаешь, где лежит ключ. Снежана рассмеялась. Она попрощалась, бросив напоследок "А ты и правда ничуть не изменилась", и ушла в ночь.