Там, где кончается ненависть

***

Весь оставшийся день и часть вечера Маринетт думала о том, что сказал мисье Агрест, прощаясь с ней, и уже не могла сосредоточиться ни на чём другом. Её подозрения относительно личности Бражника всё более укреплялись, уверенность росла, и, в конце концов, она так углубилась в эти мысли, что потянулась за виноградом и опрокинула бокал с шампанским. — Ты устала? Может, уйдем отсюда? — спросил Адриан, изо всех сил стараясь скрывать возрастающее беспокойство. Конечно, ему было очевидно, почему Маринетт стала вдруг такой рассеянной и почти перестала обращать на него внимание, и в то же время абсолютно не понятно, почему отец выделил в разговоре такую незначительную деталь образа. — Да, Адриан, думаю, мне пора домой. Они вышли в холл, прошли к гардеробу и забрали пальто. Она улыбнулась, когда Адриан помог ей одеться, задерживая руки на её плечах немного дольше, чем следовало. Ночной осенний воздух непривычно коснулся лица, чистое звёздное небо отразилось в васильковых глазах Маринетт… она остановилась, он остановился тоже, не отводя взгляда от её профиля. Какой же красивой была сегодня Маринетт Дюпен-Чен, нежной, манящей и необычной… Адриан подошёл ближе, она пристально посмотрела на его губы, затем перевела взгляд выше и почти утонула в таких знакомых зеленеющих лугах его глаз. Не важно, где ещё Маринетт могла их видеть, важно, что он был с ней: её любимый мужчина, самый желанный, красивый и добрый Адриан Агрест. Он сделал ещё шаг и оказался совсем близко, так близко, что она почувствовала его дыхание на своих губах… Время словно остановилось, и переживания, казавшиеся минуту назад такими значимыми, вдруг потеряли смысл. — Маринетт, — прошептал Адриан, и её имя застыло у него на устах без всякого продолжения, прерванное громким криком женщины. За этим событием произошло сразу несколько вещей: на улицу позади них стали выбегать люди, плача и причитая, а само здание вдруг пошатнулось, закрутилось, сложилось и вывернулось, словно в калейдоскопе, периодически выплёвывая огромные каменные глыбы откуда-то сверху. Люди кричали и бежали, бежали, бежали… — Маринетт, — обратился к ней Адриан, перекрикивая толпу и гвалт, — мне нужно сказать тебе кое-что, пока ты не ушла. — Сейчас не очень удачный момент, — так же громко ответила она. Огромный камень полетел на них, Маринетт среагировала мгновенно и оттолкнула Агреста, сама же оказываясь в западне. Всё завалило огромными валунами, отрезая её от других — отступать было некуда, кроме здания, из которого совсем недавно они вышли. Она посмотрела на полуразрушенный вход и подобрала юбку, когда телефон оповестил о приходе сообщения. «Маринетт, если ты в порядке, то дай мне знать и найди моего отца. Он остался внутри. Твой Адриан Агрест.» Ей пришлось трижды перечитать сообщение, чтобы увидеть что-то ещё, кроме трёх последних слов. Ноги подкашивались, а сердце бешено колотилось в груди, и единственное, что могло сейчас отвлечь, это камни, падающие то тут, то там, задевающие кожу, волосы, ноги… Маринетт снова пришлось спрятать свои эмоции поглубже и дрожащими пальцами написать ответ. «Сделаю, что смогу.» Она убрала телефон и побежала, уворачиваясь от падающих камней. В прыжке, почти параллельно полу, пролетая между двух летящих глыб, Маринетт воскликнула. — Тикки! Давай! Костюм стремительно окутал тело, защищая, придавая сил, скорости и ловкости, маска скрыла лицо. ЛедиБаг прыгнула снова, увернулась и снова прыгнула, пробираясь в каменном хаосе, мимо глыб, частей здания и просто кусков земли хаотично летающих в воздухе, обратно в банкетный зал. Каким же большим он оказался без людей, в обломках и развалинах, однако не настолько огромным, чтобы она не заметила причину странной аномалии. Мужчина в красном костюме с плащом и металлическим шлемом стоял на одном колене, склонив голову и уперев в пол руку, сложенную в кулак. Он застыл почти недвижимо в плотной сфере мелких элементов декора и столовых приборов, в основном ножей. Что-то хрустнуло под ногой Леди, и это незамедлительно привлекло внимание злодея. Он резко и хищно взглянул на неё. — Ааа, ты пришла, пятнистая… — лицо его невозможно было не узнать, учитывая всю пыль и метал, окружавшие его. — Мисье Агрест, — она выставила руки вперёд, словно говоря «я пришла с миром», попутно ругая себя за опрометчивые выводы и в то же время, не доверяя тому, что видит, — вы должны бороться. Акума хочет, чтоб вы делали это. Вы можете бороться! Можете! Баг подходила всё ближе, а хищные глаза не отрывали взгляда от её ушей и круглых серёжек-гвоздиков с тремя чёрными пятнами. — Здесь нет никакого Агреста, только Мисье ЛеФер. Готовься ЛедиБаг, очень скоро ваши талисманы станут моими, а после я доберусь до Мастера Фу, и уж тогда он точно не сможет от меня скрыться. Но прежде я сдвину магнитные полюса Земли, чтобы все эти никчемные людишки исчезли и забрали с собой тебя! Тогда моя Эмили, моя прекрасная Эмили вернётся.

***

Лунный свет равномерно падал из круглого окна, освещая призрачной линией стройную прекрасную женщину. Ее темные волосы были распущены и лежали по плечам крупными объемными локонами, лицо скрыто изящной плотно прилегающей маской. Она была в платье цвета, который обычно зовут «Королевский синий», ткань его причудливо переливалась и мерцала, бликами отражаясь на полу, в вырезе горел тёмный камень. Женщина смотрела в звёздное небо большими глазами с огоньком неведомой грусти и томно вздыхала, вокруг неё вились тысячи белоснежных мотыльков, а за спиной в тон платью изредка вздрагивали огромные необыкновенные крылья бабочки. В какой-то момент она сделала шаг назад, взмахнула руками и поймала одну из своих спутниц в купол ладоней, окутанных синей бархатистой тканью перчаток. — Лети, мой маленький Акума, и порази сердце того, кто сегодня страдает более всех остальных. Мотылёк окрасился в тёмно-синий цвет, взмахнул крыльями и выпорхнул в окно. Он скрылся в ночи, всё дальше ускользая от чуткого слуха и зоркого взгляда хозяйки, миновал площадь, Эйфелеву башню, собор и Лувр, завершая свой маршрут в здании, откуда вышла влюбленная пара. Акума пролез в щель и порхнул прямо в толпу, сразу приводя к неразберихе, суматохе и хаосу. Никому не хотелось оказаться под властью Бражника, но мотылёк и не желал их трогать, цель была выбрана с самого начала — Габриель заметил слишком поздно. — Да она издевается?! — буркнул он себе под нос, отмахиваясь от него. Но сколько Агрест не отгонял бабочку, сколько не пытался скрыться, — все его попытки потерпели крах: тёмно-синее создание вилось над его головой и настойчиво пыталось куда-нибудь сесть. Он приложил ладонь ко лбу, прикрыл глаза и сокрушённо покачал головой. — Ладно. Давай. Акума мгновенно спустился ему на запястье и юркнул в часы, вслед за этим появился контур очень знакомой маски. Габриель упал на колени, почувствовав сильную слабость и боль в солнечном сплетении. — Здравствуй, Мисье ЛеФер, я Синий Махаон. — Почему ты выбрала меня? — одними губами спросил он. — Я этого не хотела, но твои эмоции оказались самыми сильными, самыми громкими из всех. Ты дышишь ими. Я слышу, как бьётся твое разбитое сердце. Я хочу помочь тебе. — Нет, прошу тебя... — Не бойся, я не стану заключать с тобой сделок. Мне ничего от тебя не нужно, ни одной даже самой маленькой услуги, я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Габриель пораженно слушал её, не находя ни подходящего ни достойного ответа. Синий Махаон тем временем продолжала. — Я дарую тебе силу повелевать металлом: тем, что в земле и в небе, в древесных соках и плодах, в человеческой крови и самом воздухе. Любым металлом, который ты только можешь вообразить. Я не ограничиваю твою силу и не прошу ничего взамен. Ты исполнишь свою мечту, заберёшь талисманы ЛедиБаг и Кота Нуара, чтобы вернуть любимую к жизни, без всяких условий. — Я подчиняюсь твоей воле, Синий Махаон. Часы почернели, медленно обволакивая его тело, и вскоре из волнообразной тёмной массы превратились в красный суперзлодейский костюм. — Действуйте, Мисье ЛеФер, — прозвучал женский голос в голове Габриеля, — и постарайтесь не умереть.

***

Коту Нуару пришлось не сладко, прежде чем он оказался рядом со своей Леди. — В мисье Агреста вселился Акума. У него теперь невероятная сила, и я ничем не могу его достать, — пожаловалась ЛедиБаг. Они засмотрелись друг на друга, и огромная каменная глыба сбила их с ног — Он, наверное, в часах, богиня, — Нуар успел выставить трость, разбивая камень надвое, встал и подал руку напарнице. Она благодарно приняла её. — Возможно, но ты думаешь не рано использовать Супер Шанс? — Думаю, что его вообще никогда не рано использовать. Зажги, Миледи, как зажгла когда-то моё сердце. — Так, Котик, спокойно, — Баг отошла на несколько шагов в сторону и подкинула Йо-Йо, — Супер Шанс! В следующее мгновение ей в руки упал круглый большой магнит, по весу напоминающий танкер. Её потянуло вместе с ним вниз, захватывая и напарника. Оба снова оказались на полу. — Может это знак, и нам надо просто полежать, ааа? - задумался Нуар. — Это плохая идея... — ей пришлось снова увернуться от падающего камня, — Так, так, так… Что тут у нас? — она придирчиво обвела взглядом комнату, возвращаясь в прежнее положение, — Ага, поняла. — О, это магнит, который притянет ко мне мою прекрасную Леди? — спросил Кот, наклоняясь для поцелуя. Леди нырнула под его руку, слегка отталкивая от себя. — Котик, снеси-ка эту колонну, сюда поставь магнит, когда металлические элементы сферы начнут притягиваться, постарайся удержать его на месте, хорошо? А я пока извлеку Акуму. — За один ваш взгляд всё, что угодно, Миледи… Катаклизм! Магнит был установлен не без труда, но всё же успешно: сфера вокруг Мисье ЛеФера начала дрожать, потом шевельнулась, и множество мелких металлических предметов метнулось в сторону ЛедиБаг. Она разбежалась им на встречу, в последний момент отклонившись назад, и проехала по полу на спине прямо под руку к злодею, однако часы взять не смогла. Вместо этого он сам поймал её за запястье и потянул к себе. — Попалась, пятнистая! Где-то сзади Кот Нуар едва сдерживал магнит, чтобы тот не улетел в другую сторону от летящих в него и мгновенно примагничивающихся вещей. — Ещё нет! — воскликнула Леди и долбанула по часам кулаком. Стекло разбилось, хватка ослабла, а из трещины вылетела бабочка такая синяя, словно была покрашена так специально. Однако прежде чем это случилось, до слуха Баг долетали тихие, почти неслышные слова «Следуй за мотыльками» — Больше ты не будешь творить зло, Акума! Пора изгнать демона! Мотылёк влетел в светлый круг Йо-Йо, очистился и взвился к потолку. — Пока, пока, маленькая бабочка! Все летающие камни и предметы, удерживаемые магией Акумы, в этот момент потеряли поддержку, прекратили движение и рухнули вниз, поднимая столбы пыли. ЛедиБаг раскрутила Йо-Йо над головой, защищая себя. — Кот! — крикнула она, отплёвываясь и стряхивая пыль, когда всё закончилось. — Я в норме, — ответил тот откуда-то из-за завалов, — только я сейчас перевоплощусь, так что до встречи, принцесса. — Фух! Рада, что с тобой всё в порядке… До встречи, Котик, — Леди поднялась на ноги и воскликнула, — Чудесная ЛедиБаг!!! Йо-Йо взлетел вверх, раскрылся зонтиком розовых лепестков и разлетелся по городу. Всё вернулось в прежнее русло: она стояла в пустом банкетном зале, Габриель Агрест лежал на полу. — Мисье? Мисье, с вами все в порядке? — Баг кинулась к нему и присела рядом. Он поднял голову и удивлённо уставился на нее. — ЛедиБаг? Что произошло? — Габриель попытался встать и охнул. — Что? В чем дело? У вас что-то болит? — Нога... жутко болит, и я не могу ей двигать. — Но… Но всё должно было вернуться и стать как прежде! Извините. Я… мне… мне очень жаль, мисье. Я могу помочь вам добраться домой. — Нет. Вызови моего водителя. — Но я могла бы… — Водителя, ЛедиБаг! Мне не нужна ни жалость, ни поддержка, — он поднял взгляд, встречаясь с васильковыми глазами под маской Божьей Коровки. — Я все равно должна помочь вам. Позвольте, я помогу. Я поеду с вами. Помогу дойти до машины… — Ладно, — проворчал он — дай руку.

***

Натали стояла у стола в кабинете босса и тяжело дышала: перевоплощение далось ей нелегко, а боль в груди только усилилась от этого; к тому же она не думала, что Акума выберет именно его, и была крайне разочарована таким стечением обстоятельств. Натали уже начала бы себя корить, только вот пришедшее сообщение напрочь отбило все мысли об этом. Не замечая собственной боли, она кинулась вниз и оказалась у дверей как раз вовремя, чтобы принять Габриеля прямо из рук ЛедиБаг. — ЛедиБаг?! О боже, что случилось? — Он был под действием Акумы, позаботьтесь о нем. Их глаза встретились, и Натали показалось, что эта супергероиня в какой-то степени очень близка ей по духу и состоянию души. — Конечно. Спасибо, большое вам спасибо. — До свидания, — Леди не ждала ничего за свою помощь, да и серьги давно мигали, предупреждая о перевоплощении. Она раскрутила Йо-Йо и мгновенно испарилась с порога. Дверь закрылась, и Агрест, едва владея своими эмоциями, принял камень Мотылька из рук Натали, сразу отправляясь в кабинет. Нога у него, конечно, не болела, но болело всё остальное. Он был зол и не собирался сменять гнев на милость. — Ты всё время испытываешь эту чудовищную боль? Почему ты не сказала, что тебе так плохо? — накинулся на неё Габриель, — Я думал это из-за меня, из-за моих эмоций, но потом понял, что боль не моя... она твоя, Натали. Ты страдаешь! Пришлось срочно придумывать оправдание для ЛедиБаг, чтобы не вызывать подозрений. Почему, почему ты мне не сказала? Они добрались до кабинета и одновременно сели. Она на кресло, он на пол перед ней, как тогда, когда Маюра появилась впервые. — Я сказала однажды, что хочу помогать вам, мисье. И я буду это делать до самого конца. У нас с вами одна цель, вернуть Эмили и счастье, которое ушло вместе с ней. — Счастье? Оно только моё. А как же твоё? Как же ты, Натали? Она улыбнулась, но её улыбка вышла какой-то измученной и слабой. — Я буду счастлива, если и вы будете. Это всё, что мне нужно. Лунная дорожка по-прежнему спускалась в окно, а настольная лампа горела едва заметным светом — Габриель взял руки Натали в свои ладони, но так и не нашел слов благодарности. Вместо злости в душе поселилось отчаяние. Мог ли он вообще говорить с ней и сидеть рядом, если не хотел ничего предлагать, не хотел разобраться в чувствах и открыто признать своё поражение. Лучше и проще было молчать, сидеть и молчать, наблюдая за течением ночи и не думать ни о чем.