Там, где кончается ненависть

***

Натали проплакала в беседке почти весь день, собираясь с мыслями и приходя в себя. Было тяжело осознавать, что, даже перед вечно спящей Эмили она бессильна, а Габриель никогда не увидит в ней ту, кем ей хотелось стать для него. Натали могла бы уволиться, всё бросить (что и пыталась сделать совсем недавно), но любовь, болезненным вирусом поселившаяся в её сердце, не давала уйти от Агреста старшего, так же как и он сам не в состоянии был отказаться от мечты вернуть жену. Когда слёзы перестали течь из глаз, а неконтролируемые рыдания прекратились, она собралась вернуться в дом, чтобы заняться текущими делами, но прямо у выхода из кухни столкнулась с Гориллой: его широкие плечи закрыли обзор, глаза серьёзно взглянули сверху вниз. Обычно телохранитель говорил мало, а если говорил, то всегда коротко и по делу, поэтому Натали удивилась, увидев его на своём пути. — Нат, ты, где была? Мисье Агрест всех на уши поставил, уже часа два как тебя ищет. — Какой кош… — она метнулась в сторону входной двери, но резко сделала круг по холлу и стала подниматься по лестнице, глядя на собственные ноги, — он меня убьёт. Горилла смотрел ей в след до тех пор, пока… — Натали, — ледяной голос, прозвучавший сверху, заморозил не только её сердце, но и весь дом. Казалось, даже на перилах образовался лёд, а под потолком повисли длинные остроконечные сосульки. Санкёр вздрогнула, поёжилась и внутренне замерла, тем не менее, продолжая подниматься. Габриель стоял наверху и был таким злым, каким его уже давно никто не видел... или ей просто изменяла память; он молча проследил за тем, как она поднялась, демонстративно развернулся прямо у неё перед носом и отправился в кабинет. Натали последовала за ним, крепко прижимая к груди планшет и представляя в голове самые ужасные варианты казни. Агрест сам открыл перед ней дверь, пропустил внутрь и сам же закрыл: щелчок замка заставил её содрогнуться. — Сядь! — он небрежно махнул рукой в сторону кресла, и подошёл к стеллажу. Его руки произвольно стали перебирать бумаги, словно ему просто нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Натали не сдвинулась с места, всё ещё размышляя о том, почему ему пришло в голову закрыть дверь на ключ. Габриель почувствовал витающее в воздухе напряжение, оторвался от своего занятия, вздохнул и снова вернулся к ней. — Сядь… пожалуйста, — он бережно вытащил планшет из её рук. Она неуверенно подняла взгляд, смутилась и спешно заинтересовалась узором на ковре, в этот момент, ощутив себя влюблённой студенткой, которая не может смотреть дольше секунды в глаза понравившегося преподавателя. — Простите меня, я ходила… я была… — Не важно, — перебил Агрест, — я искал тебя не за этим. Натали наблюдала, как он идёт к столу, оставляет планшет и на обратном пути останавливается перед портретом жены, замирая в почти раболепном почтении. — Я вас слушаю, — прервала она затянувшееся молчание. Он вскинул голову, будто только что вспомнил о её присутствии. — Есть работа, — Натали видела лишь его спину и от того не могла узнать о чувствах, отразившихся на лице. — Работа? Помимо той, что я выполняю? — Да… это немного не то, что тебе подходит. Одри Буржуа хочет, чтобы вы с мадмуазель Дюпен-Чен выступили в качестве моделей в грядущей фотосессии для Voque. — Моделей? — она поправила очки, — Вы с мадам Буржуа в порядке, мисье? — Вполне, — Габриель усмехнулся, — Только, на мой взгляд, этот выбор весьма неудачен, хотя от него и зависит успех моей будущей коллекции. Эти слова опустили её с небес на землю, кидая чувства от возмущённого «да как он посмел?!» до испуганного «я что, так плохо выгляжу?». — Я, понимаю, мисье Агрест, что до вашей идеальной Эмили мне далеко, но вы могли бы чуть более снисходительно выразить своё мнение. Или не высказывать его вообще. Он повернулся, в его глазах плескалась боль одновременно с чем-то новым, чем-то необычным. — Я не имел в виду, что... — Габриель остановил взгляд на её губах и больше не сказал ни слова. — Я поняла, что вы имели в виду. Значит, у меня нет даже права выбора? Он продолжал неприкрыто разглядывать её губы. — Ничего ты не поняла, Натали. Сама знаешь, с Одри спорить бесполезно, и если ты ей нужна, она достанет тебя из-под земли. Пожалуйста, встреться с ней сегодня в отеле Гранд Париж и постарайся приехать туда с мадмуазель Дюпен-Чен. — Вот как? Я должна ещё и уговорить Маринетт, хотя сама не имею желания в этом участвовать? — Я не приказываю, а прошу. Это не одно и то же. И это очень важно. — Лучше бы вы мне приказали, мисье Агрест. Лучше бы приказали... — на этих словах, сочившихся глубоким сожалением, Натали пересекла кабинет, схватила планшет и собралась было отправиться к выходу, но не смогла, на развороте натыкаясь на высокую фигуру своего собеседника. И как ему удалось так быстро и бесшумно оказаться за её спиной? Она провела взглядом по атласным пуговицам, полосатому шарфу и волевому подбородку, выше к глазам, спрятанным за стёклами изящных мужских очков, и сглотнула — ей пришлось отклониться назад, чтобы удержать хоть какую-то дистанцию. Натали завороженно следила за тем, как Габриель снова аккуратно отнимает у неё планшет, как убирает его в сторону и кладёт левую руку на стол позади неё, тем самым оказываясь ещё ближе. Теперь отодвигаться было некуда, а его тёплое мускулистое тело хорошо ощущалось сквозь ткань костюмов... по спине пробежали мурашки, дыхание участилось, в горле пересохло — Натали захотелось срочно облизать губы, что она и сделала, но так всё стало только хуже. Это было слишком сексуально, слишком эротично... Он в мгновение решился и положил правую руку на талию, уверенно притягивая к себе хрупкое женское тело — Агрест склонился к изгибу шеи Натали, вдыхая аромат её парфюма. Казалось, желание туманило ему разум. — На что ты готова пойти ради меня? — голос был низким и хриплым, с трепетно-чувственным придыханием. Натали неосознанно ухмыльнулась. — На фотосессию в журнал Voque, например… Габриель прижал её к себе сильнее, продолжая говорить страстным возбуждающим шёпотом: — Я не об этом… На что ещё? На что ты готова ради Габриеля Агреста? — На всё, — сбивчиво ответила она, чувствуя как сгорает в такой опасной близости с ним. Из его объятий нельзя было выбраться, ей пришлось усвоить этот урок — раньше Натали очень завидовала Эмили, представляя, как Габриель обнимает жену вот так же требовательно, не желая слушать возражений — сегодня мечты сбывались, на месте Эмили стояла она, но отнюдь не наслаждение, а невероятное чувство вины мучило её вперемешку с возбуждением и ощущением собственной беспомощности. Он выдержал паузу, словно смаковал слова, отзвучавшие последними, и снова склонился, опаляя дыханием шею под выпавшей прядью волос. — Это хорошо, Натали, очень хорошо… — Агрест, наконец, припал губами к нежной коже, зарываясь в причёске, которая окончательно распалась, — Почему ты вызываешь у меня такие чувства? Почему я теряю голову рядом с тобой? Его шёпот наравне с поцелуями будоражил сознание, чувства, нервные окончания, оставляя ощутимые пылающие следы… Он поднялся к губам, почти впиваясь в их сладкую мякоть, захватывающе и страстно... Натали понимала, что голос совести и чувство вины не помогут ей вырваться, не помогут отвернуться и перестать чувствовать то, что она чувствовала, и не помогут избежать неизбежного. — Габриель, — Натали всё же попыталась оттолкнуть его. Безуспешно. В конце концов, она не устояла и растворилась в нём, чувствуя такую ответную реакцию, что сама удивилась этому, хотя и удивляться-то уже на самом деле не могла… Его руки скользнули вниз и приподняли её, усаживая на гладкую поверхность стола… бумаги, ручки и чашка с недопитым кофе при этом свалились на пол… Габриель расстегнул пуговицу её пиджака, затем пуговицы рубашки, не прерывая страстный поцелуй, и добрался до крючков, удерживающих плотно-прилегающий бюстгальтер. Натали охнула и выгнулась ему навстречу, когда холодные пальцы коснулись позвоночника. В этот момент и её руки, двигаясь рефлекторно, развязали полосатый шарф, освобождая ворот рубашки, и спустя мгновение уже трудились над ремнём брюк. Он тяжело вздохнул, ощутив как полушарие упругой женской груди поместилось в его немаленькую ладонь, а сосок возбуждённо напрягся… Другой рукой Агрест сжал её талию до приятно ощутимой боли, заставляя почувствовать, как она ему необходима, необходима здесь, сейчас, всегда… Они целовались, не замечая ничего вокруг, тела сплетались в мягком свете ламп, а за окном шумел Париж, Город Любви, на который тихо и безмолвно опускался последний осенний вечер.

***

— Плагг, ты передал Тикки то, что я просил? — Дау, мяу… Дай сыр, ааа… — Плагг летал вокруг головы Адриана и мешал собираться. — Не ной, ты ел полчаса назад, надо встретиться с ней, а потом наешься вдоволь. Хоть бы всё получилось. — Твой отец и мадам Буржуа загрузили её серьёзно, может Котик не такой важный персонаж в жизни ЛедиБаг, чтоб она пришла? — Ой, ну спасибо за поддержку, Плагг! Но я должен с ней поговорить. Чем скорее она узнает, что Кот Нуар и Адриан одно лицо, тем лучше. — Правдаа? А мне казалось, что тебе нравится играть в тёмного рыцаря, вечно ищущего благосклонности своей принцессы. Скажешь «нет», Адриан? — Я уже не ребёнок, Маринетт тоже. Неужели мы не можем просто встретиться и поговорить? — Ну, конечно, можете, почему бы и нет… а сыр дашь? — Ладно, — он закатил глаза к потолку, — последний кусок и выходим… Боже, какой кошмарный запах! — Вкуснотищаааа… ням-ням-ням… Адриан закрыл нос, отворачиваясь от Плагга, и надел куртку. — Вечер может быть длинным… Плагг! Когти! — Погодииии… мой камамбеееррр… — заныл тот, успевая в последний момент заглотнуть треугольник сыра, размером с самого себя. Кот Нуар оказался на месте за час до назначенного времени и долго созерцал медленно появлявшуюся луну, сидя недвижимо, будто настоящий чёрный кот. Время шло, с каждой секундой сердце всё сильнее билось о рёбра, всё больнее отдавалось гулким страхом предчувствия — он боялся, что ЛедиБаг не придёт, что Маринетт, разговорившись с Натали и Одри, забудет про него, или выберет Адриана и не станет тратить время на напарника в маске, личность которого ей не известна. Стрелки едва перешли нужную отметку, а он уже поклялся, что дождется любой ценой. Десять минут, пятнадцать, двадцать… каждый поворот часов, как удар молота… Свист натянутого жгута Йо-Йо был предзнаменованием её прихода. Кот с замиранием сердца прислушивался к этому звуку, внимал ему, словно то была божественная музыка, и, наконец, впервые за всё время, пошевелился. Обострённые чувства мгновенно уловили присутствие Леди, он встал и резко повернулся, натыкаясь прямо на огромные васильковые глаза под маской. Палец в пятнистой перчатке коснулся его губ, не позволяя заговорить. — Привет, Котик. А ты оказывается обманщик, — она рассмеялась, когда увидела его испуганные большие глаза, но тут же сама отпрянула, ощутив очередное дежавю, — я не просила Мастера Фу о встрече с тобой. Нуар заметил резкую перемену в ней и понял, что она начала догадываться. — Но ты ведь пришла, моя Леди. Разве не за тем, чтобы повидать своего муррррКотика? — он собирался поймать её руку для поцелуя, но та легко ускользнула от него. — Я здесь, потому что пришло время. На самом деле Мастер сам просил меня встретиться с тобой, но раз уж ты придумал такой предлог… — задорно-игривое настроение вдруг испарилось, Ледибаг заволновалась и стала кусать нижнюю губу, — Мастер считает нам стоит раскрыться друг перед другом. — Вау! — он даже сделал шаг назад и почесал ушки, дабы удостовериться, что услышал правильно, — Вот прям так сразу? И ты, Миледи, готова снять талисманы? Сейчас? Сегодня? — Нет! Нет, нет, нет… То есть, да… то есть, если честно, я совсем не готова. Мне страшно. Нам нужно сделать это как-то постепенно… Может быть… не сразу? — Мы можем сделать это вместе, — спонтанно предложил Кот, — Или начнём с разговоров по душам, раскроем парочку тайн, прежде чем снимем маски? — Фух… кажется, Котик, ты очень торопишься… Для этого тоже требуется смелость и самообладание, которых у меня, к сожалению, нет, — Баг выдохнула и опустила плечи. — Мурцесса, а давай начнем с меня, — он сочувствующе потрепал её по плечу, — Я же должен быть смелым, как верный рыцарь моей королевы. Я начну. Она подпрыгнула, словно услышала что-то ужасное. — Нет! Стой!.. Что? Прямо сейчас? — Нууу… — Нуар склонил голову на бок и сделал вид, что собрался уйти, — можем начать после победы над Бражником. Довольная улыбка расплылась по его лицу, а в зелёных глазах мигнули лукавые огоньки. — Ой, да иди ты! — разозлилась Леди, — Я серьезные вещи с тобой обсуждаю. — Я тоже… — он не шутил, — Так что? О чём бы ты хотела узнать? Она нервничала как никогда, переминаясь с ноги на ногу и закручивая на пальцах жгут Йо-Йо, ходила из стороны в сторону и то поглядывала на небо, то на свои ноги, то на окна соседних домов, но, тем не менее, понимала необходимость раскрытия и пыталась смириться с неизбежным. — Я… — робко начала Баг. — Только честно, — перебил Кот, — Ты задаёшь вопрос, я отвечаю. И наоборот. Мы же доверяем друг другу? Да, Миледи? — Конечно, Котик… Но я… надеюсь, это правда стоит того, — она прошла мимо и надавила пальцем на кончик его носа, скорее, чтобы отвлечься, чем привлечь внимание, — ладно, я спрошу… так… Ты влюблен?.. То есть, не Кот Нуар, а ты… ты, человек в маске? Он снова расплылся в улыбке, прислонился к перилам и скрестил ноги, раскручивая хвост в руках. — Человек и в маске и без неё много лет грезит о тебе, моя дорогая. О той, чьи глаза так пристально смотрят на меня сейчас. О той, что, снимая костюм, приходит домой, надевает пижаму или не надевает, может, ложится в постель, а может, идёт гулять… Или печёт пироги? Ты печёшь пироги? ЛедиБаг смутилась и побледнела. — Ясно. Это никак не помогло мне приблизиться к тебе или понять кто ты. Ох… твоя очередь… Лицо Нуара стало серьезным, он замер на мгновение, а после сделал стремительный выпад и без всякого предупреждения притянул её к себе, вовлекая в страстный и головокружительный поцелуй. Она хотела уклониться, но его рука уже крепко обнимала талию, а губы настойчиво требовали ответа… губы, которые казались такими знакомыми… Девичьи ладони, секунду назад упиравшиеся в мускулистую грудь, скрытую плотной чёрной тканью, расслабились и скользнули на плечи, Леди прижалась к нему сильнее, но даже не успела подумать о том, что делает, как он разорвал поцелуй. — А теперь, Миледи? Есть какие-нибудь мысли? Догадки? А? Она смотрела на него во все глаза, трогая кончиками пальцев свои приоткрытые губы, на которых ещё хранилось тепло его губ. Кот не отрывал от неё взгляда. — Полагаю, ма шер, на сегодня достаточно, — он запрыгнул на перила. — Постой! — спохватилась ЛедиБаг, — У меня есть вопрос, и ты не уйдёшь, не ответив мне, иначе меня замучает любопытство. Нуар рассмеялся. — Ну и пусть, Миледи. Зато, я буду уверен, что ты думаешь обо мне всё время. — Кот! — Аревуар, — он отсалютовал ей правой рукой и, погладив воображаемые усы, спрыгнул вниз.

***

В студии Парижского Voque уже второй день была бесконечная суета: стилисты, помощники редактора, визажисты, парикмахеры и дизайнеры носились из одного кабинета в другой, выполняя одновременно тысячи поручений; фотографы в свою очередь настраивали камеры и искали нужный ракурс, постоянно мешаясь под ногами и раздражая всех и каждого. Одри Буржуа явилась в это безумие успокаивающим шквалом и прошла мимо полностью замершей аудитории к высокой и стройной женщине, с прямым уверенным взглядом. — Эммануель Альт, моя дорогая, — она восторженно обняла её и поцеловала в обе щёки, не касаясь кожи, чтобы не испортить макияж. — Одри, милая, надеюсь, ты с хорошей новостью? — сразу спросила та, отвечая не менее восторженными объятиями. На её строгом лице засияла обворожительная улыбка. — Да, наши девочки будут сегодня и завтра, как я и обещала. Габриель помог мне, конечно. — Я ни на секунду не усомнилась, что он исполнит любую твою прихоть. Идём, покажу кое-что по истине великолепное… Они вышли из студии и прошли по длинному коридору мимо целой аллеи вешалок с одеждой разнообразного кроя, цвета, мастей и длинны, мимо уютных офисов, печатной и мастерской эскизов, при этом мадам Буржуа успела уволить двух стилистов, одного фотографа и уборщицу, как обычно взмахивая гибкой изящной ручкой с бриллиантами на пальцах. Её подруга, а по совместительству главный редактор журнала, не обращала на это внимания, тараторя о тематике грядущих съёмок. Женщины свернули в полутёмное помещение, зажгли свет, и десятки роскошных платьев открылись их взору, сияя своим привлекательным блеском. — О боже, Эмми, это они? Это невероятно! — Одри схватила одно из самых красивых: цвета «Шампань» с фатиновой юбкой, похожей на воздушное облако, - и восхищённо вздохнула. — Это ещё что. Ты представь их на моделях… — Эммануель подошла к окну и развела руками занавес, обнимая силуэт Эйфелевой башни за стеклом, — Невестой становится и мать и дочь одновременно… это новый этап в моде, когда белое платье символ не только юных и невинных, но абсолютно любых женщин. Сколько вариантов, сколько моделей, сколько простора для полёта фантазии… Оттенки белого, сочетающиеся в образе взрослой женщины и в образе юной девы… — Гениальная затея, дорогая, она объединит кутюрье, дизайнеров и модельеров разных стран, привлечёт их в работу над новыми коллекциями к свадебному сезону. Я в восторге и полностью тебя поддерживаю, но ты не считаешь, что это слишком? — Что именно? — Эта Дюпен-Чен и ассистентка? Они немного… Ты уверена, что они то, что нужно? — Да, Одри, — серьёзно ответила мадам Альт, тут же пускаясь в мечтательные разъяснения, — Я видела их… Этот взгляд, эти волосы… женщины не модельной внешности, но настоящие, истинные француженки. Такого не выдаст ни одна модель. Разве не к этому стремится мода? Разве не к истинной красоте обычной Парижанки? — Ах, ты права, но Хлоя могла бы в тысячу раз успешнее украсить обложку Voque. — Учитывая тематику фотосессии, вместе с кем Хлоя могла бы быть на обложке? Твоя дочь образец красоты, грации и шарма, но она не сможет гармонично смотреться рядом с темноволосой Натали Санкёр. Никого на роль возрастной невесты я более не вижу. Разве что, если бы с нами была наша прекрасная Эмили, я, не задумываясь, взяла бы Хлою, но Эмили Агрест нет. Её нет, и мы не в силах повлиять на это. Одри пробежалась пальцами по юбкам ещё как минимум десяти платьев и разочарованно вздохнула. — Что ж, Эмми, всё в твоих руках, и я от всего сердца желаю тебе удачи. Да пребудет с нами стиль, да? Эммануель Альт рассмеялась и обняла подругу.