Там, где кончается ненависть

***

Окружающий мир прояснялся… тактильные чувства навязчиво подавали информацию в мозг… четыре тускло мигающих лампы плыли перед глазами и умножались на два, а то и на три, больно врезаясь в сетчатку… голова раскалывалась… тело ломило, но руки и ноги оставались почти недосягаемы, словно соединялись с телом по блютус-устройству… кто-то всхлипывал рядом, но подвинуться и посмотреть, казалось, невозможным… это было выше любых сил… странные ощущения горели на правой руке, будто кто-то держал его пальцы в своих ладонях и гладил… гладил… гладил… Бражник то отключался, то приходил в себя… С каждой секундой, проведённой в сознании, он всё яснее представлял себе сложившуюся ситуацию, и в то же время абсолютно не понимал ничего. Кто-то по-прежнему гладил его руку и всхлипывал, когда Бражник в очередной раз выплыл из пучины беспамятства и украдкой приоткрыл глаза, — он сразу узнал её и не смог сдержать возглас удивления, попытался встать, рассчитывая на поддержку, но она испугалась и отодвинулась как можно дальше, однако всхлипывать не перестала… перья её веера подрагивали в такт с плечами… Маюра плакала. Бражник ещё несколько раз погружался во тьму и возвращался из неё, прежде чем окончательно пришёл в себя… он с трудом подтолкнул собственное тело к холодной металлической стене и вполз по ней, принимая полулежачее положение. Она сидела в противоположном углу, сжавшись в комок, и молчала. Бражника переполняли противоречивые эмоции, но сильнее всех горела радость видеть её живой. — Натали… — аккуратно позвал он. — Маюра, — выждав пару минут ответила женщина, подчёркнуто вежливо выражая свою позицию. Бражник небрежно взмахнул рукой, будто говоря, что тут нет никакой разницы, и снова нарушил тишину. Он пытался разглядеть в полутьме её лицо, спрятанное под маской. — Почему мы ещё в костюмах? Маюра вытерла слёзы, прерывисто вздохнула и снова дала ответ голосом ещё более безжизненным, чем прежде. — Этот контейнер, — она повела подбородком, показывая вокруг себя, — защищён, и внутри магия Квами не действует. — Но почему они не забрали талисманы? Почему мы… — Бражник вдруг вспомнил что-то очень важное, и тон его голоса стал взволнованно-испуганным, — ты ранена? — Нет, не ранена, — Маюра отвечала нехотя, словно он вынуждал её на разговор, — они ждут… — Ждут? Чего? — ЛедиБаг. — Что?.. Так вот почему!.. Маюра, с ней нужно связаться! Её нужно предупредить! Она усмехнулась. — Попробуй. Только тут даже перевоплотиться нельзя. — Это мы сейчас и проверим. Маюра скрестила руки на груди и стала постукивать пальцами по коленкам. «Ну, ну, проверяй», — ясно читалось в её глазах. Он не обращал внимания, старательно пытаясь достучаться до ЛедиБаг, предупредить об опасности, однако силы Квами тут действительно не работали, тогда Бражник снова вернулся к созерцанию и собственным ощущениям. Они долго молчали, прислушиваясь к стукам и скрипам за стенами их маленькой тюрьмы. Он не выдержал первым. — Ты точно не ранена? — казалось, его волновал только этот вопрос, но ему всё никак не удавалось решиться снова его озвучить. Она даже не повернула головы, отвечая так грубо, насколько это было возможно. — Не волнуйся, меня не в первый раз пытается убить одержимый маньяк. Я в норме. Бражник на мгновение потерял дар речи. Если она говорила о нём, что ж, Габриель Агрест вполне заслужил это, Бражник — тем более. Он даже не знал, чем ответить на такое неприкрытое обвинение, наблюдая за тем, как она дрожала, сжимаясь в углу ещё сильнее, ещё неестественнее. — Натали, — Бражник проигнорировал недовольный жест в его сторону, — если мы сегодня погибнем, я хочу чтоб ты знала… Маюра пожала плечами. — … Я был наполнен ненавистью, она таилась во мне глубоко внутри задолго до нашей встречи. Даже задолго до встречи с Эмили… Я был слеп в стремлении достичь совершенства и удовлетворить своё эго, которое в совокупности с талисманом давало неограниченную плодотворную почву для боли. Боли, не заставившей себя ждать… Она не прерывала его речи, словно ловила каждое слово. — … Если бы я мог мыслить здраво, то уже бы в момент первой встречи всё понял… — У тебя была жена. Ты любил Эмили сильнее, чем кого-либо… — Да. Любил, — согласился он, — но и ненавидел. Я начал ненавидеть её за то, что она указывает мне на очевидные вещи, затем за то, что покинула меня… после я стал ненавидеть ЛедиБаг за её бесконечные удачные попытки помешать мне… потом тебя… да и тебя, Натали. Я ненавидел тебя за жалость ко мне, за преданность и за любовь, которой так желал после… — Бражник взял передышку, внезапно осознавая, что с маской такие слова говорить намного легче. Маюра встала, прислонившись спиной к стене и скрестив руки, она стала более заинтересованно наблюдать за ним, но по-прежнему отводила взгляд, когда он пытался посмотреть на неё. — Я ненавидел и себя за свою беспомощность, за безысходность сложившейся ситуации с Эмили… я был подавлен, почти убит, и только ты помогала мне оставаться на плаву достаточно долго. — И что? Поэтому ты решил убить меня? — Маюра посмотрела вверх, сделав вид, что заинтересована чем-то на ободке одной из ламп. — Нет я… послушай, всё не так… Я стремился получить желаемое, утопал в своём заблуждении и, упиваясь собственным могуществом, не заметил, как по-настоящему полюбил тебя… Я знал, что ты готова отдать свою жизнь, и хотел, чтобы это как можно меньше беспокоило тебя… поэтому было снотворное… и соблазнение, и мои поцелуи… я думал, я делаю это, потому что так ты станешь покорной, но я ошибся… я делал это, потому что хотел, потому что уже давно любил тебя, Натали… Да, согласен, озарение снизошло слишком поздно, и я, пожалуй, уже никогда бы не сказал этого тебе… — Если бы не наше заточение, — перебила она, — Как ты сюда попал, кстати? — ЛедиБаг принесла талисман, попросила отследить твой сигнал. Наблюдать и бездействовать. — Ооо, нужно учредить награду имени Агреста за великолепное исполнение наблюдательности и бездействия. Даже здесь было слышно, как ты бездействовал! — Я думал, что смогу вытащить тебя сам… — Но там была засада? — А здесь была ты! — И что? Я в порядке. — Я не был нужен им, они ждали не меня. Нам нужно что-то делать, что-то делать, Натали! — Ты уже достаточно сделал, Габриель. Твои признания ничего не стоят, потому что твоё ЭГО всё ещё на месте, а ненависть не ушла - затаилась в твоём чёртовом чувстве собственного величия, из-за которого ты кинулся в омут с головой, совсем не думая о Маринетт. Что будет, когда она придёт?! Ты мог бы предупредить её, а теперь… теперь нет, — Маюра спрятала лицо в ладонях и сползла по стене на пол, — ты так ничего и не понял. Ничего.

***

Сигнал Бражника отчётливо проступал из-под руин какого-то здания исторической архитектуры недалеко от Парижа, стоявшего ещё со времён войны. ЛедиБаг летела туда на полных парах, пытаясь избавиться от послевкусия предыдущего разговора, и не могла. Она словно натягивала плотную резинку для бумаги, которая тянулась от её талии на тот конец города, где в свой мерседес вместе с Кагами садился Адриан; складывалось впечатление, что, когда резинка достигнет полного натяжения, то мгновенно вернёт её назад, причинив ещё больше боли. Отсутствие связи с Бражником стало беспокоить только на месте, где было до странности тихо и безлюдно, хотя в иное время тут сновали толпы туристов, влюблённых в старинные здания Франции. Баг осмотрелась, прокралась максимально близко к руинам, юркнула мимо двух полуразрушенных колонн, развернулась зашла за угол и столкнулась лицом к лицу с Вольпиной. — Привет, жук, — дерзко заявила она. Леди хотела развернуться и бежать, но обнаружила, что попала в окружение людей в тёмных одеждах со всеми атрибутами, присущими ниндзя, и в дополнение, обладающих талисманами… точнее их странными тёмными копиями. — Лила, я знаю, ты этого не хочешь. — О нет, дорогая Леди, очень хочу, — Вольпина выхватила из-за спины две острых длинных катаны, с чёрными упругими рукоятями. — Одумайся, ты же хороший человек и моя… моя подруга. — Враньё! Круг сужался, притесняя Леди к стене здания. Она использовала последнюю попытку, попробовала их отвлечь и закинуть йо-йо на ближайшую крышу для прыжка, но тот стукнулся о прозрачный купол, вероятно созданный силой Квами Черепахи. — Тебе не выбраться, — руки в чёрных перчатках схватили её, Вольпина замахнулась, чьи-то пальцы коснулись правой серьги и сдёрнули её вниз. — НЕТ!!! — воскликнула ЛедиБаг, собрала все силы и толкнула одновременно всех, выхватывая пятнистую серьгу из чьих-то цепких рук. Круг развалился, она обратила взгляд к Лиле, надевая серьгу обратно, резко дёрнулась и вдруг ахнула от резкой боли в боку. Что-то горячее потекло по костюму жарким потоком, болезненно пульсируя под самым сердцем. В глазах потемнело, Леди посмотрела вниз, схватилась за рукоять катаны, проткнувшей её насквозь, и потеряла сознание.

***

Адриан сосредоточенно вёл машину, Кагами сверлила его взглядом и молчала, отбивая монотонный ритм пальцами на собственных коленях. — Маринетт была у тебя, да? — она нарушила тишину первая, когда бесконечно длинная пробка при выезде из города подходила к концу. Он не ответил. — Значит, да. И что же она сказала? — ей плохо удавалось скрывать ревность. Адриан злился на неё за это, злился на себя и на дурацкую шкатулку с Квами, лежавшую у сердца во внутреннем кармане. — Ты всё ещё любишь её? Он выдохнул, чаша терпения переполнилась, и слова, которые уже невозможно было контролировать, сорвались с уст. — Ты не понимаешь, она в опасности. Ей нужна помощь! Кагами отпрянула, испугавшись его лица в этот момент. — И ты уехал? Адриан вдавил педаль тормоза в пол и припарковался. — Да. Она попросила меня увезти кое-что из Парижа и защитить тебя. На глазах девушки выступили слёзы. — Это очень… это… не знаю, что у неё там, но я… — она спрятала лицо в ладонях, скрывая слёзы, — ты должен вернуться. — Что? Нет! С какой стати?! — Адриан, ты нужен ей. Она нужна тебе, и вы любите друг друга. Иди, пока не поздно. Поверь, я знаю, что говорю. Он пристально осмотрел свою собеседницу и, не найдя никаких признаков лукавства, вдруг, словно воспряв духом, отдал Кагами ключи. — Мне жаль, но ты права. Я люблю её и просто обязан помочь. Адриан вышел, пробежал два квартала, нырнул в проулок и открыл шкатулку, из которой выпорхнул чёрный зеленоглазый Квами. — Ну и идиот ты, Адриан. Так и знал, что ты… слушай, а камамбер есть? — Плагг! Когти! — воскликнул парень, прислушиваясь к давно забытым ощущениям, и игнорируя вопрос Плагга. Он бросился на поиски ЛедиБаг, но только к середине пути вспомнил, что может её отследить. Карта сформировалась за долю секунды, точка Божьей Коровки находилась достаточно далеко и всё ещё удалялась от города, Кот Нуар последовал за ней. Он шёл по следам довольно долго, пока не увидел, как она крадётся, изящно мелькая меж камней, колонн и заборчиков. Кот решил догнать её, только при спуске с холма отвлёкся и потерял из вида, он с новыми силами стал искать красный костюм и, когда почти совсем отчаялся, наконец, нашёл… нашёл слишком поздно. Леди окружили тёмные фигуры с ярко-рыжим пятном в центре, которым была Вольпина. Она замахнулась... Баг попыталась бороться... кто-то ухватил серьгу и ловко сдёрнул... половина пятнистого костюма куда-то исчезла... злодейка не мешкала и вовремя успела нанести удар, пригвоздив свою жертву к стене. Кровь хлынула из раны, орошая пятнистый костюм, землю, глянцевое остриё оружия. — Нет… нет, нет, нет, нет… — зашептал Нуар и кинулся к ней, активируя Катаклизм, но, когда оказался на месте, застал лишь притоптанную траву, скол в стене от катаны и красное, почти впитавшееся пятно, под его ногами. Он упал на колени, зарываясь пальцами в землю, выдирая траву с корнем, из глаз хлынули слёзы. — Прости меня, Маринетт. Прости... Рыдания рвались из груди, но Кот держался из последних сил, от чего дыхание его было рваным и прерывистым. Он собрал себя по кусочкам, встал, решительно сжал кулаки и посмотрел в небо. — Что бы ты обо мне ни думала, как бы мы ни расстались, ещё ничего не кончено. Я иду за тобой, Маринетт. Я иду.