Западный Лагерь

Знаете, я не думала что то, что произошло, могло случится. Да, что там? Я вообще не думала, что такое может быть! Но я ошибалась, мы все ошибались... Меня зовут Лилия. Я полукровка — дочь Афродиты. Возможно, вы думаете, что я глупая и только и умею, что наводить красоту, но вы не правы. В нашей команде я была стратегом, как вам это? Да... СТРАТЕГОМ! Ой, я что-то отошла от темы, простите. Так вот, пожалуй, перед тем, как я начну повествование, надо рассказать вам одну историю. Это было 14 марта 1808 года. В нашем Западном Лагере Полукровок был переполох — на это было две причины, из разговоров ребят собравшихся рядом с главным зданием Лагеря можно было легко понять, в чём дело: — Говорят, она может вывести его из статуса «холостяк»! — Наверное, но я видел, как он подъехал к Лагерю! — Он тут? -Да! — Как думаешь, пророчество правдиво? — Если будет девочка — скорее всего... А мы, — пятеро мечников, — стояли в стороне, возле забора. Кто такие мечники? Это ребята-полукровки избранные Богами Олимпа. Артур, — сын Ареса, а также тёмноволосый, желтоглазый, мускулистый красавчик, — стоял облокотившись локтём на забор и строил глазки проходящим мимо девочкам. Тейлор, — сын Персефоны, которому видимо, досталось всё, что его мама получила от Аида, — находился с внешней стороны территории, отделённой под Главный Корпус и поддерживал меня, чтобы я не упала с ограды. Да, с равновесием у меня было плохо, в отличии от Джона и Николь, которые без посторонней помощи спокойно лежали по обе стороны от меня. Джон — сын Диониса и полный неудачник в нашей команде, а Николь — дочь Аполлона и наш командир. Они были антиподами друг другу, но, так или иначе, были друзьями. Так вот, если вы ещё не поняли, то я поясню: в Лагерь приехал Аполлон, так как его любимая рожала девочку из пророчества, которое гласило, что она предотвратит грядущую войну. Теперь ясно? Возможно, сейчас вы даже догадываетесь, что произошло. Двери открылись, и на пороге показалась молодая женщина с длинными белыми волосами и карими глазами — Элла, девушка Аполлона. На руках у неё был новорождённый младенец. — Девочка! — голос женщины разнёсся звонким эхом по всему Лагерю. Послышались восторженные крики. Мы тоже кричали, и было не ясно, кто по какой причине кричит? Никто не хотел войны, но и рождению девочки, как человека, тоже было веселящей новостью. Но, как говорится, рано радовались... Стоило радостным крикам начать стихать, что-то пронеслось мимо моего уха и вонзилось в руку одного из детей Гермеса. Оглушительный крик заставил всех повернуться в его сторону. Из плеча мальчика торчала длинная белая стрела. — Спутницы Артемиды?- я не верила своим глазам. — Чтоб их Титаны в Тартар утащили! — Гарри уже стоял на земле, обнажив свой меч — Фурию. Белая рука остановила его. — Нет, — Николь, всегда уверенная в себе, показала на Эллу. — Наша работа защищать её, а этими выскочками займутся остальные. Не смотря на то, что это был 19 век, в Лагере все, даже девочки использовали ругательные слова, уж слишком много нечисти постоянно пыталось нас убить. — Верно, — моё согласие, как согласие стратега, решало всё. — Пошли! Мы широкими скачками добежали до женщины. — Защита 36! — крикнула я. Весь лагерь знал, что делать. Дети побежали за оружием, но Спутницы Артемиды знали мои стратегии не хуже нашего. Стрелы посыпались на головы наших друзей, а нам нельзя было помочь даже одному — слишком велик риск. Мы двинулись через чёрный ход к озеру — единственному входу на олимп в то время. Элла бежала в нашем окружении. Чтобы никакая атака не пробилась, Джон летел сверху, размахивая своими кожаными крыльями. Ах, да! Я совсем забыла вам сказать: у Николь и Джона были некоторые лишние части, а точнее у обоих были крылья. Вы наверно думаете: «Круто! Вот им повезло!». Но открою вам секрет — по началу, над этими отростками все будут так ржать, что вы пожалеете, что на свет родились! В общем, мы уже шли по берегу озера, там, где он был высокий и крутой, как вдруг а моей голове появилась помеха. Нет, я не имею в виду, что я начала тупить, нет! Помехами я называю сбой в защите — это отражалось в моей голове, не скажу как, трудно описать. Так или иначе, но я остановилась и посмотрела назад. Возможно, если бы я этого не сделала младенец, — малышка Кэролайн, — была бы жива. Сзади на дороге стояла Николь и держалась за голову. Она держала защиту сзади, поэтому остальные тоже только сейчас заметили её отсутствие. Но это всё было не важно, по сравнению с тем, что мы увидели через мгновенье. Рядом с нашим командиром был высокий, мускулистый мужчина в багровом плаще. Одним взмахом своих тяжёлых чёрных сапог, он сбил Николь с ног. Она выхватила свой меч из Олимпийского Серебра и направила на мужчину. Он громко расхохотался, и мы увидели его лицо: маленькие жёлтые глаза, коричневые волосы, большой нос и подбородок, много боевых шрамов. — Отец, что ты делаешь?! — крик Артура подтвердил наши опасения. Арес игнорировал сына и повернулся к лежащей на земле дочери Аполлона. — Скажи папочке спасибо за новую сестрёнку! — Учитель, — голос Николь дрожал. Арес действительно был её наставником, как-никак она была нашим командиром, и тут он стоит над ней, а в его глазах горит огонь, жаждущий крови. Раздался звон. А через секунду всплеск. Пена в том месте, куда упало тело, окрасилась в красный. Я закричала. Это уже был перебор, такого даже моя натренированная психика не смогла выдержать. Но громче моего визга раздалось душераздирающее «НЕТ!» Джона, который всегда был главным соперником девушки. Арес медленно повернулся к нам, его свирепые глаза смотрели на нашего лузера. — Давай, — Бог знал нас, как свои пять пальцев и он видел в глаза Джона что-то типа: «Ну, всё! Тебе конец, старик!» Он был прав. В следующее мгновенье даже моё «СТОЯТЬ!» не могло остановить этого несносного парня. Потом ещё секунда... Дальше темнота. Я очнулась в розовой комнате. Это было не похоже на царство Аида, куда меня часто водила Николь. Стоп, Николь! Я вспомнила, что произошло и меня начали терзать сомненья: выжила ли Кэролайн? Что случилось тогда с Джоном? Что произошло с остальными? А главное, что со мной?! Вдруг, я заметила в стене передо мной маленькое окошко. Выглянув наружу мои глаза увидели Олимп — большой белый дворец в древнегреческом стиле. Но он был довольно далеко, получается я не в Аиде и не на Олимпе. Так, где же я? Мой взор упал на зеркало, вделанное в пол посреди комнаты. Идя к нему, я не прекращала задавать себе всё те же вопросы. И вот я стою над зеркалом. Все вопросы отпали. Я увидела бездыханное тело Джона и кровь, там, где только что стояли остальные. Но вдруг, картинка поменялась, и я увидела Николь. Она сидела целая и невредимая в какой-то странной комнате, похожей на лазарет в Северном Лагере, где правили дети Гефеста, которые утверждали, что в будущем все лазареты, даже у обычных смертных, будут как у них. Но моя подруга сидела в той странной комнате не одна, на койке перед ней лежал Джон. Я обрадовалась: — Они живы! Но в зеркале командир нашей команды закрыла лицо нашего друга простынёй, как всегда делали врачи в нашем лагере, когда им не удавалось спасти пациента. Николь встала и то, что она сказала позже, пробило меня до костей: — 202 года прошло... Пора бы уже забыть. Она опустила голову и закрыла подход к кровати Джона занавеской, как раз в тот момент, когда в комнату вбежала девушка, лет <nobr>13-14,</nobr> с чёрными волосами и тёмно-синими глазами, наверное, дочь Зевса. — Пошли, пора открывать лагерь, — сказала она. — Иду, Джулия, иду, — Николь пошла к двери и они обе ушли к Главному корпусу, который почти не изменился с того дня. Теперь я знала почти всё: мы все погибли, кроме Николь, и теперь, спустя 202 года, она вновь открывает лагерь. Не понятно было лишь несколько вещей: почему тело Джона идеально сохранилось? Как моя подруга выжила и почему спустя 202 года почти не изменилась? Что случилось с Кэролайн? И где же наконец я? Ответы я могла узнать лишь наблюдая за бывшим командиром. Теперь вы знаете начало, а точнее конец, и я могу спокойно начать повествование о том, что происходило с Николь после второго открытия лагеря и о новых полукровках...