Эффект Тёрнера

— М... Майкл, мне кажется, что я люблю тебя… — тихо падает признание на влажные горячие губы Тёрнера. Моего Тёрнера! — Кажется? — он слегка отстраняется и смотрит на меня, изогнув брови. — Хмм… ну может и не кажется… Я пока не решила… — сощурив глаза, с легкой усмешкой в голосе дразню парня. — О`Нил, я вижу тебе весело! Издеваешься, да? — Майкл возмущается перед тем как театрально раскрыть рот от недоумения. Он такой забавный сейчас. — Если издеваюсь, то только чуть-чуть, — произношу, облизывая губы. — Сара, если ты ещё раз оближешь губы, я за себя не отвечаю, — слова Тёрнера звучат не как угроза, а как призыв к действию, и поэтому я снова облизываю губы.        Майкл набрасывается на меня, словно хитрый лис на свою добычу. Он обхватывает мою талию руками и медленно сжимает. Его губы пронзают мои, пленяя властным поцелуем. От резкого выплеска адреналина в кровь у меня подкашиваются ноги. Мои руки тянутся к его плечам, а через мгновение пальцы трепетно сжимают промокшую от дождя куртку. Тёрнер страстно прикусывает мою верхнюю губу, а в это время сердце в моей груди крутит ауэрбах сальто назад прогнувшись с поворотом на 360 градусов. Я облизываю его нижнюю губу, во рту привкус дождевой воды. Всё вокруг замирает, и мы попадаем во временную петлю, когда наши языки сплетаются в ритуальном танце Эроса. Мы попадаем в вечный плен своих флюидов. Внезапно Майкл отстраняется, наши губы находятся в нескольких миллиметрах друг от друга. — Я люблю тебя, маленькая моя! — тихим хриплым голосом произносит он. Эти слова словно якорь, брошенный на дно подсознания. — А я люблю тебя, и мне не кажется… — Тёрнер не даёт мне договорить, смяв мои губы в более властном и безумном поцелуе. Его холодные руки скользят под мою куртку, от места прикосновения разносится очередная волна мурашек. Внутри меня начинается гроза. Молнии зарождаются в груди. Приятная влага растекается по всему телу и стремится к низу живота. Язык Майкла вторгается в мой рот, не оставляя никаких шансов на победу. Он словно завладел остатками моего разума. В состоянии аффекта я тяну своего парня к входной двери, на ощупь нахожу ключ в кармане куртки. Нужно разорвать поцелуй, чтобы открыть дверь. Но как это вообще возможно? Тёрнер словно читает мои мысли, он забирает у меня из рук ключ и открывает дверь.        Зайдя в дом, мне хочется сорвать с крепкого тела Майкла всю одежду. Не осознавая этого, тут же поддаюсь своему желанию. Я расстегиваю молнию на его куртке. Он издаёт приглушенный смешок, затем отрывается от моих губ и смотрит на меня возбужденными глазами. — Твоя мама приедет только завтра? — на его вопрос я только киваю. — Тогда у нас полно времени. У вас же большая ванная? Не хочешь поваляться? — смотрю в его глаза и боюсь представить, что же он задумал. — Вдвоём поместимся… — одновременно отвечаю, беру его за руку и веду наверх.        Оказавшись в ванной, я замираю посреди комнаты. Я словно чего-то жду. Тёрнер же подходит к ванной, выбирает пену в фиолетовом бутыльке и включает воду. Звук шумящей воды наполняет помещение. Мне он почему-то напоминает звук водопада. Майкл присаживается на бортик ванной и смотрит на меня. Эта картина навсегда отпечатается в потаенных уголках моей памяти. Мятно-зеленые глаза, в каждой крапинке которых скрыт вселенский смысл. Скулы словно рассекающие реальность.Каким бы пошлым Майкл Тёрнер не казался, глубины в нём больше, чем можно себе представить. — Иди ко мне, — шепчет он.        Я повинуюсь. Шаг. Его безумный взгляд скользит по моей фигуре. Шаг. Я впиваюсь взглядом в его сладкие губы. Шаг. Моя куртка падает сначала с плеч, затем и вовсе оказывается на полу. Шаг, и между нами остаётся не больше двадцати сантиметров. Мир сужается в одном нанометре, словно готовится к большому взрыву. Тёрнер сбрасывает бомбер, рывком хватает меня за бедра и тянет на себя. Сердце замирает на секунду. Я спотыкаюсь и почти падаю в его объятия. — Мне кажется, или на нас слишком много одежды. — шутит он. От его слов меня бросает в жар. Одним движением Тёрнер стягивает с меня юбку. — Милые трусики, — он произносит, когда его пальцы скользят по кружевной каёмке на ягодицах. — Но только они лишние, — договорив, Майкл снимает ненужную вещь. Я немного вздрагиваю от неожиданности. Парень смеётся. — Ты такая трусиха! — Так, теперь моя очередь, — мои слова звучат довольно неуверенно, но я все же тянусь к серой футболке, которая прячет прекрасное мужское тело. Когда мои пальцы касаются его голой кожи под футболкой, Тёрнер сглатывает. Через секунду мой разум немеет при виде оголенного торса. Его мышцы сплетены так идеально, словно созданием тела Майкла занимался сам Эрос, уже дважды вспомненный за сегодня. Жесткая повязка на ребрах ничуть не портит вид. Я касаюсь пальцами его плеч, наклоняюсь и трепетно целую правую ключицу. Просто не смогла удержаться! Вкус его кожи действует на меня умопомрачительно, словно афродизиак для мозга. Затем Майкл встаёт и оставляет меня без футболки. На мне остаётся лишь один единственный предмет одежды. Губы Тёрнера обжигают кожу у верхней границы между кружевной тканью лифчика и левой груди. Ах! Как же горячо!       Через мгновение я ощущаю движение пальцев на спине. Ловким движением Майкл расстегивает застежку лифа. Воу! Я вроде и была готова к этому моменту, но как только лифчик слетел, вся моя кожа покрылась пупырышками. И пока я тщетно пытаюсь успокоиться, ладони парня оказываются на моих ягодицах и крепко сжимают их. Волнение? Почему каждый раз именно волнение? Его губы сжимают мой правый сосок. К черту размышления! Нужно наслаждаться каждым моментом! Из моих уст выскальзывает тихий стон. Я впадаю в состояние беспамятства, сквозь которое для меня есть лишь его губы, которые скользят к шее, а затем оставляют засос. Очередная метка безумия. — Ванная уже готова, — вдруг слышу голос Тёрнера. Затем он берет меня на руки и погружает в горячую воду с манящей пеной. — Иди ко мне,— сладко обжигаю воздух словами. Майкл расстегивает ремень, я прикусываю губы.Во рту вкус адреналина. Через три секунды его джинсы и боксеры остаются на холодном кафельном полу. Он выключает кран и садится в ванную за моей спиной. Он обнимает меня сзади и прижимает к себе. Мы расплываемся в мягкой пене и объятиях. Всей спиной я чувствую его вздымающуюся грудь. — Тебе не больно? — интересуюсь, мне немного тревожно, ведь я опираюсь на его сломанные ребра. — Сара, в прошлом году я играл в финале сезона со сломанным ребром. Поверь, мне не больно, — несмотря на уверенный тон, я почему-то не верю ему. Тёрнер хватает воду с пеной руками и омывает мои плечи. В комнате пахнет ванилью и дождём. Как странно… Я кладу голову на его плечо и смотрю в потолок. — О чём ты думаешь? — слышу тихий шепот, затем ощущаю, что мы соприкасаемся щека к щеке. Он обнимает меня так, что его правая рука почти касается моей левой груди снизу. Это так эротично и интимно! — О море… — почти слышно произношу, когда мои пальцы скользят по предплечью обнимающей меня руки. — Закрой глаза, — просит меня Майкл. Я закрываю. — Представь, что мы в лагуне. Вокруг нас лазурные воды, легкий бриз ласкает твою кожу, — и я представляю. Аромат ванили растворяется в запахе моря. Легкая рябь пробегает по воде. — Не знала, что у тебя хорошая фантазия, — проговариваю, не поднимая век. — Не отвлекайся, Сара, — Тёрнер говорит, и я чувствую, что его левая ладонь скользит по моим рёбрам, затем животу и останавливается между моих ног. — А это что? Медуза? — с усмешкой звучит мой голос. — Ахахах… Нет, это моя рука. Ты забыла? Мы ведь вдвоём в лагуне! — говорит и одновременно смеётся Майкл. — Ну вот, ты испортила весь момент, — тембр его голоса немного рябит от возмущения. Меня смешит его маленькое недовольство. — Ммм… Мне кажется, что я уже призналась, что люблю тебя. По-твоему, этого достаточно, чтобы раствориться в тебе? — Надеюсь, он воспримет это, как призыв к действию! И я права. Тёрнер немедля выскальзывает снизу и оказывается сбоку от меня. Мы лежим также близко друг к другу, как и пять минут назад. Но теперь положение наших тел более приемлемо для поцелуя. Только подумав об этом, наши губы сталкиваются в животном поцелуе. Запах желания кружит в воздухе, когда два огня сталкиваются, желая поглотить друг друга. Я не просто ощущаю его губы на своих губах, этот поцелуй словно внутри меня. Большим пальцем Майкл властно надавливает на мой подбородок, заставляя меня открыться полностью. Глубина поцелуя усиливается. Языки сталкиваются в обжигающем притяжении. Сердце раздвоилось и бьётся о барабанные перепонки в среднем ухе. Пальцы Тёрнера скользят от моего пупка ниже, мои легкие стараются набрать как можно больше воздуха. Они не уверены, что им хватит кислорода. В складках больших половых губ я ощущаю скользящие движения, от которых разжигается пламя, имя которому похоть. Прикосновения в воде кажутся настолько нежными, что почти нереально. Языком Майкл проводит по моему нёбу, я хватаюсь правой рукой за его плечо, и впиваюсь в упругую кожу своими коготками. Ах! Его пальцы сжимают в капкане мой клитор, и начинают массировать. Оглушающий стон взрывает воздух. Уши закладывает от прилива крови. Ласки заветного кусочка плоти становятся интенсивнее, что почти невыносимо. Моё тело наполняется мольбой о том, чтобы ощутить его внутри себя. Чтобы быть ещё ближе, чтобы это ближе казалось бы просто невозможным. — Как же я хочу тебя, маленькая моя… — слова Тёрнера ласкают мои уши, оставив на три секунды мои губы. — Это взаимно, Майкл… — шепчу в красные от поцелуев губы Майкла. Мои пальцы скользят от его плеча к ключице, запоминая каждый миллиметр столь желанной кожи. Волна. Я чувствую волну из сотен тысяч нейронных разрядов, она проносится внутри. Моё тело напрягается в предвкушении этого. Я сжимаю пальцы в кулак так, что ногти впиваются в кожу на внутренней стороне ладони. Тёрнер продолжает массировать клитор с таким напором, словно ему всё равно, что через секунду я буду биться в конвульсиях. Он хочет ещё. Огненный шар скручивает внутренние органы внизу живота. Это не больно. Это настолько хорошо, что сложно сравнивать эти ощущения с чем-либо ещё. Секунда, сознание поглощается туманом, а всё тело содрогается в оргазме. — Сара, можно, я унесу тебя в твою спальню? — я почти не слышу его голоса, мой разум растворён в оргазме, словно в кислоте.

***

       Я не помню как оказалась на простынях наполовину сухой, наполовину мокрой. Почти в здравом уме, почти в здравой памяти. Я смотрю в потолок, а вижу голубое небо и облака причудливой формы. В комнате тихо, но я чётко слышу чьё-то биение сердца. И от этого вдруг хочется сойти с ума, перейти к третьей степени безумия. Шаги. Кажется, что я на время приобрела суперспособность слышать каждое его движение. Закрываю глаза и выгибаю от предвкушения спину. — Маленькая, ты этого хочешь? — вызывая волну мурашек, Майкл шепчет мне на ухо. — Да! — Скажи это! — его фраза звучит требовательно и настойчиво, но меня это только сильнее возбуждает. — Я хочу тебя… — «Я хочу тебя до умопомрачения. До диагноза — крайне-тяжелая стадия безумия. Я хочу каждый нанометр твоего тела.» Только подумав об этом, моё тело ощущает тяжесть на себе. Ноги невольно раздвигаются, поддаваясь первобытным инстинктам. Таз Майкла оказывается между моих бедер. Я громко вдыхаю его запах, затем открываю глаза. Его лицо нависло над моим в пятнадцати сантиметрах. Его глаза сейчас цвета тихоокеанской волны. В мире миллионы оттенков, но этот я узнаю, даже с закрытыми глазами. Губы Тёрнера движутся к моим, и через мгновение наши уста встречаются посередине. Мне больше не хочется быть кроткой Сарой, я хочу его. Он моя физиологическая потребность, без которой жизненные процессы просто прекратятся. Я не смогу есть, спать, дышать без него. Наш поцелуй настолько нестерпимый, он словно глоток воздуха после длительного погружения в воду. Ощущения внутри острые, колкие, разрывающие. Моё сердце не успокоится, пока я не ощущу его внутри себя. Майкл терзает зубами мою нижнюю губу, пока его руки находят мои ягодицы, чтобы впиться пальцами в кожу. Я громко выдыхаю ему в рот. Его движения дикие, необузданные, неукротимые. Они пробуждают чувство абсолютного вожделения. — Моя, — буквы падают из его уст и остаются на моих губах. Они отражаются эхом в моём почти поехавшем разуме. Моя! Моя! Моя! — Твоя, — ему не нужно подтверждение, но я должна была это сказать. В голове звучит музыка, она звучит только для нас двоих. Это музыка танца для двоих влюбленных. Этот танец не для зрителей, он наш, только наш.        Я кладу руки на его спину, сначала ощущаю ткань повязки, но затем мои пальцы встают на ноготки и царапающим движением скользят вниз. И вот я понимаю, что ногти уже скользят по коже, ещё немного и… И небольшие коготки вонзаются в эластичную кожу на ягодицах Тёрнера. Он от неожиданности открывает глаза. — Тише! Ты же понимаешь, что я держусь из последних сил? — размыкая поцелуй, хрипит Майкл. — Я уверена, что держаться уже бесполезно. Войди в меня. Я готова. — прошу его, или умоляю… Жалко, что не могу слышать себя со стороны. — Потерпи немножко. Я хочу, чтобы ты ещё раз кончила, — Он сумасшедший, нет, он точно сумасшедший.        Левая рука Тёрнера отрывается от моей ягодицы и оказывается на моей груди. Затем Майкл скручивает пальцами мой левый сосок. Это действо пробуждает во мне пошлое альтер эго. Я кусаю его за шею, затем целую место укуса. Алые следы зубов остаются на коже. Невидимые отметины на моих губах остаются в моей памяти. — Ты мой! — моя фраза больше похожа на рык. Хищный, собственнический. Мои пальцы медленно касаются его подкаченной груди. Я осязаю каждую мышцу, каждую клетку кожи, которые так жадно хочу. — О`Нил, ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя. Я хочу тебя без остатка,— он словно подтверждает взаимность наших желаний. Желаний, которые давно не являются тайной. Наши желания — это аксиома, не требующая доказательств.        Майкл переводит дыхание, а затем спускается вниз. Его голова оказывается на уровне моего паха, и я сгибаю ноги в коленях. Губы Тёрнера скользят по внутренней стороне правого бедра. Я зарываюсь пальцами в его волосы. Ласкаю осторожно, перебирая пряди. Удар сердечной мышцы. Кажется, это было предчувствие. Предчувствие скорой близости. Я вздрагиваю от ощущения горячего языка, коснувшегося клитора. Затем от покусывания. — Ах! Ещё! — Майкл не заставляет долго ждать и повторяет сладостный ритуал. — Ах! — снова звучит стон.        Его язык скользит между складками больших половых губ. Я выгибаюсь. Эти ласки доводят меня до внутреннего исступления. Тёрнер продолжает свои искусные движения, они завораживают, заставляют всё тело напрягаться — когда увеличивается амплитуда, и тихо таять — когда замедляются. Круговые ласки языком точки наслаждения встречаются мною с замиранием сердца. Они вызывают дрожь по всему телу. Моё влагалище наполняется соками. Я вздрагиваю, когда большой палец руки Майкл оказывается на моих малых половых губах. Он прижимает его, почти погружается внутрь. Затем движется выше и прижимает клитор. Майкл словно отыскал кнопку, при нажатии которой открывается дверь в мир неизведанного удовольствия. Язык Тёрнера прижимается ко входу во влагалище. Громкий стон неосознанно покидает мои уста. Затем ещё один. Прекрасный искуситель одновременно ласкает пальцем клитор и облизывает вход во влагалище. Время и пространство уходят на задний план. Моя грудь вздымается с неестественной частотой. Пламя вспыхивает в груди и медленно спускается к точке кипения. Мышцы малого таза напрягаются, становятся твердыми, как камень. Мои руки падают на простынь, я хватаю ткань и сминаю её из последних сил. Каскад мышечных спазмов вызывает столкновения пламени с точкой G. Я захлёбываюсь в чувстве физического и эмоционального наслаждения.        Майкл возвращается к моим устам, снимая с них громкие стоны. Боже, как хорошо! — Малышка, ты готова? — с придыханием спрашивает он. — Да! — Не бойся, я буду осторожным! — в его слова не нужно верить, это неоспоримый факт, наступление которого я жду. — Я не боюсь, — я не из тех людей, кто боится физической боли. Тёрнер проводит большим пальцем по моим губам, я целую его, а затем слегка облизываю. Майкл убивает меня своим поцелуем. Я растворяюсь в этом чувстве. Меня больше нет, есть только мы. Его сильные руки раздвигают мои бедра ещё шире. Я ощущаю, как его член скользит вдоль половых губ и останавливается у входа. Я останавливаю дыхание в ожидании чувства внутренней наполненности. Майкл входит в меня медленно. Ай! Жгучая боль пронзает моё тело, словно секира. Каждая мышца непроизвольно сжимаются. — Тише. Тише. Расслабься, — успокаивающе шепчет Майкл. Я утыкаюсь лицом в его плечо, а пальцами врезаюсь в кожу на его лопатках. Ещё толчок. Он входит в меня во всю длину. Из глаз брызжут слёзы. Божечки, как больно! Боль не просто усиливается, она пожирает моё тело. — Тише. Тише. Всё будет хорошо… — Маленькая моя. Потерпи немножко, — Тёрнер продолжает успокаивать меня. Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то кроме боли. Я разделяю ощущения внутри в поиске спасения. Дыхание учащается, кажется, что сердце остановится вот-вот, или я просто вырвусь из объятий Майкла. И вот где-то на окраине собственного сознания я нахожу чувство. Это чувство умопомрачения, которое скручивается и выворачивает меня наизнанку. Оно ошеломляющее, оно наполняет каждую единицу сознания. Рядом я нахожу чувство наполненности. Полноты всех ощущений, желаний. Его раньше не было здесь. Его не могло быть. Оно, как последний пазл в мозаике. Боль не уходит, просто она уже не имеет такого значения.  — Моя, — я готова продать душу Дьяволу, чтобы слышать это снова и снова. Майкл продолжает двигаться во мне медленно и аккуратно. Его дыхание становится неровным. Моё тело предательски содрогается от каждого толчка. Я сосредотачиваюсь на чувстве наполненности и осязания внутри себя Майкла Тёрнера. Стенки моего влагалища принимают его полностью. Мой! Он мой! Любви без боли не бывает. Боль— это цена за счастье. Я не жду оргазма от первого раза. Он сейчас настолько не важен. Мои чувства — это что-то большее, это словно достижение душевного оргазма. Я жадно вдыхаю запах Тёрнера, когда он ускоряет темп. Он всё так же осторожен, просто толчки набирают амплитуду. Мой мозг пытается сдержать боль. Трение во влагалище вызывает искру, сводящую с ума. Я словно в бреду. Майкл во мне! Он мой! Я принадлежу ему. Его тяжелое дыхание обжигает кожу на моей шее. Мой парень практически рычит. Его плечи напряжены, когда вдруг он спускается и обрамляет губами ореол соска. Своим языком он очерчивает невидимый круг вдоль границы ореола. Это действо возбуждает, срывает последние препятствия на пути к нирване. И я проваливаюсь в бездну, вновь ощущения свободного полета.        Майкл сжимает меня в крепких объятиях. Мы вжимаемся в друг друга, наша близость кажется физически невозможной. Наш общий разум бьётся в агонии. Каждым движением Тёрнер погружается в меня всё глубже и глубже. Пути назад нет, мы пересекли черту, разделяющую людей на нормальных и безумцев. Вот она, третья степень безумия.        Вдруг Майкл выходит из меня и кончает на мой живот. Всё закончилось или это только начало?

***

       После секса мы ополоснулись в душе, и я поменяла простынь. Неприятные ощущения внутри влагалища постепенно стихали, но чувство внутренней наполненности никуда не исчезло. Мы поужинали пиццей и легли в постель. Рано, но спать никто не собирался.        Не знаю, который сейчас час, может быть девять вечера, может ещё восемь. Я свернулась калачиком на груди Майкла и балдею от того, как он ласкает мою спину. — Больше не больно? — вдруг раздаётся вопрос. Я нежно смотрю в глаза, которые приобрели свой привычный цвет мятных листьев. — Немного. Но всё нормально, не переживай, — меня умиляет его беспокойство. Боже, как один человек может быть таким милым, а через секунду пошлым? — Ты моя, Сара. Теперь ты моя без остатка, — хриплым голосом говорит Тёрнер и целует меня в лоб. — Твоя. Я теперь твоя без остатка, — произношу как молитву, пока мои пальцы чертят невидимые линии на его груди. — В следующий раз будет не так больно. Обещаю, — его голос звучит настолько мягко, что воображение ищет сравнение. Что же может быть мягче, чем его слова. Первый снег или пена в ванной? — Я знаю. Я читала об этом, — и какого хрена ляпнула? Майкл усмехается. — О`Нил, только ты можешь так сказать! — Что есть, то есть! — А что ты хотел, ты выбрал в девушки себе зубрилу, — с иронией напоминаю парню об одном из своих социальных статусов. — Вот ты, например, знал, что во многих странах была традиция вывешивать простыни на всеобщее обозрение с пятнами девственной крови? — Майкл отрицательно качает головой. — Кстати, недавно проводили экспертизу таких простыней одной королевской семьи. Оказалось, что на всех простынях были не следы крови. Представляешь? Вместо крови были пятна либо красного вина, либо клюквенного сока. — Ахаха… Сара… Что ты такое читаешь на досуге? Что за научные труды? — смеётся он. — Зубрила? Да! Но чья зубрила? — кажется, я знаю ответ на поступивший вопрос. — Твоя… — Майкл срывает последнюю букву свои поцелуем.

***

       Что сейчас за день недели? Ах, да! Сегодня вторник. Для особо любознательных: Тёрнер остался на ночь! Я не знала, в какое время дня может вернуться мама, но это его ни капли не испугало. Он даже не рассматривал вариантов, при которых я буду ночевать одна. Майкл просто остался, продляя мой душевный оргазм. Утром, конечно, ему пришлось встать пораньше, чтобы зайти домой и переодеться, но в школу мы шли вчетвером: Майкл, я, Анна и блонди. Я про Стива! Бедный Роджерс с каждым днём становится всё более неуклюжим в присутствии Делинвайн. Мы с Майклом сделали вид, что этого не заметили. Зачем смущать парня?!        Я не уверена, что вы помните, какой урок у меня первый по вторникам, поэтому напоминаю — история. Скоро день Колумба, и сегодня нас однозначно разделят на группы для подготовки проектов. А кто в моей группе? Правильно — змеиное гнездо! Тёрнер, кстати, пожелал мне удачи перед первым уроком. И удача сейчас мне явно понадобится.        В класс входит Мистер Рид и сходу заявляет: «Доброе утро, я был уверен, что вы догадаетесь сесть по назначенным мною группам!»        Ну всё, начинается мой маленький ад! Отрываю мягкую точку от стула и плетусь по направлению к змеиному гнезду. Кэнди и Софи фальшиво улыбаются. Обри не в настроение, надеюсь не из-за меня. — Привет, Сара, — Мюррел приветствует меня первой, затем остальные. — Всем привет! — сквозь зубы бросаю стандартную фразу. — Вот материал по теме, я распечатала всем. Держите! Маркером помечены абзацы для всех. — сходу пытаюсь заговорить им зубы. — О, это прекрасно! — удивленно произносит Обри, взяв в руки распечатки. И все временно погружаются в чтение. Даже Такер пытается отыскать в тексте знакомые слова, ну или буквы. Я пока не до конца оценила уровень её интеллекта. Проходит чуть больше десяти минут, как Нельсон нарушает тишину: «Не плохо, Сара, но ты ведь не думала, что мы будем обсуждать проект? Как там Майкл?» Бляяяяя… Извините, если что! — Нормально! — отвечаю, не отрываясь от перечитывания текста. — Ну уж нет! Мы хотим подробностей! — заерзав на стуле, шипит змея-брюнетка. Я поднимаю глаза и вижу три разных выражения лица. У Нельсон оно приторно изумленное, у Такер — озабоченное, у Мюррел — обычное, словно ей одной не интересно, что там у меня с Тёрнером. Вот что им сказать? Или как помягче послать? — Каких? — удрученно уточняю вопрос. — Ну, как вы познакомились? — Что? Похоже Такер искала знакомые буквы, а не слова в тексте. — Ну мы учимся в одном классе! — я не удержалась от сарказма. Смеётся только Обри. — Софи, вопросов поумнее не нашлось? — посмеявшись, выпалила Мюррел. — Боже, зачем вам эти вопросы? — Ну… Нам интересно… — расстроено промычала Кэнди. Лицо Такер приобрело недовольный оттенок. Она явно хотела спросить что-то ещё, но усмешка Обри подавила это желание на корню. — А мне интересно отлично выступить с проектом. Так что давайте готовиться, а не устраивать расспросы для новоиспеченной парочки, — блондинка довольно ясно выражает свою позицию окружающим. Не знаю, понимает ли она, что я ей очень благодарна за это. — Спасибо, Обри. Я с тобой согласна на все сто процентов, — не озвучить это было просто невозможно.        До конца урока мы действительно продолжили готовиться к проекту. Мы лишь занимались обсуждением городских легенд Сентфора и изучением текста. И слава Богу!

***

       Настало время большой перемены. Второй раз за всё время мы с Майклом сидим за одним столом. Стив, Анна, Джон и небольшая толпа футболистов. К этому нужно привыкнуть. — Вас историк тоже заставил готовить проекты ко Дню Колумба? — вдруг интересуется Райан, как я поняла, он учится в параллельном классе вместе с Саймоном. — Да, и Саре с Майклом повезло меньше всех… — острит Роджерс. — В каком смысле? — удивленно спрашивает азиат. — Сара попала в группу к Нельсон и Такер, а Тёрнер к Мэйсону Вилльямсу и Харпер Эйвери, — с набитым ртом отвечает Стив, пока Майкл сверлит его недобрым взглядом. — Оооо… Не повезло вам. Сочувствую,— внезапно высказывается Саймон. — Но по мне лучше карлик с самомнением и его личная воздыхательница, чем та... Чьё имя называть не стоит, если не хочешь, чтобы она стала твоей подружкой. — Анна почему-то закатывается от смеха и смотрит на меня. Тьфу! Теперь понятно. — Прости, О`Нил, я вспомнила про тебя, когда Саймон сказал про подружку,— сквозь смех бормочет Делинвайн. Тёрнер усмехается.       Внезапно в помещении столовой утихают все звуки, каждый ученик один за другим начинает смотреть в одну сторону. Мы всем столом поддаемся этому стадному инстинкту.        В центре столовой на одном из столов стоит Дерек Никсон и держит в руках рупор. Он выглядит так же неуверенно, впрочем, как и обычно. Серые мешки под глазами, задумчивый взгляд. Странно, чего это он задумал? — Кхм... Кхмм, — Дерек словно проверяет работоспособность рупора. — Раз. Два. Три, — Мне одной интересно, почему каждый, кто берет в руки микрофон или громкоговоритель, говорит эти слова? Ладно, послушаем, что он скажет. — Я надеюсь, вы все меня слышите. Многие знают меня. Меня зовут Дерек Никсон. И я идиот. Полный идиот. Я влюбился в девушку. Прекрасную девушку, но никак не решался ей в этом признаться. Но недавно один человек вдохновил меня на то, чтобы признаться и сделать это перед всеми… — парень вдруг замолчал. Все помещение погрузилось в абсолютную тишину. Дерек переводит дыхание, это ясно всем. — Стефани! Ты самая прекрасная девушка на свете! И я влюблен в тебя. И мне плевать на все эти сплетни и слухи. Прости меня, что не сказал тебе это раньше…