По инерции

В пятницу 13 ноября выдалась омерзительная погода. Весь день шел дождь, ученики и даже учителя ходили сонные, как мухи, а некоторые, наоборот, впадали в несвойственную им раздражительность и даже угрюмость. Джейн, несмотря на свою натуру оптимиста, не стала исключением и поддалась настроению большинства. В этот раз причиной стала не только сильная эмпатическая способность, благодаря которой девочка тонко чувствовала эмоции других. Мама не писала ей с тех пор, как они расстались на перроне вокзала, и это начинало беспокоить Джейн. Конечно, она понимала, что её мать могли отправить на задание, и поначалу девочка не придавала этому молчанию никакого значения. Но время шло, и тревога поселилась в её душе. Джейн пыталась узнать у отца, но тот и сам ничего не знал. Он старался успокоить дочь, но его собственная обеспокоенность читалась в каждой строчке: он никогда не умел прятать свои эмоции. Девочка чувствовала, что она на грани отчаяния, что готова сбежать из Хогвартса и отправиться на поиски своей мамы. Но разум, все-таки, возобладал, усмирив опрометчивые порывы и подкинув более благоразумную идею. Ей вспомнились слова декана о том, что он готов выслушать и помочь решить проблемы своих подопечных. Та идея немного успокоила и обнадежила девочку, а воплощать свой замысел она начала незамедлительно. Было время ужина. Доев свою порцию и краем глаза наблюдая за профессором Малфоем, Джейн увидела, что тот покидает зал через дверь за учительским столом, и поспешным шагом вышла из Большого Зала, направляясь наперерез профессору, который, как думала девочка, после ужина пойдет к себе. Но её расчеты оказались неверны: в коридоре профессора не оказалось. Насколько помнила первокурсница, от той двери вел еще один коридор прямиком в медицинское крыло мадам Помфри. «Значит подожду его у входа в медчасть». Из-за приоткрытой двери доносился голос профессора. Он стоял совсем близко, и Джейн могла слышать каждое его слово. Смутившись тем фактом, что она невольно подслушивает чужой разговор, она уже хотела отойти, но раздавшиеся слова пригвоздили её к месту. — Грейнджер была ранена темномагическим проклятием, но мне удалось её спасти. Сейчас самая большая трудность с Поттером: я понятия не имею, как привести его в чувства. А, главное, стоит ли вообще это делать. — О, святой Мерлин, бедные дети, — раздался обеспокоенный голос профессора Макгонагалл. — Для них Война длится до сих пор. В голосе директора было столько сожаления и заботы, что у Джейн защипало в глазах. Сердце гулко стучало, закладывая уши. Волшебница попятилась, не в силах поверить в правдивость слов своего декана. Отступив на несколько шагов, девочка резко развернулась и побежала прочь, уже не заметив распахнувшейся двери и внимательного взгляда серых глаз, провожающего её.

*      *      *

Ханна не на шутку обеспокоилась мрачным молчаливым настроением подруги на следующий день. Наступили выходные, а Джейн могла соревноваться в угрюмости с близнецами Лестрейндж. Последние тоже обратили внимание на состояние своей приятельницы, и каждый по-своему попытался поддержать её: Эммет, как более разговорчивый, спросил, в чем причина, а Кристофер позвал пойти с ним на Озеро и полюбоваться туманной ноябрьской погодой. Они оба получили отрицательное покачивание головой, а сама Джейн продолжала сидеть как и сидела, уставившись в камин невидящим взглядом. Проведя рядом с подругой несколько часов, Ханна не выдержала и, произнеся: «Сейчас вернусь», выбежала из гостиной. Вернувшись действительно быстро, девочка обратилась к подруге: — Джейн, тебя ждет у себя профессор Малфой. Первокурсница посмотрела на неё все-еще каким-то непонимающим взглядом, встала и молча вышла из комнаты. Ханна обеспокоенно смотрела ей вслед, не в силах больше ничем помочь. Постучав, из личной лаборатории зельевара девочка услышала: «Войдите» и открыла дверь. На столе вместо котла и ингредиентов стояли чайник и две чашки. — Профессор, Ханна сказала, Вы хотели меня видеть, — бесцветным голосом произнесла Джейн, потупив взгляд и ощущая, как пристально смотрит на неё профессор. «Только бы не заплакать», — уговаривала себя она. — Да, мисс Грейнджер, садитесь, — он указал на стул напротив и налил чая, пододвигая одну из чашек к ней. — Благодарю, профессор, но я не хочу. — Я настаиваю, мисс Грейнджер, — тон профессора был мягким, что шло вразрез со сказанными словами. — Чай успокаивающий, травяной, с каплей зелья Умиротворения. Мисс Забини поделилась со мной своими переживаниями о Вашем душевном состоянии. Так что, чашка чая Вам не повредит. Джейн сделала пару глотков, пытаясь проглотить комок из невыплаканных слез, застрявший в горле. — Пейте, это поможет успокоиться. Предполагаю, что Вы не готовы поделить со мной своими переживаниями, не так ли? Джейн допила чай и ощутила, как угнетенность и тревога немного отступили, а горло не сдавливают железные тиски, которые не давали сказать и слово о том, что её гложет. Глубоко вздохнув, она заговорила: — Вчера после ужина я хотела поговорить с Вами, профессор. Я думала, что Вы пойдете к себе, но Вы направились в мед. крыло. Я последовала за Вами и случайно подслушала часть Вашего разговора. Я не хотела подслушивать, но то, что я услышала… Я до сих пор не могу поверить, профессор! Скажите, это правда? Что с моей мамой? И с моим крестным? Глаза застилали слезы, сквозь которые Джейн видела окаменевшее лицо своего декана. Она уже не могла сдерживать рыдания, ощущая одновременно стыд и беспомощность. — Значит, это Вас я видел вчера, убегающей от мед. Крыла, — констатировал профессор Малфой, поднимаясь с места и протягивая Джейн носовой платок. — Мне очень жаль, что Вы узнали подобным образом о том, о чем знать не должны вовсе. — Не должна? — возмутилась девочка. — Это же моя мама! — Которая запретила мне сообщать Вам о случившемся, — твердо ответил зельевар. — И я её в этом всецело поддержал. Но это уже неважно. Мисс Грейнджер, что именно Вы услышали? — Что маму поразило проклятие и что мой крестный в очень плохом состоянии, — помедлив, ответила Джейн, закусывая нижнюю губу. — Плохо же Вы слушали, мисс Грейнджер. Я также сказал, что спас Вашу мать от проклятия, её жизни ничего не угрожает. Джейн облегченно выдохнула, прикрыв глаза. — Но что с моим крестным? Он поправится? — с надеждой взглянула на профессора девочка. Малфой медлил с ответом, подбирая слова. — Я бы хотел сказать, что с ним всё будет хорошо, но я не в силах давать таких обещаний, мисс Грейнджер. Я лишь могу заверить Вас, что сделаю всё, чтобы спасти его. Легкая улыбка скользнула на лице Джейн, глаза её просияли. — Я думаю, этого вполне достаточно, профессор.