По инерции

Даже война с Волан-де-Мортом так не пугала её, как эта кромешная тьма и мерно падающие капли в противоположном углу комнаты. Она обессилела от голода и липкого страха, вынуждающего тело судорожно вздрагивать. Ноги уже не слушались, она, не вставая, сидела на кровати, бездумно глядя в одну точку. Гермиона была доведена до грани отчаяния. Мысли еще вяло скользили в её голове, но были зациклены только на одном вечере, последнем вечере, когда она видела хотя бы какой-нибудь свет и разговаривала с людьми. По её ощущениям, прошел месяц с тех пор, но рассудок, оставшийся еще при ней, подсказывал, что без еды она бы столько не прожила. «Дня три прошло, не больше», — напомнила себе Грейнджер, пытаясь подавить чувство жалости к себе. — Сама виновата, ты сама во всем виновата, — прошипела женщина в ответ на внутренний голос, пытающийся обвинить в происходящем кого-либо другого. Она злилась на себя за глупость и опрометчивость. А воспоминания о том злополучном вечере съедали её изнутри. Flashback — Привет, красавица, — мужчина, только что снявший капюшон, смотрел на Грейнджер с присущим ему выражением насмешливости и превосходства. У женщины перехватило дыхание. Голос этого человека воскресил в её памяти воспоминания о том, как их с Гарри и Роном схватили егеря и как именно этот мужчина обнюхивал её, будто животное. Чувство омерзения скользнуло по её лицу. — О, вижу, ты помнишь меня, — подойдя ближе, с удовлетворением заметил он. — Мое имя? — Скабиор, — выдохнула Грейнджер еле слышно, но мужчина, подойдя уже вплотную к ней, все-же, расслышал. — Очень хорошо! А мне тебя называть Пенелопа, как раньше? — с этими словами Скабиор взял прядь её волос и, как в прошлую их встречу, поднес к лицу и вдохнул запах. Гермиона замерла, боясь пошевелиться, ощущая то же чувство омерзения и, одновременно, беспомощности перед этим мужчиной. Она прикрыла глаза, чтобы он не прочитал её слабость и страх. — Нет, однозначно не Пенелопа. Пахнешь ты уже совсем не так, как прежде. В голосе мужчины не было разочарования, а, наоборот, какой-то восторг и плохо скрываемое возбуждение. Глаза Грейнджер распахнулись от ужаса и встретились с горящим взглядом Скабиора. Его губы растянулись в плотоядной улыбке. — Вижу, вижу, какие мысли закрались к тебе. Но могу заверить, я не насильник, как могло показаться на первый взгляд, — слова Скабиора ничуть не успокоили женщину, так как блестящий взгляд пожирал её всю без остатка. Скабиор провел костяшками пальцев вдоль щеки Гермионы в попытке успокоить её, но та лишь вздрогнула, как от удара, и съежилась, пытаясь уйти от его прикосновения. Увидев её реакцию, мужчина разочарованно выдохнул:  — Жаль. Он отошел от волшебницы и обратился ко всем остальным, наблюдавшим за сценой, не проронив ни звука. — Что ж, братья и сестры, наш план движется немного не в том направлении, как было задумано изначально. Но! — Скабиор выдержал паузу, обводя взглядом присутствующих и подмечая реакцию на свои слова. — В наших руках оказалась бесценная Гермиона Грейнджер, которая, конечно, с радостью поможет нам в поисках не менее бесценного Гарри Поттера. Не так ли, Грейнджер? Вопрос был произнесен с некоторой надеждой в голосе, которая читалась и во взгляде мужчины, когда он повернулся к ней. Женщина не поняла, в чем была причина подобной эмоции. — Нет, я ни за что не предам моего друга. Вы не заставите меня помогать вам! — возмутилась Гермиона. Скабиор закрыл глаза, будто пытаясь взять себя в руки и сдержать гнев, как показалось волшебнице. Но через мгновение он снова взглянул на женщину взглядом, полным сочувствия, от которого у неё защемило в груди. Еще через секунду она поняла, в чем была причина такой реакции. — Пытать! Уморить её голодом! Круцио, Скабиор, не церемонься с ней! — раздались возгласы со всех сторон, полные презрения и ненависти. Гермиона побледнела и отшатнулась от волны недовольства и агрессии. Скабиор, бросив последний взгляд на женщину, повернулся и попытался утихомирить своих собратьев. Но тут кто-то пустил красный луч Круцио в направлении Грейнджер. Вспышка заполнила всё пространство, и волшебница уже была готова ощутить боль от Непростительного, но последнее столкнулось со щитом Протего, выставленным Скабиором. — Флинт, уведи её! — приказ мужчины был немедленно исполнен, и Гермиона была возвращена в камеру. Спустя какое-то время дверь комнаты открылась, и вошел Скабиор. Вид у него был уставший. Он опустился на стул напротив женщины и внимательно посмотрел на неё. Полоска света падала на её лицо, и мужчина видел решительный взгляд и плотно стиснутые губы. Это будто забрало у него последние силы. Он закрыл лицо руками, и некоторое время они провели в молчании: Гермиона боялась дальнейшего развития событий, поэтому не нарушала тишину. Наконец, собравшись с мыслями, Скабиор убрал руки и вновь взглянул на женщину. — Красавица, скажи мне, почему ты так себя не любишь? — вопрос, а, главное, заботливая интонация, с которой он был задан, ошарашили Грейнджер. Она была готова услышать угрозы, расспросы о Гарри, всё, что угодно, но не подобное заявление. — Ты умная женщина и должна понимать, к чему приведет твой отказ в содействии нам. Так ответь мне, почему ты готова терпеть даже Круцио ради кого-либо? Подвергать себя мучениям, чтобы спасти чужую шкуру? Грейнджер вздернула подбородок, гордо взглянув на Скабиора. — Гарри не кто-либо! Он мой друг, и я готова пожертвовать собой ради него. Мужчина сочувственно взглянул на Гермиону, чем снова привел её в замешательство. — Бедная девочка. Тебе не гордиться нужно, а жалеть себя за такую самоотверженность, как жалею тебя я, — печальная улыбка скользнула по его губам. — Ты представляешь, что готовы были сделать эти люди с тобой, красавица? Не знаю, каким чудом мне удалось утихомирить их. Но они, в общем, как и я, не остановятся, пока не достигнут своей цели. — Какой цели? — На данном этапе — найти и заполучить Поттера. — Зачем вам это? Зачем это тебе, Скабиор? — попыталась достучаться до мужчины Гермиона. Она поднялась и нерешительным шагом приблизилась к нему. Мужчина следил за ней настороженным взглядом и тоже поднялся с места. — Зачем ты все это делаешь? Зачем собрал этих людей, с какой целью? — прошептала Гермиона, заглядывая в его глаза, в которых загорелась искра интереса. Пытаясь сдержать страх, женщина глубоко вдохнула, замечая, что Скабиор тоже сделал глубокий вдох, вновь с наслаждением втягивая её аромат. — А зачем ТЫ упрямишься, красавица, и не хочешь нам помогать? — вопросом на вопрос парировал Скабиор, с любопытством заглядывая в её глаза. — Я хочу защитить своего друга. Я люблю и ценю его. — А я хочу защитить то, что ценно мне. — И что же это? Мужчина склонился к её уху и прошептал голосом, от которого по телу Гермионы побежали мурашки: — Свобода, — уловив взгляд Грейнджер, в котором читались невысказанные вопросы, Скабиор лишь загадочно улыбнулся. — Ты совершил массу преступлений на службе у Волан-де-Морта, Скабиор, и должен понести наказание, — тихо, но твердо произнесла волшебница. — Прелестная наивность, Гермиона, это так и осталось в тебе спустя годы, — улыбнулся Скабиор. — Я просто выбрал сторону проигравшего, вот и все. Победи Волан-де-Морт, мои поступки рассматривались бы совершенно в другом свете. Но если бы мне снова пришлось выбирать, я выбрал бы то же самое. Я всегда выбираю свободу, красавица, в этом весь секрет. — Не в этом твой секрет, — слова женщины вызвали удивление. — В чем же? — Во мне, — уверенно заявила Грейнджер, подходя ближе к Скабиору, так, что между ними осталось пару дюймов. — Я твоя зависимость и твоя слабость, не так ли? — Не льсти себе, красавица. Ты, безусловно, хороша, но недостаточно, чтобы затмить собой свободу, — пренебрежительно ответил Скабиор и уже хотел направиться к двери, но почувствовал легкое прикосновение к правой руке и замер. Он повернулся обратно к женщине и заметил игривое выражение в её глазах. — Извини, не верю ни единому твоему слову, — тихо возразила Гермиона и сократила расстояние между ними, прижавшись к нему и укладывая его руку на свою талию. Скабиор вновь вдохнул запах женщины, обхватил её талию двумя руками и, пристально глядя ей в глаза, склонился к её лицу. Гермиона, пытаясь устоять на ногах от бури эмоций, поднявшейся в груди, прикрыла глаза и в тот же миг почувствовала сухие, мягкие и теплые губы Скабиора на своих губах. Поцелуй был настолько легким и нежным, что женщина даже на секунду забыла, кто именно её целует. Положив руку на шею мужчины, она позволила углубить поцелуй и услышала полурык, вырвавшийся у Скабиора. На удивление, его реакция даже понравилась Грейнджер, польстив её самолюбию. Тем временем, волшебница начала осуществлять свой план, аккуратно нащупывая рукой палочку на поясе у мужчины. В момент, когда она уже почти выхватила палочку из чехла, Скабиор резко прервал поцелуй и впился взглядом в испуганную женщину, которая отпустила его палочку и теперь в ужасе ожидала реакции мужчины. Шок на его лице сменился пониманием происходящего, а затем — горькой улыбкой. — Красавица, не стоит браться за то, чего не способна довести до конца, — поучительно проговорил Скабиор, но видно было, насколько тяжело ему удается сдерживать свои эмоции. — Тебе бы не хватило смелости бороться, и знаешь, почему? Получив в ответ лишь молчание, он продолжил: — Потому что ты не любишь свободу так, как её люблю я. Но ты права, моя хорошая девочка, ты действительно моя зависимость. То единственное, что не дает мне быть свободным на все сто. Логика подсказывает, что нужно избавиться от тебя, и проблема решена, но сердцу, как говорится, не прикажешь. Гермиона настороженно слушала Скабиора и чувствовала, как от страха леденеют пальцы. — Что вы решили со мной сделать? — Было принято решение морить тебя голодом. Поверь, это была самая гуманная из пыток. Когда будешь готова сотрудничать, постучишь три раза в дверь — буду дежурить или я, или Флинт. Даем тебе три дня: смерти твоей никто не хочет. — Я не выдам Гарри, — решительно возразила Грейнджер. — Посмотрим, как ты запоешь через три дня, пташка, — с этими словами Скабиор покинул комнату, закрыв дверь. End of Flashback Первый день прошел довольно терпимо, несмотря на то, что тянулся он чуть ли не вечность. Ориентировалась Гермиона по шагам за дверью при смене караула, которая происходила каждые четыре часа. Второй день был несносным из-за постоянного чувства голода и головокружения. Она не могла нормально поспать и только проваливалась в полуобморочное состояние, длившееся несколько минут. Ей начали мерещиться образы и воспоминания, которые, как она считала, давно уже стерлись из её памяти. Она видела родителей, которые с улыбками. Полными тепла и любви, протягивали к ней руки, ощущала присутствие Гарри и Рона и шептала их имена со слезами на глазах. В конце второго дня к ней пришел образ человека, и она в рыданиях каялась перед ним в своих поступках, слабо осознавая, кто это, но четко понимая, что она должна высказаться именно сейчас. На третий день Гермиона впала в совершенную апатию, и в ней заговорил голос, которому она не давала слова раньше. Его интонации странным образом напоминали интонации Скабиора. — Зачем это всё? Просто постучи в дверь и расскажи им, где Гарри. Пусть его защищает кто-то другой, почему ты должна страдать ради него? У Грейнджер уже не осталось сил что-либо возражать. Она все чаще поглядывала в сторону двери, но мысль о том, что уже идет третий день и что скоро всё это закончится, поддерживала её и придавала немного сил. — Брось эту затею! Никто тебя не спасет. Единственный человек, которому не все равно — Скабиор. Так пойди к нему, попроси его защиты. Он накормит тебя, и всё будет хорошо. Голос баюкал и дарил надежду. Грейнджер пришлось собрать остатки своей воли и сдержать себя, чтобы не сорваться и не постучать в дверь. — Дура ты, Грейнджер! — плевался на неё голос внутри. — Скабиор был прав: тебе духу не хватает, чтобы защитить себя и свою свободу. А еще прикрываешься какими-то благородными идеями. Ты просто не способна бороться за себя, вот и ищешь оправдания своему бездействию. — Нет, нет, все не так, — слабо шептала Гермиона, ощущая горячие слезы на щеках. — Гарри мой друг, я его спасу. — Ты видела, в какое чудовище он превратился. Может, подумаешь еще раз? — Нет, он мой друг. Он мой друг. Он мой друг. Так её и застал Скабиор, в конце третьего дня зайдя в камеру. Женщина сидела, полуживая, на кровати и тихо шептала одну и ту же разу. Присев рядом, мужчина приобнял её одной рукой. — Красавица хватит уже. Просто скажи, где Поттер, и я покончу с твоими страданиями, — мягко произнес Скабиор. — Ты убьешь меня? — бесцветным голосом спросила Грейнджер. — Нет, конечно, — само предположение, казалось, пугало мужчину. — Я накормлю тебя, сотру воспоминания о том, что здесь происходило и отправлю домой. — Ты не оставишь меня у себя? — Ты слишком слабая, красавица. И меня тоже делаешь слабым. Это ни к чему. Неожиданно для самой себя, Гермиона прижалась к мужчине, ощущая, как он гладит её по голове и притягивает к себе второй рукой. — Ты прав, я действительно слабая. Я была уже готова постучать в дверь, а это всего лишь три дня голода. Скабиор прикрыл глаза. — Но ты не постучала. — Да, не постучала, потому что есть чувство сильнее и важнее свободы, Скабиор, — она взглянула на него печальными глазами. — Это любовь. Это то, что ты испытываешь ко мне, но чего не хочешь признавать. И это то, что я испытываю к своим друзья и что придает мне сил. — Мерлин, Гермиона, почему ты все-таки не постучала? — с горечью выдавил Скабиор, чем вызвал непонимающий взгляд женщины. — Условием того, что тебя будут пытать сначала голодом, на чем настоял я, было то, что после этого я лично добьюсь ответов с помощью Круцио, тем самым доказав свою лояльность идеям братства. Некоторые обвиняли меня в излишней мягкости по отношения к тебе, и лишь это условие смогло их успокоить. Глаза Гермионы расширились от страх. Скабиор по-отчески поцеловал её в лоб. — Прости, я должен исполнить свой долг перед братьями. Свобода превыше всего, красавица, любовь к тебе никогда не будет для меня в приоритете, — с этими словами Скабиор достал палочку и поднялся с постели. — Скабиор, прошу! — о чем именно просила Гермиона — о смерти или о пощаде — она и сама не понимала. — Круцио! — твердо произнес мужчина, и красный луч вырвался из его палочки.